Chapter 18
Что же должна была чувствовать Шелли, вернувшись домой, после долгого молчания с Гарри и его слов? Смятение, непонимание, печаль, но точно не спокойствие охватившее ее сразу же после того, как она покинула здание больницы, и преследующее до самой квартиры. Возможно, за этим самым спокойствием скрывалось нечто большее, то, что совсем скоро вырвется наружу.
Шелли присела на краешек своей кровати и взглянула на ноги. Она пыталась собраться с мыслями, но в голове ничего не укладывалось. Попытки поразмыслить над произошедшим заканчивались полным провалом. Шелли боролась с собой из последних сил, но, так и не сумев одержать победу, откинулась на постель, закрывая глаза и позволяя себе покориться темноте.
Теперь он ближе. Ближе, чем когда-либо был. Не то, чтобы его можно было коснуться всего лишь протянув руку вперед, но достаточно, чтобы встать, подойти и сесть рядом. Так просто и сложно одновременно, - Шелли не в силах решиться на это. Она продолжает молчать, да и он не проронил ни звука. Сидит неподвижно, опустив голову, и глядит на сжатые в замок руки. Возможно, мелькнуло в сознании Шелли, о чем-то задумался. А она ни о чем думать не может.
И так в полном молчании проходит вечер. Девушка бесшумно покидает коридор, а он, словно не замечая ее, продолжает сидеть все также неподвижно. (Но на самом деле, Гарри видит абсолютно все; он уже точно знает во сколько уходит Шелли, знает и то, во сколько приходит; помнит каждый ее мимолетный взгляд на себе; чувствует, когда она хочет заговорить, но тут же сжимает губы в тонкую линию.)
И он полностью уверен, что день ото дня ничего не меняется.
Гарри чего-то ждет (может, знака свыше, а может того, что проблемы сами собой решаться, но ни то, ни другое почему-то не случается), и это ожидание сводит его с ума. Он продолжает собирать пазлы воспоминаний в общую картину (ему кажется, что не достает какого-то кусочка), но, к сожалению, игра затянулась.
Что-то кричит внутри: "Пора действовать".
"И что же мне делать?" - в ответ вопит Гарри.
Но голос уже утих, мысли выветрились, и его торопят покинуть больницу.
Он уходит.
Ему бы выругаться, да только не на кого. Ударить прохожего, но на улице, как назло, ни единой души. Напиться, а вблизи не сыскать и бара.
Куда податься?
Он идет к Шелли.
"Глупо. Глупо. Чертовски глупо", - думает Гарри, но ноги не слушаются, минуя улицы и приближаясь к нужному дому. А все же, давайте на чистоту, ему и самому не хочется останавливаться.
"Что же мне следует сказать?"
Гарри уже достаточно высказался, но он был уверен, что если Шелли произнесет хотя бы единое слово, он заговорит, и его не остановишь. Он найдет, что сказать.
"Она захлопнет дверь перед моим носом."
А впрочем, Шелли никогда не поступила бы так, но Гарри же нравилось пугать себя.
"Что же.."
Он теряется, ведь впереди металлическая дверь, на пятом этаже горит свет, и она дома.
Он сглатывает. Глубоко вдыхает. Так и не выдохнув, открывает дверь. Все происходит само собой (половину действий делает непроизвольно). Сердце бьется быстрее (то ли от волнения, то ли от того, что он задержал дыхание).
".. мне делать?" - вспоминает Гарри.
Впереди еще одна дверь, позади лестница, и его с Шелли разделяют лишь стены.
Он мог бы сбежать. Но был уверен, что вернется.
Он мог бы нажать на звонок или хотя бы постучать. Но руки сжаты в кулаки, и ими невозможно шевельнуть.
Он мог бы.. Ничего. Абсолютно ничего не мог. Стоять неподвижно, тяжело дыша, - не дело.
"Не можешь сказать, - размышлял парень, - так напиши".
Сперва это мысль казалась нелепой, чуть погодя обрела плюсы и минусы, а после и вовсе стала гениальной.
Гарри глазами ищет хоть что-то, на чем можно писать, но не находит. Он бежит вниз по лестнице, выходит на улицу, теряется в пространстве, забегает в ближайщий магазин. Работники говорят, что уже закрываются, но он, не слушая, просит ручку и бумагу, обещая, успеть до закрытия. Одна из девушек цокает, кидая на другую раздраженные взгляды, в то время как вторая дает Гарри ручку. Он что-то пишет, пару раз перечеркивает, рвет листочек, извинившись, просит новый, - столько действий и все за считанные минуты.
- Поторопись, парень, - тихо произносит та самая девушка, которая пошла на уступки.
Гарри машинально кивает, дописывает последнее слово, отдает ручку и, поблагодарив, в спешке покидает помещение.
В его руках покоится листочек, который предстоит отдать Шелли, а в голове крутится предложение, написанное на том самом кусочке бумаги. Гарри спешит и в то же время понимает - ему незачем торопиться: впереди долгая ночь, а в окнах пятого этажа все также горит свет.
Шелли не спится. Может, от того, что выпито слишком много кофе, а может, потому что ей захотелось помечтать (знаете, ночью самое время), и теперь она сидит у приоткрытого окна, смотря сквозь свинцовое небо, за пределы реального мира. Сейчас она живет в воспоминаниях, потому на ее лице появляется слабая улыбка, которая тут же спадает, когда Шелли слышит звонок в дверь.
Она не смотрит на часы, ей достаточно собственных убеждений о том, что уже слишком поздно для гостей.
Шелли глядит в глазок, но никого не видит. Она думает, что это - злая шутка, и все же, немного погодя, открывает дверь. В коридоре пусто и тихо, а на полу, у двери, лежит свернутый в квадратик листочек. Не думая, девушка поднимает его и заходит обратно в квартиру, закрывая за собой дверь.
Давай сбежим, милая.
Она усмехается иронично.
"Но от чего нам бежать? - думает Шелли, прочитав записку. Она знает, что никто кроме Гарри не написал бы ей. - Нас никто не держит, Гарри."