Глава 14
— Две недели? – ошарашенно переспрашивает Эстер, - это невозможно!
Я с неменьшим удивлением моргаю, взглядом прожигая в руководителе дыру. А тот остаётся непоколебимым, я бы даже сказала довольным нашей реакцией.
— Вы ни разу на драконах не летали? – явно с издёвкой произносит мистер Ларенс.
Наша группа переглядывается и некоторые прячут смех за кулаками. А некоторые болезненно корчатся, вспоминая тренировку на прошлой неделе. Первый полёт на драконе – первое падение.
— Вам нужно будет просто полетать немного по небу, показать парочку каких-нибудь простых трюков, - мужчина наигранно задумывается, а потом расплывается в самодовольной улыбке, - но если кто-то умудрится шлёпнуться прямо на плитку с высоты, это запомнится в империи на долгие годы.
— Какой позор, - проходится шёпот по нашей группе и мы разочарованно вздыхаем от безысходности.
— А раньше нельзя было нам об этом сказать? – вырвается у Райана, и мистер Ларенс вдруг серьёзно поднимает на него свой тяжёлый взгляд .
— Так и скажи, что ты просто струсил, - издевается руководитель, - а как же девиз «Всадник – не маг, в его руках две жизни»? Страшно?
— Но правда, - встревает Майк, наш одногруппник, - разве это возможно, за две недели подготовить достойную программу? Это не для школьников выступить. А для всей империи.
Руководитель качает головой, цокнув языком.
— За две недели, можно все соседние империи объездить, - говорит мужчина, - или вы настолько в себе не уверены?
Все молчат, явно боясь сказать что-то лишнее или показаться слабыми.
— Вот и отлично, - улыбается мистер Ларенс и на секунду мне кажется, что он даже хлопнет в ладоши, как директриса. Но этого не происходит, - теперь вместо утренних тренировок будем прогонять программу. И вместо уроков с миссис Линстрем.
Когда все расходятся, я переглядываюсь с Эстер и Райаном, которые потрясены не меньше меня. Александр лишь взмахивает руками, приземляясь на кресло. А я улыбаюсь, сложив рук на груди.
— Да бросьте, хотя бы посмеёмся как следует.
— Ты так не скажешь, когда начнут смеяться с тебя, - тычет мне пальцем в грудь Эстер, разом ломая мою самоуверенность.
— Третьекурсники в этом году покажут такое шоу, - блаженно прикрывает глаза Райан, оказавшись мигом на диване, - особенно огненные.
— Обычное выступление, - веду я плечом и сажусь на свободное кресло, - не вижу в нём ничего сверхъестественного.
— И правда, - Эстер скидывает ноги Райана с дивана, занимая там своё место.
Парень недовольно бурчит, но меняет положение на вертикальное, поглядывая на девушку с раздражимостью. Но та не замечает, и складывает руки в замок на своих коленях и оглядывает Александра и меня, мол, что?
— В этом году третьекурсников воздушников поставят с первокурсниками огневиками. – Александр устало трёт шею, - и если Райану поставят...
— Не поставят, - кривится он, угрожающе кинув на друга взгляд.
— А мне интересно, - я пододвигаюсь ближе, - кого там могут поставить Райану, что он так недоволен?
Молчаливая перепалка между друзьями продолжается, но в итоге Райан сдаётся и его плечи заметно опускаются.
— Кэтрин Розлинг, - он снова корчится, как от кислого лимона, - я был в неё по уши влюблён в седьмом классе.
Я удивлённо охаю, прикрывая рот рукой. А потом заливаюсь
смехом, вызвав улыбку даже у Эстер.
— Неужели всё настолько плохо? – спрашиваю я.
— Он признался ей в любви публично на её выпускном, - говорит Александр, усмехаясь, - как ты думаешь, всё действительно плохо?
Смех больше не могу сдерживать ни я, ни Эстер, и даже Райан с Александром прыскают со смеху, только встретившись взглядами.
До Рождества осталось всего две недели. После нападения нечисти на академию Тайлерис, прошло уже достаточно времени. Щит снова усилили, поговаривают, что он ослаб из-за магической волны, которая пронеслась по всей Северной провинции. Кто запустил эту волну и когда – неизвестно. Но о наступающих Тёмных временах стали писать даже в выпусках «Ежедневных вестей». И это пугало. Пугало то, как люди пытаются списать это всё на совпадение. На самоубийства стали происходить уже и по окраинам империи.
В письмах родителей я не видела ничего нового. Либо цитирование выпуска, либо вообще ничего. Дарлин и Кэлл перестали писать вовсе. Возможно, заняты своими делами, но я всё равно отсылаю им по письму каждые выходные. Но чувство тревоги за друзей нарастает только с каждым днём.
Первый снег выпал ещё на прошлых выходных. Но с тех пор его больше не было, а то количество, которое выпало тогда, лишь слегка припорошило землю и листья на деревьях. Дни стали короче, а ночи – длиннее. Рассветы, как и закаты, перестали быть такими яркими. И теперь я задёргиваю шторы на окнах раньше, чем наступит закат. Как и сегодня.
Я захожу в свою уже знакомую комнату и стаскиваю тяжёлые меховые ботинки, оставляя возле двери. Тёплое, бежевое пальто вешаю в шкаф и стаскиваю с себя серый свитер, оставшись в чёрном топе и чёрных, идеально выглаженных брюках. Меняю их на спортивные штаны, цвета капучино и натягиваю сверху свободную чёрную футболку. А после иду к окну, где небо только начинает темнеть и задёргиваю плотные шторы. В комнате становится непривычно темно и я нажимаю на кнопку в стене, возле кровати, после чего магия света освещает всё помещение приятным, тёплым светом. На столе лежат пару учебников, исписанные листы с конспектами и домашкой. Всё здесь стало настолько обыденным, что я уже не так скучаю по дому. Хотя, по родителям всё же, начинаю скучать больше и больше.
Завязываю волосы в низкий хвост и сажусь за рабочий стол, чтобы до ужина успеть с домашней по истории и маго ведению. Но потом слышу скрип двери и оборачиваюсь.
— Извини, что без стука, - виновато улыбается Эстер, выглядывая из-за двери.
— Заходи, - улыбаюсь я и снова отворачиваюсь к столу.
Несколько тихих шагов, а потом скрип кровати. Я открываю учебник по истории и листаю его, ища нужную информацию.
Эстер молча оглядывает комнату, и я оборачиваюсь, заметив, как она кусает губы.
— Что-то случилось?
Она резко оборачивает ко мне и мотает головой.
— Нет...
— Эстер, - я кладу перо в чернилах на стол и полностью разворачиваюсь к девушке, - как подруга я могу тебя выслушать. Я ведь вижу, что последние дни ты сама не своя.
Эстер едва заметно улыбается, а потом отводит взгляд на закрытое окно.
— Как ты думаешь... - задумчиво тянет она, а потом быстро тараторит, - чисто твои мысли! Это нормально, если девушке, ну, то есть моей подруге... ну... походу нравится парень, который постоянно её выводит из себя?
Я задумчиво сжимаю губы, а потом до меня наконец доходит и я всячески пытаюсь скрыть улыбку, но это удаётся с трудом.
— Значит, Райан...
— О нет... - тянет она, закрывая лицо ладонями и падая спиной на кровать, - какая я дура, правда?
Теперь смех сдерживать становится всё сложнее. Я встаю из-за стола и падаю рядом, а потом переворачиваюсь на живот, не переставая смеяться.
— Почему? – искренне удивляюсь я, - он хоть и придурок, но таких ещё поискать надо. Вокруг него крутятся одни и те же. Вон, Лиззи Паркрайр. Ты думаешь у неё есть шанс? Бегает за ним со своей свитой таких же блондинок. Он даже в их сторону не смотрит.
— Но Марта ему приглянулась, - её голос звучит подавлено и тихо, и улыбки мигом спадают с наших лиц, как тени после заката.
Эстер садится на кровати, я следом за ней. Молчание затянулось уже на несколько минут, и ни она, ни я не решаемся заговорить. Конечно, с её стороны возможно и было глупо надеяться, с их то отношениями, но...
— Постоянно поджидает его в коридорах после занятий, - кусает она собственные губы, - а вчера я... - её голос дрогнул и вдруг оборвался, - я видела, как они целовались. Возле озера.
Девушка закрывает лицо руками, и я не могу понять, плачет она, или в ярости. Но я точно знаю, что её чувства можно оправдать и это... наверное, норма, когда ты влюблён в человека и надеешься на взаимность, а потом происходит это.
— Эй, - я обнимаю её одной рукой за плечи, в надежде приободрить, - только не говори, что ты будешь убиваться по нему. Возможно, сейчас это прозвучит глупо, но... он не единственный, кого ты можешь встретить в жизни. И обязательно встретишь. Влюблённость - это нормально. Но надо принять тот факт, что она не всегда может быть взаимной. Да, больно. Но такова жизнь.
Я сжимаю губы, не зная, что говорить дальше. Но походу и не нужно, потому что подруга открывает лицо, выпрямляется и шмыгнув носом произносит:
— Ты права. Прости... не хотела показаться...
— За чувства не извиняются. – улыбаюсь я, прижав её к себе сильнее.
Эстер начинает смеяться вместе со мной, и мы снова падаем на кровать, взглядами уставившись в голубой балдахин.
Мы целый час разговариваем обо всём подряд. Посреди разговора я задумываюсь о том, что мне не хватает таких разговоров с Дарлин. Сердце сжимается, и я начинаю осознавать, что в последнее время до выборов мы не так часто гуляли или оставались с ночёвкой друг у друга, как это бывает обычно у лучших подруг. А может, мы и не были лучшими подругами? Я встряхиваю головой, отгоняя эти мысли, после которых начинаешь всё сильнее сомневаться в себе.
Эстер уходит ещё через полчаса, и я снова сажусь за стол, устеленный пожелтевшей бумагой и баночками с чернилами.
***
Холодный порыв ветра заставляет меня посильнее укутаться в тёплый шарф, сморщив нос. В последнее время в Северной провинции держаться сильные морозы, а снег идёт всё чаще. Невольно задумываюсь о том, как бы хорошо сейчас было рядом с родителями вечером посидеть возле камина, с кружкой горячего ягодного чая, а на коленях мурлычет, отдавая своё тепло пушистый белый комочек...
— Агата Аденри и... - пожилой мужчина, имени которого я даже не запомнила, жмурится, вчитываясь в маленький листочек, - Лиам... Элдфорд.
По собравшейся толпе первокурсников и третьекурсников проходятся шепотки, и я широко раскрываю глаза, даже позабыв о морозящем ветре.
— Разбейтесь по своим парам и встаньте на позиции! – командует нами наш руководитель, - в ангаре, естественно. Не хватало вам отморозить ноги, - добавляет он тише и уходит по направлению к большому ангару.
Я ещё некоторое время удивлённо таращусь ему в след, пока не чувствую тёплое касание мокрого носа до моей ладони.
Лиам!? Это мне так везёт или судьба окончательно решила откровенно поржать с этого? Чёёёёрт! Этого мне не хватало!
Элдфорд... отдавлю ему ноги, ссылаясь на свою неуклюжесть. Или случайно пнуть локтем прямо возле лужи грязи? Надо же как-то спугнуть этого самовлюблённого нахала!
Даркнесс повторяет своё движение уже настойчивее. Я быстро спохватываюсь и провожу по его морде холодной ладонью, после чего мы, как и остальные, следует за группами, в сопровождении их драконов.
Пересекая порог ангара, я замечаю, что здесь намного теплее и расслабляюсь. Оставляю пальто с шарфом специальном сундуке, отведённом каждому Всаднику. Оставшись в специальной форме, в которой тренировались в начале осени ещё на улице, прохожу дальше, замечая, как дракон с интересом рассматривает всё по сторонам. Как и я.
— Тебе ноги просто так подарили? – слышу я из-за спины знакомый до тошноты голос и медленно поворачиваюсь. – Сколько ещё тебя придётся ждать?
— А тебе, как я вижу, язык? – мои брови взлетаю вверх, а на губах появляется улыбка. – От тебя ни разу ничего толкового не слышала.
Лиам недовольно фыркает, сжимая пальцы на переносице. Начало хорошее, он точно не доволен моим ответом. Надо продолжать в том же духе. Глядишь, поставят кого-нибудь другого в пару. А пока придётся терпеть его общество. Или ему моё.
Все разбрелись по своим парам, оставив пространство по середине для руководителей. В этом году выступление на главной площади в Эвии готовят огневики и Всадники воздушного факультета. Третьекурсников тоже пятнадцать, как и нас. И всех надо успеть подготовить за две недели. От этой мысли по рукам у меня пробегает табун из мурашек. Раньше мне доводилось только восхищаться Всадниками в канун Рождества, когда они выкручивали разные трюки в воздухе. А теперь, это предстоит и мне. Могла ли я раньше об этом думать? Вряд ли.
— Сегодня вы научитесь выполнять самое лёгкое. Это выход. – звучит голос руководителя третьекурсников, и все замолкают, в предвкушении дальнейшего.
Выход Всадников всегда был эффектным. Мне он нравился даже больше, чем вся остальная программа. И дыхание начинается прерываться от одной мысли, что теперь я смогу это повторить.
Больше часа мы пытались отработать только выход. Как хорошо, что сначала Всадники выходят по одному. От этого груз с моих плеч спадает.
После этого идёт перерыв в двадцать минут. Я кручу в руках бутылку с водой и шагаю рядом с Эстер к лавочкам, где можно присесть и перевести дыхание. Я припадаю спиной к стене и прикрываю глаза, в блаженстве откинув голову назад.
— У меня все кости ломит, - жалуется Эстер и обхватывает себя руками, устроившись рядом.
Я смеюсь, замечая, что и сама уже мечтаю завалиться на кровать и пролежать так всю оставшуюся неделю.
А потом мой взгляд падает на приближающуюся компанию. Скорее всего, они хотят просто пройти мимо. Но заметив там Лиама, моё сознание начинает думать по-другому.
Дура, дура, дура Агата! Он просто хочет пройти мимо. ВСЁ!
Но я рефлекторно, как бы невзначай выставляю свою ногу вперёд, и Элдфорд натыкается на неё. Он бы упал носом прям в песок, если бы не его друг, шагающий рядом, который в нужный момент прихватил Лиама за локоть.
— Упс, - я пытаюсь изобразить виноватую улыбку, но делаю это специально плохо, чтобы он понял, что я сделала это специально, - извини.
— Ноги слишком длинные? – он злится, но не срывается, а лишь пытается взять меня моим же оружием и хочет улыбнуться.
Но его мерзкая ухмылка вылезает первой.
— Лучше ноги, чем язык.
— Слишком наглая? – влезает тот самый «спаситель», и Лиам перегораживает ему путь ко мне своей рукой.
— Не надо тратить время на... - Лиам нагло оглядывает меня с ног до головы, принципиально остановившись на волосах, - блондинок.
Я сжимаю зубы, чтобы не ответить ему грубее. Но лишь чувствую что ещё секунда, и мои зубы точно раскрошатся от такого напряжения.
— Все блондинки сначала нарываются, - хмыкает другой парень.
— Они же легкомысленные, - присвистывает четвёртый.
Я встаю со своего места, но чувствую, как Эстер хватает меня за запястье, молча прося прекратить первой. Я не успеваю даже вставить своё слова, как до меня доносится:
— Правильно, слушайся свою милую подружку. Может, хоть она тебя чему-то научит.
Рука Эстер дёргается и слабеет. Она застывает в изумлении, глядя в след удаляющимся фигурам. Я сажусь на своё место, презрительно фыркнув и отвернувшись.
— Сам за себя постоять даже не может, - мотнула я головой и усмехнулась, - он такой глупый, или трус?
— А что мешает ему быть и глупым, и трусом?
Мы с Эстер переглядываемся и победно улыбаемся, будто только что выставили Лиама в самом худшем свете. Хотя, скорее всего для меня так оно и было.
Значит, война?