Тебя
Просыпаюсь от того, что телефон вибрирует.
Еще толком не открыв глаза, тянусь к нему. Вчера я заснула с ним в руке, перечитывая его сообщение.
«Спокойной ночи, Аполлинария».
Простое. Теплое. Такое, отчего внутри разливается странное тепло.
Сейчас на экране новое уведомление.
Шарль: «Доброе утро. Ты сегодня в паддоке?»
Смотрю на часы. Восемь утра. Он думает обо мне с утра?
Полярная лиса внутри довольно потягивается. Снежная королева пытается сохранять спокойствие, но у нее плохо получается.
Я набираю ответ: «Не знаю. А надо?»
Отправляю и понимаю, что флиртую. Открыто. Сознательно.
Ответ приходит через минуту:
«Мне — да. Очень надо».
Я улыбаюсь в подушку.
—
Выхожу из номера через час. Джинсы, легкий топ, волосы собраны в небрежный пучок. Минимум макияжа — только подведены глаза. Я должна выглядеть так, будто не старалась.
В холле меня ждет Макс.
— Полли! — он вскакивает с дивана. — Ты куда? Я думал, сегодня погуляем!
Я внутренне вздыхаю.
— Макс, мне нужно в паддок. Отец просил.
— Опять? — он смотрит с обидой. — Ты каждый день туда ходишь.
— Я здесь живу, Макс. Отец работает. Я должна...
— Я прилетел к тебе, — перебивает он. — Из Нью-Йорка. А ты постоянно занята.
Я смотрю на него. Он прав. Но он не знает всего.
— Сегодня вечером встретимся, — говорю я примирительно. — Обещаю.
— Когда?
— В семь. В том ресторане, который ты нашел.
Он светлеет лицом.
— Договорились.
Я выхожу из отеля и ловлю такси.
Внутри — смесь вины и предвкушения. Вины перед Максом. Предвкушения — перед встречей с Шарлем.
—
В паддоке сегодня спокойнее. Тренировочный день, без гонок. Люди ходят медленнее, разговаривают тише.
Я иду к моторхоуму «Макларена», но на полпути меня перехватывает Ландо.
— Аполлинария! — он возникает будто из ниоткуда. — Как раз тебя ищу!
— Зачем?
— Хочу кое-что показать, — он заговорщицки подмигивает. — Идем.
Я иду за ним, не понимая, куда мы направляемся. Он приводит меня к небольшому кафе в паддоке, где обычно тусуются механики и пилоты.
— Садись, — он указывает на столик в углу. — Жди здесь.
— Ландо, что за...
— Жди, — он уже уходит. — Скоро все поймешь.
Я сажусь. Заказываю кофе. Листаю телефон.
В канале новые комментарии под вчерашним фото. Кто-то пишет: «Лиса, а тот парень из команды, который обнимал, — это кто? Он милый!»
Усмехаюсь. Ландо даже не представляет, что стал героем моего канала.
И тут я вижу его.
Шарль входит в кафе. Оглядывается. Находит меня глазами.
Идет к моему столику.
— Привет, — говорит он, садясь напротив.
— Привет. Ты... ты знал, что я здесь?
— Ландо сказал.
Я усмехаюсь.
— Он сегодня главный сваха?
— Похоже на то, — Шарль улыбается. Улыбка у него теплая, почти мальчишеская. — Но я не против.
Мы сидим в маленьком кафе, пьем кофе, и вокруг нас течет паддок. Кто-то заходит, кто-то выходит, кто-то бросает любопытные взгляды.
— Ты не боишься? — спрашиваю я.
— Чего?
— Что нас увидят. Что пойдут слухи.
Он смотрит на меня серьезно.
— Боюсь, — говорит он честно. — Но не видеть тебя — страшнее.
Я молчу. Потому что понимаю это чувство.
— Расскажи о себе, — просит он. — Не то, что в канале. А то, чего там нет.
— Например?
— Например, почему ты такая закрытая? Почему со всеми — лед, а в канале — огонь?
Я смотрю на него. Вопрос, который мне задают редко. Обычно люди принимают мою маску за чистую монету.
— Потому что так безопаснее, — отвечаю. — Если ты лед, тебя сложно ранить.
— А в канале?
— А в канале я могу быть собой. Там никто не знает моего лица. Там я просто Лиса.
— Я хочу знать ту, которая Лиса, — говорит он тихо. — И ту, которая Аполлинария. Обеих.
—
Мы говорим час.
Он рассказывает о гонках, о том, как пришел в Формулу-1, о своей семье. Я рассказываю о Нью-Йорке, о маме, которая осталась в Штатах, о том, как сложно быть дочерью известного тренера.
Он ни разу не упоминает свою девушку.
Я ни разу не упоминаю Макса.
Мы словно договорились, что этого не существует.
— Мне пора, — говорит он наконец. — Тренировка скоро.
Я киваю.
— Увидимся?
— Обязательно.
Он уходит, а я остаюсь сидеть с чашкой остывшего кофе и глупой улыбкой на лице.
—
Днем я захожу к отцу. Он занят, но находит время меня обнять.
— Ты сегодня сияешь, — замечает он.
— С чего бы?
— Не знаю. Может, с погоды? — он хитро смотрит на меня. — Или с кого-то?
— Пап, отстань.
— Ладно, ладно, — он поднимает руки. — Но если что — я рядом.
Я целую его в щеку и ухожу.
—
Вечером я встречаюсь с Максом.
Он выбрал ресторан на набережной. Дорогой, пафосный, с видом на море. Я чувствую себя не в своей тарелке среди официантов в бабочках и посетителей в вечерних нарядах.
— Ты красивая, — говорит Макс, когда мы садимся.
Я оставила джинсы, надела легкое платье. Чтобы не обижать его старания.
— Спасибо.
— Полли, — он берет мою руку через стол. — Я серьезно насчет нас.
Я внутренне напрягаюсь.
— Макс, мы говорили об этом.
— Говорили. Ты сказала «подумаю». Я даю тебе время подумать. Но я хочу, чтобы ты знала: я готов ждать. Сколько нужно.
Я смотрю на его руку, накрывающую мою. Теплую. Знакомую. Родную.
И понимаю, что не чувствую ничего.
Кроме вины.
— Макс, — начинаю осторожно. — Ты мой лучший друг. Самый близкий. Но...
— Но?
— Но я не знаю, смогу ли быть с тобой. Не потому, что ты плохой. А потому что... потому что я не чувствую того, что нужно.
— Что нужно? — он смотрит в глаза. — Страсть? Безумство? Полли, страсть проходит. Остается дружба. А у нас она уже есть.
— Страсть не всегда проходит, — тихо говорю я.
Он замирает.
— Ты встретила кого-то?
Я молчу. Не могу врать. Но и правду сказать не могу.
— Полли, — его голос становится жестче. — Кто он?
— Никто. Просто...
— Просто что? — он не отпускает мою руку. — Я прилетел за тобой. Через океан. А ты тут с кем-то...
— Макс, прекрати.
— Кто он? Из паддока? Один из этих гонщиков?
Я выдергиваю руку.
— Это не твое дело.
— Не мое? — он усмехается. — Я тебя знаю пять лет, Полли. Пять лет! Я ждал, думал, что когда-нибудь ты посмотришь на меня иначе. А ты...
— Я не просила тебя ждать, — говорю я жестко. — Я никогда не обещала тебе ничего.
Он смотрит на меня так, будто я его ударила.
— Ты права, — тихо говорит он. — Не обещала.
Мы сидим в дорогом ресторане, и между нами разрастается пропасть.
—
Ночью я возвращаюсь в отель одна.
Макс остался в ресторане допивать вино. Сказал, что хочет побыть один.
Я чувствую себя последней стервой.
Телефон вибрирует. Шарль: «Как прошел вечер?»
Я смотрю на экран и думаю: если бы не он, если бы не наша встреча сегодня утром, может, я бы и смогла дать Максу шанс?
Но я не могу.
Потому что внутри меня уже поселился кто-то другой.
«Сложно», — отвечаю я.
«Что случилось?»
«Друг, который хочет больше, чем дружба».
Пауза. Потом:
«А ты?»
«Что — я?»
«Ты хочешь?»
Я смотрю на экран. Пальцы сами набирают:
«Нет. Я хочу другого».
«Кого?»
Сердце колотится. Я пишу:
«Тебя».
И замираю.
Ответ приходит не сразу. Минута. Две. Три.
Я уже начинаю жалеть, когда экран загорается:
«Аполлинария. Ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов. Я тоже хочу тебя. Только тебя. Но я должен сначала закончить то, что есть. Это будет честно. Ты подождешь?»
Я выдыхаю.
«Подожду».
—
В три часа ночи я публикую новое фото.
Я лежу на кровати в номере, на мне та самая длинная футболка, свет от окна падает на лицо, глаза закрыты, но на губах — легкая улыбка. Фото очень личное, почти интимное.
«Сегодня был странный день. Один человек сказал, что готов ждать меня годами. Другой попросил подождать его. И я согласилась. Наверное, я сошла с ума. Но Лиса никогда не была нормальной. Спокойной ночи. Ваша Полярная»
Отправляю.