Я докажу
Утро начинается с кошмара.
Звонок отца в восемь утра. Я ещё сплю, но его голос в трубке выдергивает из сна мгновенно.
— Аполлинария, ты можешь объяснить, почему мой четырёхлетний сын рассказывает мне за завтраком про какого-то дядю Шарля, который водит гоночную машинку и обедал с вами вчера?
Я сажусь на кровати. Сердце ухает вниз.
— Пап, я могу объяснить...
— Я в паддоке через час. Жду тебя. С ним.
— С кем?
— С Леклером. Ты меня слышала.
Он бросает трубку.
Я смотрю на телефон. Потом набираю Шарля.
— Привет, — сонный голос. — Ты чего так рано?
— Мой отец хочет нас видеть. Обоих. Через час в паддоке.
— Что случилось?
— Миша рассказал ему про тебя.
Тишина. Потом:
— Еду.
—
Через час мы стоим перед моторхоумом «Макларена».
Шарль в джинсах и футболке, я в чём была — джинсы, свитер, никакого макияжа. Вид у нас обоих такой, будто на казнь ведут.
— Всё будет хорошо, — говорит Шарль неуверенно.
— Ты моего отца не знаешь.
— Узна́ю.
Мы заходим.
Отец стоит у окна. Спиной к нам. Напряжённый, как струна.
— Закрой дверь, — говорит он не оборачиваясь.
Я закрываю.
Он поворачивается. Смотрит на Шарля. Долго. Взглядом, от которого у меня мурашки по коже.
— Шарль Леклер, — говорит он. — Пилот «Феррари». Я правильно понимаю?
— Да, месье Волков.
— Я не месье. Я Николай. И я отец Аполлинарии. И Миши. Который сегодня утром спросил меня, когда дядя Шарль снова придёт с ним играть.
Шарль молчит.
— Вы понимаете, — продолжает отец, — что мой сын — ребёнок? Что он четыре года? Что он не отличает правду от вымысла? И что я не хочу, чтобы вокруг него были какие-то... гонщики?
— Пап, — вмешиваюсь я. — Шарль ничего плохого не сделал. Он просто пообедал с нами.
— А ты вообще молчи, — отец переводит взгляд на меня. — Ты скрывала от меня эти отношения. Ты скрывала, что он был в больнице. Ты скрывала, что вы расстались. Я узнавал всё из прессы. Из прессы, Аполлинария!
Я опускаю глаза.
— Я не хотел тебя волновать.
— Не хотела волновать? Я твой отец! Я имею право знать, с кем ты встречаешься, кто рядом с тобой, кто рядом с твоим братом!
— Я не сделал ничего плохого, — тихо говорит Шарль. — Я правда просто обедал с ними. Миша сам ко мне привязался. Я не планировал...
— А что вы планируете? — отец поворачивается к нему. — Жениться? Сделать мою дочь несчастной? Вы уже один раз сделали. Я видел, как она плакала. Я видел, как она ушла из паддока. Я видел, как она полгода приходила в себя.
Шарль бледнеет.
— Я знаю. Я был дураком. Я работаю над этим.
— Работаете? — отец усмехается. — А что, если вы снова сорвётесь? Если пресса снова начнёт писать гадости? Если моя дочь снова будет страдать?
— Я не сорвусь.
— Откуда мне знать?
Шарль смотрит ему в глаза.
— Дайте мне шанс доказать.
Отец молчит долго. Очень долго.
— У тебя есть один шанс, — говорит он наконец. — Один. Если ты сделаешь моей дочери больно — я лично прослежу, чтобы твоя карьера в Формуле-1 закончилась. У меня связи, Леклер. Очень хорошие связи.
— Пап! — я в шоке.
— Молчи, — отрезает он. — Я сказал. А теперь идите. Мне нужно работать.
—
Мы выходим из моторхоума. У меня дрожат руки.
— Прости, — шепчу я. — Я не знала, что он так...
— Всё нормально, — перебивает Шарль. — Он прав.
— В смысле?
— Он прав. Я сделал тебе больно. Он имеет право злиться. Имеет право защищать.
Я смотрю на него.
— Ты не злишься?
— Я злюсь. На себя. За то, что дал ему повод так думать.
Он берёт мою руку.
— Я докажу ему, — говорит он. — Всем докажу. Что я достоин тебя.
— Шарль...
— Идём, — он тянет меня к выходу. — Кофе. Нам обоим нужно.
—
Вечером я приезжаю к маме в отель.
Она встречает меня встревоженным взглядом.
— Отец звонил, — говорит она. — Он в бешенстве.
— Знаю.
— Полли, зачем ты скрывала?
— Боялась.
— Чего?
— Что он не примет. И оказалась права.
Мама вздыхает.
— Он примет. Ему просто нужно время. Твой Шарль... он произвёл на меня впечатление.
— Правда?
— Он смотрит на тебя так, как твой отец когда-то смотрел на меня. Это не подделать.
Я обнимаю её.
— Спасибо, мам.
— За что?
— Что ты есть.
—
Миша выбегает из комнаты.
— Полли! А дядя Шарль где?
— Дома, малыш.
— А он придёт ещё?
— Придёт, — обещаю я. — Обязательно придёт.
— Ура! — он скачет по комнате. — Я хочу с ним в машинки играть!
Я смотрю на него и улыбаюсь.
Хоть кто-то в этой семье рад Шарлю без условий.
—
Ночью я публикую новое фото.
Я сижу на полу в номере отеля, Миша спит у меня на коленях. Простое, домашнее, тёплое.
Текст:
«Сегодня был тяжёлый день. Отец узнал про Шарля от Миши. И был в ярости. Я понимаю его. Он защищает меня. Но внутри всё болит. Миша же просто рад новому другу. Детям не важно, кто ты — гонщик, миллионер, простой человек. Им важно, как ты с ними. Шарль был с Мишей настоящим. И это главное. А остальное... прорвёмся. Ваша уставшая Полярная»
Отправляю.
Через минуту приходит сообщение от Шарля:
«Я всё равно буду бороться. За тебя. За нас. Спокойной ночи».
Я улыбаюсь сквозь слёзы.
— Спокойной ночи, — шепчу я.