Ревнуешь?
«Полли, мы прилетели! Папа уже в паддоке, а я с Мишей в отеле. Когда сможешь приехать?»
Я тру глаза и смотрю на часы. Восемь утра. Мы с Шарлем договаривались встретиться в двенадцать в Монако.
«Сегодня днём, мам. У меня встреча».
«А вечером? Миша очень хочет тебя увидеть. Спрашивает каждый день».
У меня внутри что-то сжимается. Миша. Мой четырёхлетний брат. Я не видела его почти три месяца.
«Вечером приеду. Обещаю».
—
В одиннадцать мне звонит мама.
— Полли, прости, но Мишу нужно забрать с тренировки в час. У него футбол. А я срочно нужна в паддоке, папа забыл какие-то документы.
— Мам, у меня встреча в двенадцать.
— Полли, пожалуйста. Только сегодня. Завтра я сама буду возить.
Я вздыхаю.
— Ладно. Скинь адрес.
—
Шарлю я пишу в пол-одиннадцатого:
«Прости, сегодня не смогу встретиться. Срочные дела».
Ответ приходит через минуту:
«Какие дела? Мы же договаривались».
«Семейные. Мама приехала».
«Я могу приехать к тебе. Познакомиться с мамой».
«Не сегодня, Шарль. Правда не могу».
Пауза. Потом ещё одно сообщение:
«Ты меня избегаешь?»
«Нет».
«А что тогда?»
Я закатываю глаза. Он иногда бывает таким... навязчивым.
«Просто поверь, что не могу. Всё».
—
В час дня я выхожу из машины у футбольного поля.
И тут вижу его. Шарль стоит у входа, опираясь на свой спорткар, с видом побитой собаки.
— Ты что здесь делаешь? — я в шоке.
— Жду тебя, — он смотрит обиженно. — Ты сказала, что не можешь встретиться, но не объяснила почему. Я подумал, может, ты с кем-то другим.
— Шарль, ты серьёзно?
— А что мне думать? Ты стала холодной, пропадаешь, не хочешь видеться...
— Я занята! У меня семья!
— А я не семья?
Я смотрю на него. Он стоит, насупившись, как ребёнок, которому не купили игрушку.
— Ты ведёшь себя как маленький, — говорю жёстко. — У меня правда дела. И сейчас я должна забрать одного человека. Если хочешь — поехали со мной. Увидишь своими глазами, с кем я «изменяю».
Он удивлён.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас. Но предупреждаю — это не романтичное свидание.
Он садится ко мне в машину, и мы едем.
—
Всю дорогу он молчит. Обиженно смотрит в окно. Я тоже молчу. Пусть переживает.
Мы подъезжаем к стадиончику, где тренируются малыши. Я выхожу, иду к тренеру. Шарль плетётся сзади, явно не понимая, что происходит.
— Аполлинария? — тренер улыбается. — За Мишей? Он уже готов, переодевается.
Через минуту из раздевалки вылетает маленький вихрь.
— ПОЛЛИ! — Миша бежит ко мне, раскинув руки.
Я подхватываю его на руки. Он пахнет потом, травой и детством. Четыре года, светлые волосы, голубые глаза — мамина копия.
— Соскучился, — он обнимает меня за шею.
— Я тоже, малыш.
— А кто это? — Миша показывает пальцем на Шарля, который застыл с открытым ртом.
— Это... друг. Шарль.
Шарль смотрит на меня. Потом на Мишу. Потом снова на меня. В его глазах — полное непонимание и лёгкий шок.
— Твой... брат? — выдавливает он.
— Да. Миша, четыре года. Сюрприз.
— У тебя есть брат?!
— А что, я должна была рапортовать?
— Ты никогда не говорила!
— Ты никогда не спрашивал.
Миша с интересом разглядывает Шарля.
— Ты гонщик? — спрашивает он.
— Что? — Шарль всё ещё в ступоре.
— Ты гонщик? — повторяет Миша. — У тебя машинка есть? Настоящая?
Шарль смотрит на меня. Я пожимаю плечами.
— Есть, — говорит он растерянно. — Настоящая.
— А покажешь?
— Миша, — вмешиваюсь я. — Мы поедем домой. Там мама ждёт.
— А дядя Шарль поедет с нами? — Миша цепляется за руку Шарля.
— Дядя Шарль, — я смотрю на него, — наверное, поедет к себе. У него дела.
Шарль вдруг приходит в себя.
— Никаких дел, — говорит он твёрдо. — Я еду с вами.
Я поднимаю бровь.
— Ты уверен? Четырёхлетние дети — это не гонки.
— Я справлюсь.
—
Мы едем к маме в отель.
Всю дорогу Миша не замолкает. Рассказывает Шарлю про футбол, про свои игрушки, про то, что у него есть медаль за первое место. Шарль слушает, кивает, иногда вставляет вопросы. Выглядит он при этом так, будто приземлился на другую планету.
— У тебя правда есть настоящая гоночная машинка? — спрашивает Миша в сотый раз.
— Правда.
— А можно я сяду?
— Когда подрастёшь.
— Я уже большой! Мне четыре!
Шарль смотрит на меня через зеркало заднего вида. В его глазах — что-то новое. Тёплое.
— Он классный, — тихо говорит он.
— Знаю.
— Почему ты не рассказывала?
— Потому что это моё личное. Моя семья. Я не хотела, чтобы это стало частью «шоу».
Он кивает. Понимает.
—
В отеле нас встречает мама.
— Полли! — она обнимает меня, потом смотрит на Шарля. — А это?
— Мама, это Шарль. Мой... друг.
Мама поднимает бровь. Тот самый взгляд, которым она оценивала моих ухажёров с пятнадцати лет.
— Тот самый гонщик? — спрашивает она.
— Тот самый, — вздыхаю я.
Шарль протягивает руку.
— Очень приятно, мадам Волкова.
Мама пожимает, но взгляд не отпускает.
— Вы тот самый, из-за которого моя дочь плакала три месяца?
— Мама! — шиплю я.
— Что? Я хочу знать.
Шарль краснеет.
— Я... мы... это сложно.
— Сложно, — кивает мама. — Ладно, разбирайтесь сами. Миша, иди мой руки, будем обедать.
Миша хватает Шарля за руку.
— А дядя Шарль тоже будет обедать?
— Если хочет.
Шарль смотрит на меня. Я пожимаю плечами.
— Буду, — говорит он. — С удовольствием.
—
За обедом Миша садится рядом с Шарлем и кормит его своей историей про футбол.
— Я забил два гола! Два! Тренер сказал, я молодец!
— Ты молодец, — серьёзно отвечает Шарль.
— А ты сколько голов забивал?
— Я в футбол не очень играю. Я больше на машинах.
— А, — Миша кивает. — Это тоже круто. Только машины шумят.
— Шумят, — соглашается Шарль.
Мама смотрит на эту картину и переводит взгляд на меня.
— Он неплохой, — тихо говорит она.
— Знаю.
— С ним всё серьёзно?
— Не знаю, мам. Мы пробуем.
— Пробуйте, — она улыбается. — Только не делайте больно друг другу. Миша его уже полюбил. Видишь?
Я смотрю. Миша показывает Шарлю свои рисунки, а тот рассматривает их с таким вниманием, будто это картины в Лувре.
— Вижу.
—
Вечером Шарль уезжает.
Миша обнимает его на прощание.
— Ты ещё приедешь? — спрашивает.
— Если отпустят, — Шарль смотрит на меня.
— Отпустят, — кивает Миша. — Полли добрая. Только ты её не обижай.
— Не буду, — серьёзно отвечает Шарль. — Обещаю.
Он уходит. Я провожаю его до машины.
— Прости за сегодня, — говорю. — Я не планировала всё вот так.
— Не извиняйся, — он берёт мою руку. — Я был дураком. Ревновал, истерил. А ты просто забирала брата.
— Бывает.
— Твой брат — чудо.
— Знаю.
— И мама у тебя — огонь.
— Тоже знаю.
Он улыбается.
— Я рад, что поехал с тобой. Правда.
— Я тоже рада.
Он целует меня в щёку.
— Завтра увидимся?
— Посмотрим.
— Ты опять?
— Я всегда так.
— Я привык.
—
Ночью я публикую новое фото.
Мы с Мишей на футбольном поле. Он в форме, с мячом, я рядом на корточках, обнимаю его. Солнце, трава, счастье.
Текст:
«Сегодня был сумасшедший день. Сначала мой... друг (пусть будет так) устроил истерику, потому что я отменила встречу. Потом я взяла его с собой забирать брата с футбола. Он не знал, что у меня есть брат. Честно говоря, я не знала, как он отреагирует. А он просто сел обедать с нами и слушал четырёхлетнего ребёнка с таким вниманием, будто тот рассказывал тайны мира. Иногда люди удивляют. Лиса удивлена. Ваша счастливая Полярная»
Отправляю.
Через минуту приходит сообщение от Шарля:
«Я люблю тебя. И твоего брата. Спокойной ночи».
Я улыбаюсь.
— Спокойной ночи, — шепчу я.