Чего жду?
Месяц пролетает как один счастливый день.
Шарль теперь постоянный гость на наших семейных обедах. Миша называет его «дядя Шарль» и требует, чтобы они играли в машинки каждый раз. Отец больше не смотрит волком, хотя иногда всё ещё бурчит что-то про «гонщиков, которые думают только о себе». Мама печёт пироги и расспрашивает Шарля о его семье.
Я счастлива. По-настоящему.
Полярная лиса внутри мурлычет каждый день.
Но что-то не так.
Я чувствую это кожей. Шарль стал чаще задерживаться на тренировках. Сообщения короче. Взгляд — рассеяннее. Когда я спрашиваю, как дела, он отмахивается: «Всё нормально, просто устал».
— Ты уверен? — спрашиваю в очередной раз.
— Да, — он целует меня в лоб. — Не выдумывай.
Я не выдумываю.
—
В пятницу мы должны были ужинать с мамой. Шарль отменяет за час.
— Прости, срочные дела в команде. Не могу.
— Какие дела?
— Рабочие.
— Шарль...
— Аполлинария, я правда занят. Увидимся завтра.
Он отключается. Я смотрю на телефон.
Миша подбегает:
— А дядя Шарль придёт?
— Не сегодня, малыш.
— Почему?
— У него дела.
Миша надувает губы. Мама смотрит на меня понимающе.
— Всё нормально? — спрашивает она.
— Не знаю.
—
В субботу мы встречаемся в Монако.
Шарль какой-то другой. Дёрганый. Постоянно смотрит в телефон. Отвечает невпопад.
— Что происходит? — не выдерживаю я.
— Ничего.
— Не ври.
— Я не вру. Просто много работы.
— Раньше ты находил время.
— Раньше было по-другому.
— В смысле?
Он молчит. Смотрит в сторону.
— Шарль, — я останавливаюсь. — Скажи мне. Что случилось?
Он вздыхает. Проводит рукой по лицу.
— Мне предложили контракт.
— Ты же и так в «Феррари».
— Не в «Феррари». В другой команде. Лучше условия. Больше денег. Шанс на титул.
— И что здесь плохого?
— Это в Англии.
У меня внутри всё обрывается.
— В Англии?
— Да.
— То есть ты уезжаешь?
— Ещё не решил.
— Но думаешь?
— Думаю.
Я смотрю на него. Он не смотрит на меня.
— А мы? — тихо спрашиваю.
— А что мы? — он поднимает глаза. — Ты можешь переехать. Учиться можно перевести.
— Ты это серьёзно сейчас? Бросить всё — маму, Мишу, отца, университет — и уехать в Англию?
— Это шанс всей моей жизни.
— А я? Я не часть твоей жизни?
— Ты часть. Поэтому я и говорю — поехали со мной.
— Шарль, я не могу просто взять и уехать.
— Почему?
— Потому что у меня здесь семья! Потому что я только начала нормально общаться с отцом! Потому что Миша ко мне привык!
— А я? Ко мне ты привыкла?
— Ты не оставляешь мне выбора.
Он молчит. Долго.
— Значит, не поедешь?
— Я не знаю. Я не могу так быстро решить.
— А когда решишь?
— Дай мне время.
— Сколько?
— Не знаю. Месяц. Два.
— У меня нет двух месяцев. Решение нужно принять через неделю.
Мы смотрим друг на друга. Между нами — пропасть.
— Ты ставишь меня перед выбором, — говорю я.
— Жизнь ставит. Я тут ни при чём.
— Шарль...
— Я люблю тебя, Аполлинария. Но я не могу отказаться от мечты.
— А я не могу отказаться от семьи.
Мы стоим посреди набережной. Вокруг — красивое Монако, яхты, пальмы. А у нас внутри — руины.
— Что теперь? — спрашивает он.
— Не знаю.
— Ты мне скажешь?
— Скажу. Через неделю.
Он кивает. Целует меня в щёку. Уходит.
Я остаюсь одна.
—
Ночью я не сплю.
Перед глазами — его лицо. Слова. Выбор.
Я люблю его. Но бросить Мишу? Маму? Отца, с которым мы только начали нормально общаться? Всё, что я строила?
Или бросить его?
Хлоя говорит: «Если любит — останется». Ландо пишет: «Это реальный шанс для него. Он всю жизнь мечтал».
Я разрываюсь.
—
Утром я публикую фото.
Я сижу на полу в комнате Миши. Он спит, обняв плюшевую машинку. Тихое, домашнее, больное.
Текст:
«Он сказал, что уезжает. В Англию. Шанс всей жизни. И предложил мне выбрать — с ним или с семьёй. Я не знаю, что делать. Лиса в тупике. Ваша разбитая Полярная»
Отправляю.
Через минуту приходит сообщение от Шарля:
«Я не давлю. Просто жду».
Я смотрю на экран.
— Я тоже жду, — шепчу я. — Сама не знаю чего.