Riverdale

Журналистское природное любопытство взыграло во мне с большой силой и я, поспешно впихнув в рюкзак ноутбук, побежала за мужчиной, не обращая внимания на путавшиеся под ногами коряги.

Пробежав пару метров, я поняла, что у меня уже началась одышка. Разумеется, если вести сидячий образ жизни, то можно не хило так растерять весь жизненный тонус и глазом не поведя.

А загадочный незнакомец бежал всё дальше, сворачивал, возвращался обратно и бежал вперёд. «Он что, вообще не устаёт?». Мы заходили всё глубже и глубже в лес. Зловещую темноту разбавлял лишь лунный свет, что еле-еле пробивался сквозь кроны высоких деревьев.

Поплутав так ещё около пятнадцати минут, я, практически умирая и задыхаясь на ходу, нагоняла мужчину снова и снова, и в итоге мы вышли на небольшую полянку, что в своё время являлась стоянкой для туристов. Рядом с золой от сгоревших поленьев, стоял небольшой вагон, фургончик, прицеп — называйте как хотите.

Из его окон тускло поблескивал свет от мигающей лампы.

«Как же страшно».

Совы зловеще ухали над самой головой, будто бы словно кукушки повествуя о том, сколько мне осталось минут до инфаркта миокарда.

Я притаилась за ближайшим деревом, крепко вцепившись в его кору так, словно меня от неё будут насильно отрывать.

Незнакомец, наступивший на импровизированное крыльцо из коробок, нетерпеливо постучался в ржавую железную дверь трейлера.

Дверь со скрипом отворилась и на пороге появился мужчина лет сорока-сорока пяти, который широко улыбнувшись, развёл руками в стороны, готовясь обняться со своим гостем.

— Джагхе-е-ед! Сынок! — радостно завопил он, покачнувшись в сторону и ударившись об дверной косяк.

Неизвестный мне субъект по имени Джагхед схватил своего отца за грудки его потрёпанной полосатой рубахи и начал трясти из-за всех сил.

— Вы причастны к этому? — холодно спросил незнакомец, — Вы имеете хоть какое-нибудь значение в этом убийстве?

Некоторые нотки в голосе показались мне «до боли душевной» знакомыми, однако, я приняла это за совпадение и продолжила вслушиваться в разговор.

Вместо ответа на вопрос, Джагхед получил лишь озорной смешок своего поддатого папаши. Что странно, этот типок, Джагхед, одеждой своей был поразительно похож на мистера Джонса. Однако, мало ли... К Попу в кафе могут прийти даже Змеи, и глупо без всяких доказательств предъявлять обвинения историку.

— Сволочь, блять. Напьёшься, как свинья последняя, а потом из тебя хрен слова выманишь.

Мужчина отпустил своего отца и с отвращением оттолкнул его от себя.

Оставаться здесь уже не было смысла, да и моя пятая точка подсказывала, что пора сматываться, так как предупреждения Кевина вряд ли заставят себя ждать. Я попробую завтра прийти на это же место и внимательно проследить за всей ситуацией.

А пока я, воодушевлённая тем, что сегодня в качестве постели выступит сама постель, а не импровизированная подстилка из бумаги, спешно направлялась домой, перепрыгивая через поваленные деревья и каменья.

Знаете, Купер никогда не отличалась умом и сообразительностью в экстремальных условиях. Вот и сейчас, я, сбитая с толку противным скрипом веток под ногами и бесконечным уханьем сов (в которых так и хотелось выстрелить из импровизированной рогатки), стояла то ли на окраине, то ли в середине сумеречного леса неподалеку от реки Свитуотер.

Одной из моих гипотез был тот вариант, что нападение на Джейсона Блоссома как раз произошло непосредственно в лесу, мало ли, близнецы захотели провести пикник, а затем что-то пошло не так и вот, Шерил в мокром дорогом белом платье от Кутюр сидит вся урёванная на камне, а Джей-Джей спокойно почивает в гробу.

Вот именно это «что-то» и отметало все мои гипотезы к чертям, потому что версию придумать-то я могла, а вот развить её, привести аргументы — выше моих сил.

Так всегда и жила, и работала, и создавалась моя газета. Чаще всего просто предположения с наискуднейшим количеством фактов. Но читателей это вполне устраивало, хотя и некоторые из них говорили, что газеты — прошлый век.

Сверху покапали маленькие капли дождя. Да, потрясающе, самое время для того, чтобы в девять часов вечера оказаться в какой-то заднице леса в полном ступоре, а затем ещё и быть облитой дождём, как из ведра.

Мало того, что я только и сделала, что вальяжно хлопнув дверью, ушла из дома, так ещё и вещи свои не взяла. Сейчас бы ударить себя по лицу за свой юношеский склероз.

Услышав чьё-то приближение позади себя, я обернулась, однако никого не увидела. Дождь в то время уже усиливался и видимость постепенно ухудшалась. «Оно» пробежало мимо меня, то ли побоявшись остановиться, то ли находясь под маскировкой. Причём, очень даже неумелой.

Дождь полил как из ведра. Я, в своей слащавой розовой кофточке, стою, жмусь непонятно где, как и зачем вообще. Самым главным вопросом и самой главной проблемой являлось то, что я никакого понятия не имела, куда вообще идти.

Я решила идти вперёд-вперёд пока не выйду куда-нибудь, а там уже на месте разберёмся. Обвивая своё туловище руками и изредка подрагивая, я, на ватных ногах, плелась Бог знает куда. Небольшие ямки уже довольно залило водой и каждый раз, когда я в своих кедах наступала на лужу, то сразу же нервно морщилась и чувствовала, как по телу пробегали мурашки от неприятного холода.

Я уже чуть ли не переходя на бег, пыталась найти выход из этого бесконечного лесного лабиринта. Хвоя елей и осин больно хлестала лицо, однако я быстро находилась, чтобы разводить их в разные стороны руками. Спотыкалась, падала в огроме́нные лужи, снова вставала, бежала.

Всё, что происходит в этих незамысловатых сериалах, в которых есть такие герои, которые, мягко говоря, ищут приключений на свою пятую точку — это всё ерунда. Настоящий экстрим — это когда ты рвёшься невесть за кем, заблуждаешься и плутаешь по лесу, а потом в итоге находишь путь домой и приходишь туда как бомж с помойки.

Вот это действительно «нашла приключений на свою задницу». Ничего не скажешь.

Вдалеке засверкали перегорающие неоновые вывески «У Попса».

Я, сломя голову, рванула прямо на «свет в конце туннеля». В кармане оставалось около четырёх долларов и этого должно было хватить хотя бы на проезд.

И вот, передо мной открывается вид на моё самое любимое и атмосферное место — кафе, которым руководит Поп Тейт. Но только тут всё не так, как раньше.

Вход загородили полицейские машины, а где-то вдалеке переговариваются друг с другом журналисты.

Я подхожу ещё ближе и замечаю переговаривающихся Кевина и его отца. Они стоят под чёрным зонтом и пылко спорят. Келлер активно жестикулирует, вероятно, пытается что-либо доказать или что-то в этом роде.

— Здравствуйте, что здесь произошло? — с нескрываемой радостью и облегчением поинтересовалась я, подходя к знакомым персонам.

Кевин сразу же успокоился и принял своё обычное позитивное выражение лица, однако с ответом на мой вопрос он не спешил.

— Мы возобновили расследование преступления в отношении Джейсона Блоссома, — спокойно, с расстановкой ответил мне шериф, поворачиваясь всем своим туловищем ко мне.

Глаза невольно округлились от неожиданности. Спустя год? Какие обстоятельства на это повлияли вообще?

— Кевин слёзно меня упросил, чтобы я вновь взялся за это. Мы сюда приехали чтобы снова допросить Попа. Тебе же нужна помощь с газетой, насколько мне известно?

— Помощь-то нужна, а вот Вы не рискуете потерять должность шерифа? — спросила я, благодарно глядя на Келлера.

— С Мэрией нас ничего не связывает, разве что, спонсирование, — заявил мужчина, пряча шею в широкий воротник пальто, — Что мешает создать частную кампанию, что сама будет оплачивать все растраты? Мы уже посоветовались с ребятами из Департамента Полиции. Им эта затея понравилась даже больше, чем работать на Сиерру, что всегда выступает якобы за «свободу слова».

— Да, Маккои, конечно, фрукты не простые. Помнишь, когда ты в конце года на выпускном вечере для девятиклассников произнесла речь о Джейсоне? — вмешался друг и я кивнула, — Сиерра в итоге раскритиковала твоё выступление и сказала, что ты зря затронула эту тему.

Открыв рот от возмущения, я лишь вздохнула. Нужно вести себя адекватно даже в такой ситуации.

— Кстати, Бэтс, что с тобой случилось? Ты вся в грязи... — заметил друг, с отвращением пытаясь как-нибудь стряхнуть с меня огромные пятна.

— Стала жертвой собственного любопытства. Кстати, мы поедем «домой»? — с натяжкой спросила я, начиная поплясывать, дабы совсем не озябнуть под дождём.

— Ох да, конечно. Прости, — Кевин протянул мне какой-то чёрный пакет и кивнул головой в сторону полицейской машины отца, — Сядь туда, мы скоро придём.

Я широко улыбнулась своему товарищу и быстрым шагом направилась к машине.

The Script — Rain.

Распахнув дверь патрульного автомобиля мистера Келлера, я уселась на заднее сиденье и плотно закрывшись внутри машины, принялась рассматривать содержимое пакета, который мне вручил тёмноволосый. Оказывается, в нём лежал тёплый клетчатый плед, а также небольшой тёмно-синий термос, к которому если прикоснуться, то можно почувствовать приятное обжигающее руки тепло.

Я не стала вдаваться в подробности по типу: «зачем он таскает с собой плед и термос в такое позднее время?». Я, мысленно поблагодарив друга, тепло укуталась и открутив крышку в форме импровизированной кружки, налила в неё ароматный ромашковый чай, от которого к моему лицу поднимался тёплый пар.

В окна авто хлестал холодный дождь, и как же до чёртиков атмосферно сидеть здесь, в тёплом салоне полицейского «Форда» и попивать наивкуснейший чай, чей ласкающий язык жар, разливается по всему озябшему от прохладного воздуха телу.

Волосы, собранные в аккуратный конский хвост, растрёпанным и влажным водопадом спускаются к плечам. С кончиков моих светлых волос капают маленькие капельки, однако быстро же засыхают, стоит им лишь упасть на мягкую ткань пледа.

В приоткрытом бардачке я заметила парочку торчащих концов от полароидов. Потянувшись левой рукой к ним, я аккуратно достала оттуда несколько фотографий.

Отклонившись на спинку сиденья, я принялась пристально разглядывать фотографии. Вот, на первой, сидит смеющийся Кевин, лицо которого измазано клюквенным сиропом, что служил своеобразным «соусом» для моего праздничного торта. Позади стоят мама, папа и Полли, чьё лицо выражало некоторую печаль.

Я сидела рядом с Кевином и хохотала над гримасой, которую он скорчил. Фотография, конечно, не наилучшего качества, но впечатления оставляет довольно-таки приятные. Вот следующий полароид. Здесь Келлер сидит на качелях и широко улыбается беззубым ртом и машет маленькой худенькой ручкой в кадр. А здесь, мой друг целует в мордочку своего кота — Арнольда, которого, к сожалению, уже нет в живых. Пушистик невольно морщится от поцелуя, однако его маленькие лапки покоятся на плечах своего юного хозяина, что в нём души своей не чаял.

А здесь — молодой мистер Келлер и Кевин, которые весело корчат рожицы, видимо, поедая сладкую вату в местном парке аттракционов, что кстати, уже лет так семь не работает. Фотографом, как раз, оказалась неназванная мама моего радужного друга, про которую тот практически мне ничего не рассказывал. Это я поняла лишь по скромной подписи в углу «Mrs. Nicole Keller». Сестёр у моего товарища не намечалось и единственное, что приходило мне в голову: это либо мать, либо сестра мистера Келлера.

О, а вот эту фотографию делала я. Кевин сидит у меня дома и пытается играть на маленькой игрушечной гитаре, которую я и Полли подарили ему на день рождения. Мы втроём сидели в моей ярко-розовой комнате и непринужденно болтали о том, что у мальчишки хорошо получается играть.

Каждый из этих полароидов имел собственную небольшую семейную историю, что сейчас мне кажется сказкой. Моя семья полная, но толку от этого ни складу, ни ладу. А мой друг прожил большую часть своей жизни лишь с отцом и наверняка получил намного больше всего, нежели я. И это не зависть, это гордость и радость за своего друга.

Я аккуратно положила фотографии обратно в бардачок, овеянная различными мыслями и воспоминаниями. Жаль, что некоторые вещи мне так и не удалось запомнить ещё в процессе взросления. Неприятно осознавать что из-за особенностей человеческой памяти, мы не можем запомнить всё то, что происходило с нами в первые годы нашего рождения.

Не можем запомнить первое слово, первый шаг. Ничего из этого.

Любопытство и желание найти что-нибудь ещё призывали мне к тому, чтобы обыскать в этой машине всё, однако мой взгляд остановился на одной из прикрытых полок на верхней консоли. Опустив вниз дверцу, я достала небольшую смятую стопку бумаг. Самой первой, что красовалась сверху имела весьма говорящее название «Дело №1789: Форсайт Пендлтон Джонс». Фамилия определённо была знакомой и сразу же в моей голове всплыл бунтарский образ преподавателя по истории. Я пропустила это мимо себя, так как в Америке очень много однофамильцев и строить какие-то теории без доказательств — максимально глупо.

Я открыла это самое дело и расположила бумаги на своих коленях. На первой же странице передо мной появилась вся биография этого мужчины с прилагающейся фотографией на фоне ростовой линейки, что располагается во всех полицейских участках. На фото мужчине около тридцати четырёх лет, но на табличке с длинным именем «Forsythe Pendleton „FP" Jones II» снизу от руки выведено: «D.o.B.*: 19.10.1972». Получается, сейчас ему действительно сорок пять.

Я глазами пробегала по строчкам по порядку, пытаясь вникнуть во всю информацию. Параллельно попивая чай, я вырисовывала в своей голове вновь и вновь момент того разговора некого Джагхеда и самого Форсайта.

Стоило мне вспомнить о том весьма жестоком сыне этого мужчины, как сразу же я наткнулась на строку, которая гласила: «по официальной информации Базы Данных, у гражданина имеется два ребёнка — Джагхед (14 лет) и Джеллибин (10 лет) Джонс. Джеллибин проживает со своей матерью, а Джагхед остался на попечении отца».

Ладно, хоть что-то об этом Джагхеде (странное имя) мне известно. Сейчас ему в районе двадцати пяти, а его сестре около двадцати одного года.

Довольно взрослые люди. Помимо информации о них, я всё-таки смогла выяснить, что за мужчина скрывается в трейлере в глубине леса. Судя по материалам, которые прикреплены к делу, Эф-Пи был осужден за мелкие кражи и торговлю наркотиками. По обновлённым данным, что актуальны на данный момент, мужчина является лидером криминальной группировки «Саутсайдовские Змеи», которые наверняка уже успели внести свою лепту в дело Джейсона Блоссома. Как бы то ни стало, мне нужно разузнать больше, но публиковать подобную информацию в газете крайне опасно. Я косвенно имею дело с огромной компанией мелких воров и нелегальных торговцев, среди которых находятся ранее судимые люди.

Прихлопнуть какую-то там недожурналистку-самозванку не доставит им никакого труда, тем более, когда её родители не имеют особых крепких связей среди Блоссом или же тех пресловутых Маккоев.

Достав файл с информацией про Форсайта и его семью из общей папки, я сложила его в свой промокший до нитки рюкзак. Мне предстоит подробнее познакомиться с этим мужчиной и при личной встрече задать пару интересующих меня вопросов.

Вернув все остальные материалы на место, я наконец-таки допила ромашковый бодрящий чай и откинув голову назад, прикрыла глаза, дабы дать глазам немного расслабиться.

***

Людвиг ван Бетховен — К Элизе.
(Классика в современной обработке).

Я быстро моргаю. В глаза бросается яркий свет огромной роскошной люстры, что висит на красиво исписанном потолке. На этом потолке изображена картина Сандро Боттичелли «Рождение Венеры». Подобную «роспись» на стенах и потолках мне часто удавалось видеть на фотографиях старинных замков во Франции, Испании и даже России.

Я стою посередине гигантского зала оформленного в стиле Рококо с небольшими вставками из архитектурных элементов из эпохи активного распространения Барокко.

Высокие точёные мраморные колонны с причудливыми формами у самого основания и окончания, позолоченные статуи различных дев и животных, аккуратно покрашенные в цветочный бежевый узор стены с рамками, внутри которых идёт побелка, а на ней — произведения искусства, такие как «Джоконда», «Венера Урбинская» и другие не менее известные картины именитых художников.

Освещение представлено настенными золотыми канделябрами, всячески украшенными различными стеклянными подвесками.

Вокруг меня крутятся женщины в пышных разноцветных платьях — от манящих бордовых до невинных бежевых цветов. Волосы юных девушек и дам, кудри и локоны которых красивым шлейфом обрамляли их румяные лица, были собраны либо в изящные пучки, либо были просто завиты в красивые волнистые водопады, свисающие прямо к груди.

Они кружились в лёгком непринуждённом танце со своими кавалерами под знакомую всем мелодию. Я взглянула вниз, дабы увидеть свой наряд.

На мне было тёмно-красное платье с длинным подолом до пола, с неприлично открытым декольте. Красиво обрамлённые гипюровыми рюшами рюкава, которые были чуть выше локтя. Талию плотно удерживал корсет, который пользовался большой популярностью среди крупногабаритных дам, что хотели сделать себя визуально стройнее и фигуристее. Также на мне было глухое платье, к которому сверху прибавлялось ещё и распашное. Поверх всего этого элегантного комплекта были фижмы.

Сквозь толпы танцующих пар, ко мне «пробирается» высокий красивый мужчина в роскошном фраке, что был неотъемлемой частью гардероба мужчин восемнадцатых-девятнадцатых веков.

Когда он подходит ко мне непозволительно близко, я чувствую его обжигающее дыхание на своей коже и сразу же покрываюсь мурашками. Сердце начинает биться всё чаще, а грудь быстро вздымается от наступившего недостатка кислорода.

— Вы знаете эту композицию, мадемуазель? — он наклоняется к моему уху и опаляет его каждым своим выдохом.

— Бетховен, «К Элизе», мистер Джонс, — срывается с моих губ, но мне хочется забрать свои слова обратно.

— А Вы знаете предысторию, мадемуазель? — хриплым голосом шепчет он, кусая меня за мочку уха и нежно прикасаясь своей рукой к моей.

— Нет, мистер Джонс, — робко отвечаю я и на моих бледных щеках появляется пунцовый румянец.

— Произведение «К Элизе» было посвящено пианистке и ученице Бетховена Терезе Малфатти фон Роренбах цу Децца, виртуозно исполнявшей его произведения, — он взял меня за левую руку и вытянув её в сторону так, чтобы она была на уровне наших с ним плеч, приобнял меня за талию. Я неуверенно положила руку на его плечо, и мы закружились в вальсе, — Это предположение было основано на том, что Бетховен ухаживал за ней и даже собирался жениться, но получил отказ, — разрывно продолжал он, активно ведя танец, — Кроме этого, рукопись долгое время хранилась именно у неё.

— Вы хорошо разбираетесь в истории, мистер Джонс, — заметила я.

Он уткнулся носом в мои волосы и принялся вдыхать их аромат, будто бы они пахли словно тысячи роз, растущих в заоблачных далях, за которыми ухаживают словно за маленьким ребёнком.

— Бетти... Бетти... Бетти... — ласково начал шептать он.

***

— Бетти... Бетти... Бетти...

Я поморщилась. Чей-то знакомый голос настойчиво и громко пытался меня разбудить, а кто-то посторонний тряс меня за плечи.

— Вставай же ты!

Я нехотя разомкнула глаза и увидела перед собой улыбающегося Кевина.

— Как спалось, красавица? — дружелюбно спросил он.

— Лучше некуда... То есть, хуже некуда... — запнулась я и смачно зевнула, прикрывая рот рукой.

«Приснится же такое...»

— Мы приехали, — оповестил меня Келлер, забирая у меня пакет и рюкзак, дабы помочь донести «непосильную тяжесть» до моего нового дома, — Сегодня наденешь мои вещи, а завтра я съезжу к твоим родителям и всё у них заберу. Договорились?

Я лишь кивнула. Наверняка, моё лицо сейчас совершенно ничего не выражало, кроме банальной усталости, но внутри меня происходил настоящий переполох. Меня так взбудоражил внезапный сон с историком, что я просто выбилась из колеи и некоторое время не могла полностью забыть атмосферу роскошных замков восемнадцатого века.

Это был красивый сон и очень даже странный, да и местами интимный. Неужели моё женское либидо даёт о себе знать с новой силой, заставляя мозг генерировать подобные мысли и сны.

Разумеется, красивый и статный, да и образованный молодой мужчина — мечта любой среднестатистической девушки, но ведь я всегда выходила из этого разряда любительниц постельных сцен и животной страсти.

А вот сейчас чувствовать определённую тягу к мужчине, которого знаешь всего-то пару дней уже ненормально. Да какая тяга? Банальная заинтересованность и не более.

Наверняка, мистер Джонс женат, у него большая счастливая семья, а я для него как что-то стандартное — просто ученица и всё. А чего я добиваюсь и желаю вообще?

Внезапная мысль о том, что я просто что-то должное в жизни молодого и чересчур загадочного преподавателя отозвалась во мне какой-то тяжестью в области сердца.

Да и вообще все эти фантазии и постоянные мысли очень неправильны. Мы перекинулись парой-тройкой слов, а я уже подумываю над тем, что мои естественные желания усиливаются с каждой минутой.

Казалось бы, после того, как меня «отдинамил» Арчи, я начала смотреть на парней лишь как на тех, кто стремится удовлетворить лишь свои потребности. Во мне сложился стереотип, что при виде каждой девушки, у мужчин сразу же включается функция «альфа-самец». Сначала они заинтересованы своей жертвой, заинтересованы её неприступностью и детской наивностью. А затем, когда лишают своих временных спутниц девственности, то сразу же бросают их на произвол судьбы, словно они — второсортные продукты, срок годности которых уже давно истёк.

Мужчины — блядские манипуляторы, но это, к счастью, не сделало из меня ярую феминистку.

Погружённая в продвижение своей газеты, я совершенно забыла о важной вещи: я — молодая трудолюбивая девушка, которая души не чает в своих близких и определённо имеет сильных демонов, что иногда её пересиливают.

Я ведь так же, как и другие особи женского пола, нуждаюсь в любви и понимании. Я ведь тоже хочу, чтобы на меня обращали внимание мужчины и называли меня красивой. Я ведь тоже хочу любить искренне, полностью отдаваться любимому человеку.

Но мои хобби постепенно оттесняли всё это, а теперь я, смотря на того же пресловутого мистера Джонса, жалею о том, что вообще забила на то, что я представительница прекрасного пола и нуждаюсь в сильном волевом мужчине рядом, а не подле себя.

Тем временем мистер Келлер открыл мою дверь и помог мне выйти, попутно включая сигнализационную систему в машине. Кевин достал ключи из своих узких джинсов и с их помощью открыл дверь в их небольшой дом.

Мы проходим вовнутрь, и я обессиленно плюхаюсь на мягкий диван, словно обмотанная пледом.

— Не забудь, что тебе стоит принять душ, прежде чем ложиться спать. Я, после того, как ты выйдешь из душа, постираю твои вещи, а завтра, если они высохнут (что с такой погодой вряд ли возможно), ты сможешь их надеть, — заботливо сказал мне друг, аккуратно кладя мой рюкзак на «прихожку», — Ванна на втором этаже, если ты не забыла. Устраивайся и будь как дома.

***

Я уже успела принять душ и найти более-менее сидящие на мне вещи моего друга. На самом деле, его одежда очень даже удобная, разве что размер большеват немного, но это терпимо. Жить можно, в общем.

Мистер Келлер сразу же после нашего приезда пошёл спать. Кевин же заставил меня стянуть с себя все вещи, кроме нижнего белья, разумеется, а затем, взяв их в большую охапку, потащил в импровизированную прачечную (так же известную как «вторая ванная комната»), что находилась на первом этаже.

Я тайком проследовала к своему рюкзаку, что успешно досыхал на одной из полок шкафа в прихожей и максимально тихо расстегнув молнию на нём, достала файл с делом об Эф-Пи Джонсе. Джонс. Мне кажется, скоро у меня выработается инстинктивная ненависть к этой блядской фамилии, что словно начинает меня преследовать.

Мы с Кевином часто зависали на ветхом чердаке семейного дома Келлеров, сейчас мне представлялась хорошая возможность незаметно для всех устроиться под крышей и наедине порассуждать над всем тем, что мне известно на данный момент.

А известно мне до неприличия много. О том, что я без стыда своровала материалы дела в отношении Форсайта и говорить не приходится.

Отлично, Купер. Пробиваешь своё дно.

Я, взяв несколько подушек и накрыв их одеялом, для того, чтобы создать визуальный эффект, что на диване кто-то спит, выключила свет и на цыпочках начала подниматься наверх по скрипучей старой лестнице.

Отперев заветную не менее доисторическую дверь, ведущую в наше с Кевином старое убежище, я была поражена. Все наши игрушки: от глиняных самодельных самолетиков до импровизированных предметов интерьера из пластилина — всё осталось на своих местах.

Да и пыльно здесь не было. Одиноко стоящий в углу торшер буквально блестел на лунном свете.

Значит, кто-то регулярно следит за чистотой этой комнаты. Ну мне же лучше. Главное, не оставить здесь следов своего присутствия.

Устроившись на старом добром кресле-качалке, я оттянула за включатель на цепочке рядом стоящей напольной лампы и разгладив помявшиеся документы кулаком, вновь принялась к детальному изучению материала.

Когда уже весь печатный текст был прочитан от и до, в самом конце самодельной папки из файлов я обнаружила сложенный вдвое листочек бумаги, к которому было что-то прикреплено степлером.

Раскрыв данную бумагу, я увидела, что к небольшому рукописному письмецу была приложена фотография с шумом. Значит, довольно старая.

На этой фотографии стояли два ребёнка: мальчик-подросток, обнимающий какую-то девочку, что была чуть пониже его самого. «Почти что парнишка» натянуто улыбался, а маленькая девчушка, что отчаянно жалась к нему не выражала никакой радости своим грустным взглядом, направленным куда-то чуть выше камеры.

Письмо гласило:

«Здравствуй, отец.
Джеллибин который раз спрашивает меня о том, куда ты пропал. Она очень сильно болеет. Кашель не прекращается. У мамы нет возможности оплачивать её лечение. Недавно мне рассказали о том, что могут отправить меня в Саутсайдовский интернат, так как мать и сестра хотят покинуть город, а меня не с кем оставить.
Очень надеюсь, что судебный процесс пройдёт успешно и тебя признают невиновным.
С наилучшими пожеланиями, твой Д.»

«Твой Д.»? Джагхед?

Интерес к этой персоне во мне просто кипел. Мне необходимо было узнать о том, кто такой этот Джагхед. Но эту тайну я оставлю до завтра, дабы сохранить интригу.

Эф-Пи, будь готов встретить нежданных гостей.
_______
Думаю обойдусь без слов так как глава вышла достаточно быстро,а точнее за 1 час
(3985 слов) 9:55
Глава Написана за 1ч 15 мин