Riverdale

 Уроки прошли достаточно незаметно. Внеплановых элективов, к моему счастью, не намечалось и сразу же после окончания литературы мы с Келлером побрели домой.

Кевин вновь в ярчайших подробностях расписывал, насколько прекрасно то платье ведьмочки и яростно осуждал меня, называя «монашкой и ханжой».

Мы оживлённо переговаривались, подходя к дому.

День выдался довольно-таки трудным и напряженным, и сейчас в наших «светлых» головах покоилась одна мысль: побыстрее добрести до своих комнат и просто, не переодеваясь, упасть в постель.

Оставалась пара спасительных шагов до входной двери, после прохода через которую можно благополучно падать на мягкий шерстяной коврик у тумбы для обуви.

Я, громко и заливисто смеясь над очередной любвеобильной шуткой своего друга, перевела взгляд с него на открывающийся нам вид на крыльцо.

Невольно замерев, я пропустила плетущегося позади меня друга вперёд, который с удивлением продолжал рассматривать меня, а затем споткнулся об картонную коробку.

— Чёрт! — буквально вскрикнул он, опираясь руками о дверь.

Я хохотнула над весьма забавной картиной, что говорится, «маслом», а затем нетерпеливо и любопытно посмотрела на эту посылку.

«Наверняка, Хоакин...» — подумалось мне и я заранее подготавливала свои уши к радостному воплю тёмноволосого.

Когда в глаза моего друга попался «неопознанный (нелетающий) объект», он оттолкнулся от дубового косяка и по-злодейски потирая руки, схватил небольшую коробку, на которой были написаны какие-то цифры от руки.

Мой неаккуратный друг пару раз уронил данную посылку, пытаясь максимально «ювелирно» протиснуться вместе с ней в дверной проём. Мы убедились, что ни стекла, ни пластика, ни фарфора там не наблюдалось.

Славно. Теперь вероятность разбить какую-нибудь хрупкую вещицу значительно уменьшилась.

Не разуваясь, мой друг грузно «падает на пол» около двери, заставляя меня дико раздражаться из-за весьма удачного месторасположения для распаковки.

— Канцелярский нож сюда! — повелительным тоном скомандовал он.

Я прихлопнула дверь и стянув балетки со своих ног, побежала в сторону кладовки под лестницей, в которой наверняка было много подобных безделушек. Честно признаться, мне и самой было слегка любопытно. Ну в самом деле, не каждый же Божий день посылки приходят, верно?

Захожу в эту маленькую сокровищницу, однако в глаза не бросается ничего похожего на нож, да тем более на канцелярский. Какие-то дрели, черенки от лопат, перфораторы — словом всё, кроме чёртового канцелярского ножа.

Я тяжело вздохнула и перерыв всё, что только можно было, так и не обнаружила нужный мне предмет. Выхожу из комнаты и наблюдаю такой момент: мой нетерпеливый дружочек Кевин сидит в куче обрывков от картона, а в руках у него — то самое платье из того тематического магазина.

Услышав поскрипывание прикрывающейся самой по себе двери в кладовку, друг неохотно оторвал взгляд от одеяния и с широко раскрытым ртом обернулся в мою сторону.

— Бэтс, это тебе, оказывается... — он был то ли разочарован, то ли ошарашен.

Лицо моего друга, к большому удивлению, не выражало практически ничего, кроме как банального удивления. Все огоньки в его глазах пропали, однако тот с неподдельным восторгом принялся вновь рассматривать сей презент от некого «инкогнито».

— Ты посмотри, Беттяра, — с чего бы ему меня так называть, собственно? — Красотень какая! Это определённо то, чему позавидуют все девчонки на Хэллоуине! — заметил он всплёскивая руками.

Я была весьма поражена, когда мой радужный друг зачитал небольшое предложение, что было написано на маленьком листке в клетку: «ты будешь прекрасно выглядеть в этом».

— «Ты будешь прекрасно выглядеть в этом»... — повторила я, багровея на глазах друга.

Тот перевёл взгляд на меня и широко улыбнулся.

— У-у-у-у, у моей подруги есть кавалер, а она мне о нём не рассказывает! — он театрально закатил глаза, — Как всегда старый добрый Кевин узнаёт всё последним!

Приняв сидячую позу «так, блэт», он принялся прожигать меня взглядом. Но мне было как-то по барабану. Я с опаской и некоторым воодушевлением смотрела на неожиданный презент от анонима, и долго размышляла над тем, кто же мог подбросить эту посылку сюда, а главное, догадаться о том, что мы с Кевином «остановили» выбор именно на этом наряде.

Вчера мы застали лишь мистера Джонса, который, кажется, проявлял не меньший интерес к тематике Хэллоуина и, наверняка, также старательно готовился к празднованию.

Нет, ну, а что? Ему в районе двадцати пяти, и жизнь на этом, к счастью, не заканчивается. Он молод и имеет полное право праздновать якобы «несерьёзные» праздники, за участие в котором раньше нас всех сожгли бы на костре. Пфф, история. Банальные догадки.

— Нет у меня никакого кавалера, — начиная закипать, медленно пробубнила я, давая понять другу, что все его теории беспочвенны и шансы на создание нового ОТП у него крайне малы.

— Ты начинаешь злиться, — подытожил он, наверняка пририсовывая мне пар из ушей, — Значит, перешла к другой стадии? — парень ехидно подмигнул, — А знаешь, какая это стадия?

— Какая? — «вот же чёрт, специально меня на нервы выводит»...

— Отрицание, — коротко ответил он, однако этого хватило, чтобы я в шутку налетела на него с кулаками.

Повалив Кевина на пол, я принялась бить его кулачками в область грудной клетки. Разумеется, я не барабанила сильно, однако мой друг по-актёрски выкрикивал всякие междометия по типу: «ай, ой, ох, ух!»

Интересно, если бы мистер Келлер был дома, то что бы он подумал? Может то, что скромная девчушка Бетти Купер пытается совратить своего друга-гея?

Поняв, что эта мысль выглядит вполне правдоподобно, я громко засмеялась и отвлекшись от процесса битья своего друга, была вмиг повалена на пол и «осёдлана» своим товарищем.

Тот весь вспотел. То ли от того, что с каждым разом я ещё сильнее дубасила его по всему туловищу, то ли от того, что в последние минуты он пытался сопротивляться.

Он не стал повторять все мои действия, что были совершены в его отношении, а лишь спросил меня напрямую:

— Ну ответь же ты: есть ли у тебя «Валентин сердца твоего»?

— Нет, — честно ответила я, отведя в сторону глаза.

Снова вспомнились тысячи моментов с Арчи и Вероникой, Кевином и Хоакином, мамой и папой... Между ними три разных вида химии. Нет, в данных случаях это не типичный предмет в школе, который начинают проходить с восьмого класса.

Отношения Арчи и Вероники имеют основу в виде глубокой страсти: они испытывают друг к другу сильное половое влечение, однако всё же заметно, что Эндрюсу не хочется проникаться в искренние чувства по отношению к тёмноволосой, что души своей в нём не чает. Химия между Кевином и Хоакином — запретный плод, которому не суждено было созревать вообще; это противостояние двух сторон — северной и южной, противостояние двух сообществ — криминального и мирного. Но, чёрт возьми, несмотря на легкомыслие моего друга, я более чем уверена, что он до сих пор питает некие чувства к Де-Сантосу. С мамой и папой всё немного сложнее. Они живут довольно долгое время вместе и наверняка заместо банальной супружеской любви, у них — привязанность, что пустила свои корни ещё глубже в почву. Иначе, как объяснить то, что после любых, даже самых громких разладов, наши «голубки» всегда мирятся?

А сейчас, буквально лёжа под телом своего друга, я понимаю, насколько интересна мне чужая жизнь и чужие взаимоотношения.

Кевин задумчиво прожигает меня взглядом. Наверняка, не первую минуту.

Господи, как я привязана к этому до чёртиков необычному парнишке. Мы знакомы с ним достаточно давно — с самого начала нашего обучения в школе. Другие мальчики не хотели общаться с Келлером, обосновывая это тем, что «он слишком слащавый для наших мужицких разговоров». Девочки же отчаянно пытались завоевать к себе расположение тёмноволосого, однако всех их он осматривал добродушным взглядом и не позволял достигать с ним максимальной степени дружеской близости.

Первые пару лет в школе он был открыт, всегда рассказывал всем о своих проблемах, а когда после этих пламенных речей по школе бегали раздутые донельзя слухи, мой горемыка тщательно начал фильтровать людей.

Когда-то пришла и моя очередь. Девятилетнего (в то время) Кеви посадили со мной. Разумеется, так как мы раньше особо так не общались, он сначала оценивающе оглядывал меня с головы до ног, пока я внимательно слушала учительницу. Боковое зрение никогда не подводило и в очередной раз, когда тот, явно не понимая, как решить задачу по математике, повернулся ко мне, я ответила тем же самым, смотря прямо в упор и просверливая дырку в области переносицы тогда ещё ученика третьего класса.

И всё общение началось с незатейливой помощи по чёртовой математике, что избавила меня от «гомофобских» предрассудков и заставила взглянуть на мир более трезвыми глазами. Все геи для меня ещё тогда стали обычной частью этой Вселенной, а не чем-то сверхъестественным и идущим против воли природы.

— Бэтс? — тихо, словно боится меня отвлечь от мыслей, позвал Кевин, слезая с меня и приобретая серьёзный вид, — Ты в порядке?

— Ты знаешь, — начала я, усаживаясь, — Я безумно всем вам завидую...

Он вопросительно изогнул бровь, явно не понимая, о чём идёт речь.

— Вы все любите кого-то и кто-то любит вас. Это некая отдача. А я, отдаваясь человеку полностью, не получаю ничего взамен.

Парень облегчённо выдохнул, словно любовь для него — последний пункт в его жизненном списке. Наверняка, моя проблема показалась ему несерьёзной, и я лишь уныло потупила голову.

— Я уже думал, что-то смертельно-важное, — он театрально провёл тыльной стороной ладони по лбу, словно чувствуя от этого облегчение, — Ну знаешь ли, подруга, не сказать, что тебя никто не любит. Я в тебе души не чаю, Полли, родители, да и этот инкогнито, в конце концов!

Как раз «да и этот инкогнито» до жути меня смущал. Кто этот анонимный автор, что внезапно решил побаловать меня таким дорогим нарядом? Может быть, это сошедший с ума маньяк, что пытается задобрить свою жертву. Я боязливо взглянула на исписанную маркером сторону коробки, на которой были неаккуратно написаны следующие цифры: «31.10.17|20:20:20».

— Откровенно говоря, это похоже на какой-то шифр для бомб, — резко сменил тему Келлер, заметив, что к дальнейшему продолжению того диалога я особо не стремилась.

— С тобой трудно не согласиться, — печально заметила я и кивнула, — Кому угодно сначала присылать мне это платье, а затем в нём же меня убивать в ночь Хэллоуина?

— Не знаю, — тот хохотнул, явно не догадываясь, насколько меня парализовывает от блядской дрожи, что вызвана банальным страхом и неведением.

— Может, примеришь? — ненавязчиво предложил он, а затем добавил: — Надеюсь, оно хоть смертельным ядом не пропитано...

«Ну спасибо, Келлер. Умеешь поддержать в трудные минуты».

Я представила, как стою перед широким зеркалом во весь рост в этом чёртовом платье в пол и вижу, как из рукава этого костюма выползает огромная змеюка, что медленно, но верно извиваясь, огибает мою левую руку и выползая к ключицам, злобно шипя, подбирается к моей шее. Обвивает её, а затем затягивается в тугой узел, кусая ядовитыми зубами мою бледную похолодевшую кожу.

— Купер? Приём, вызывает Земля! — Кевин пощелкал пальцами прямо перед носом, призывая вернуться в реальность, — Примерять-то будешь?

— Думаю, нет. Не сегодня, по крайней мере.

***

Четверг. 19-е число. 10:30.

В кабинете редакции «Blue&Gold», мирно попивая чаёк, сидела небольшая компания, состоящая из Арчи, Вероники, Кевина, Шерил (к удивлению) и меня.

Наверняка, причина всем уже давно стала ясна. Если же нет, отвечу — тыквенный праздник a.k.a Хэллоуин. Вероника, разумеется, вновь стреляла глазками в сторону сидящего напротив неё Арчи; Кевин сидел, прижимая потрёпанный блокнотик к себе, а Шерил безучастно разглядывала свой маникюр.

Судя по всему, наша компания «не попивала чаёк мирно». Словом, «не попивала вообще». Каждый присутствующий занимался своими делами, хоть и помнил о главной цели незапланированного собрания.

После долгой и нудной речи о том, как важно празднование Хэллоуина в нашей школе, я принялась выслушивать предложения от ребят, что в принципе, особо-то и не вникали во все мои пламенные реплики.

— Предлагаю устроить вечеринку, — сказала Блоссом, наконец-таки отрываясь от лицезрения своих блестящих ногтей.

— Без выпивки, — добавил Кевин и обернулся к рыжеволосой.

— С выпивкой, — безапелляционно ответила она, поправляя свою шевелюру, — Если не будет пойла, то не будет и народу. Думай логичнее, радужная ты башка.

— Соглашусь с Шерил, — встрял Арчи, за что был награждён тяжёлым взглядом своей девушки и миленькой улыбкой самой Блоссом.

— Вы же понимаете, что будет дебош? — спросила Вероника, ёрзая на стуле, — Если нашим ученикам хоть одну каплю дать, то они сразу же в животных превратятся.

— А чем тебе не нравится цирк? — надув ярко накрашенные губы, поинтересовалась Шерил, — Праздники на то и созданы, чтобы на них вели себя как свиньи.

— Если я приду на ваше с Джейсоном день рождение и нажрусь как последняя сволочь — ты сочтёшь это как нормальное поведение для подобных празднеств? — надавила на «больное» Лодж и улыбнулась белоснежными зубами, радуясь ещё ненаступившему выигрышу в данном споре.

— Знаешь, в чём весь твой прокол? — не смутилась её собеседница, Лодж отрицательно помотала головой, — А прокол в том, что ты не удостоишься и одного упоминания в списке гостей.

Келлер, сидевший между ними, нервно хихикнул в кулак, а я, выпучив глаза, наблюдала за развернувшейся баталией, совершенно забывая о том, для чего собрала здесь эту стайку.

— Так-так, давайте не будем отходить от темы и затрагивать личное, ладно? — одумалась я, глядя на листочек, что уже смяла в своих руках.

— Да пожалуйста, — бросили девушки, вальяжно откидываясь на спинки стульев, а затем грозно сверля друг друга взглядом.

— Спасибо хоть на этом, — включился в диалог Эндрюс.

— Итак, вечеринка будет, — начала я; Шерил гордо вздёрнула носик, — но без выпивки! — а затем надула губы и скрестила руки на груди, — Кто будет отвечать за организацию?

— Можно... — поспешил откликнуться Кевин, однако был перебит рыжеволосой:

— Разумеется, я! Что за глупые вопросы? — я с сочувствием посмотрела на друга, пожимая плечами.

— А давайте устроим совместную вылазку? В кино там, в парк, — предложил Арчи.

— После вечеринки будет поздно куда-либо идти, — заметила я, опираясь на свой рабочий стол.

— В кинотеатре же ночные сеансы будут, разве нет? — опомнилась Лодж, переведя взгляд на своего возлюбленного.

Тут в голове прорисовались «обсасывания» моих друзей на самом последнем ряду. Я невольно поморщилась.

— Не думаю, что это хорошая идея, — добавила Шерил. «Кажется, прочитала мои мысли».

— А мне нравится, — Кевин захлопал в ладошки, словно он — дрессированный морж на бескрайней льдине, — Давайте сходим на «Оно»?!

Блоссом закатила глаза, вновь возвращаясь к своему маникюру.

— Не понимаю, почему этот фильм так форсят? — пробурчала она, доставая лак из своей сумки.

— Может потому, что он классный? — возмутился тёмноволосый, показывая, что он оскорблён.

Когда Шерил приоткрыла рот, намереваясь что-то сказать, я решила, что пора прекратить раздувающийся конфликт:

— Так. Мы решили, что будет вечеринка. О затее с кино предстоит подумать, — Блоссом вновь закатила глаза, выражая полное недовольство таким решением, — Оформлением зала будем заниматься я и Вероника.

Лодж сразу же оживилась и отведя взгляд от Эндрюса, посмотрела на меня с некоторым недоумением.

— Но мы планировали с Арчи подготовиться к... — она явно не могла придумать убедительную отмазку, — К... Эмм...

— Лично я планировал подготовиться к игре по футболу. Не знаю, как Ронни, но мы ничего вместе не собирались делать, — сдал её с поличным бойфренд.

Та в свою очередь надула губки и обиженно ткнула его локтём в бок.

— Неубедительная попытка обвести меня вокруг пальца, — заявила я, скрещивая руки на груди.

Внутри меня сейчас что-то предательски ёкнуло. Неужели я постепенно отхожу куда-то назад? Любовь, разумеется, штука прекрасная, но определённо не в те моменты, когда ты откровенно сходишь с ума из-за того, что твой парень смотрит под каждую юбку. И, по всей видимости, мою горемычную подругу вполне устраивают такие отношения. У неё — обет безбрачия, а у него полная противоположность монастырской жизни.

Сказка просто.

Кажется, я упустила тот момент, когда Ронни отложила наши отношения на несколько полок ниже и нырнула с головой в огроменную кашу, что заварил Арчи.

Сейчас мне было неприятно осознавать то, что в подавляющем количестве случаев девушки безоговорочно верят своим бойфрендам и добровольно окутывают себя пеленой непроглядной лжи, сквозь которую невозможно пробиться к настоящим чувствам.

— Бэтс, ты же понимаешь, что надо мной доминирует лень, — вывела из мыслей Вероника, что встала со своего стула и похлопала меня по плечу.

«Лень»? А может другое слово, а точнее, имя, что также состоит из четырёх букв?

А.р.ч.и.

Этому парню суждено было родиться сердцеедом-бабником. Жаль, что раньше я тщательно закрывала глаза на всё это и каждый Божий день пыталась надеть то, «что понравится Арчи»; есть то, «что любит Арчи»; дарить на его дни рождения то, «от чего Арчи без ума».

Единственный способ бороться с «Арчеподобными» парнями — просто френдзонить их, какими бы романтичными ни были их ухаживания.

— Я одна не справлюсь с украшением зала, — начала я, — Кевина мучить я больше не собираюсь, а тебе пора бы взяться за что-нибудь, а не бегать за кем попало.

Я заметила некоторое смятение на её лице. Она явно обдумывала свой ответ, дабы задеть меня ещё сильнее, однако почувствовав на себе пристальные взгляды всех присутствующих, сдалась.

— Собрание закончено. Всем спасибо. Окончательное решение я озвучу несколькими днями позже, — сообщила я, отстраняясь от некогда лучшей подруги.

Диалог продолжать дальше не хотелось, тем более осознание своей правоты тщательно отговаривало меня от глупой затеи о начале спора.

Я взяла свой лежавший на кресле рюкзак и кинув ключи от кабинета Кевину, направилась к выходу из помещения.

— Кевин, когда все выйдут, закрой, пожалуйста, кабинет. Мне сейчас нужно кое-кого навестить.

Более чем уверена, что Келлер понял, кто такой этот мистер «кое-кто». Наверное, сейчас он ехидно улыбнулся и прорисовал в своей голове тысячи разных вариантов завершения данной встречи. А с другой стороны, сейчас он может думать о том, как убить меня, ведь я «кадрю его предмет обожания и православной дрочки».

Но сегодня целью моего визита было лишь желание сообщить о том, что я уже выбрала тему для проекта по истории. «Не прошло и года»...

Желание? Какое-то некорректное слово я подобрала, но в принципе, вряд ли от этого изменится весь смысл.

Проходя сквозь пустые длинные коридоры, которые в данное время штрудируют лишь уборщицы и школьная охрана, я подхожу к злосчастному кабинету истории.

Serafyn — Morning Tea.

Дверь была распахнута, что действительно свойственно взбалмошному мистеру Джонсу. Всё-таки, я слыла воспитанной девушкой и не взирая на положение двери, тихонько постучала по гладкой дубовой поверхности костяшками пальцев.

— Мистер Джонс? — голос предательски дрогнул, — Могу ли я войти?

— Разумеется.

Вновь захожу в этот просторный кабинет. Снова открытые настежь окна. Снова ветер колышет полупрозрачные шторы из вуали. Снова этот непередаваемый запах мужского парфюма вперемешку с вишнёвым табаком.

Мужчина стоял у приоткрытого окна и пристально разглядывал покачивающиеся ветки деревьев, что расположены в школьном дворе. Большим и указательным пальцами он аристократично удерживал за ручку небольшую фарфоровую расписную чашечку, а ладонью другой руки придерживал блюдце с кубиками сахара.

Невольно вспомнилась картина Мэри Кассат «Чашечка чая»*, на которой одна из барышень аккуратно отпивала этот напиток из фарфоровой белоснежной чашечки. Подле девушки — старшая сестра самой художницы Лидия, которая на данной картине позирует поражённой смертельным недугом. Это можно понять по несколько печальному выражению лица.

А здесь, передо мной, мужчина с весьма выразительными чертами лица стоит полубоком к распахнутому деревянному окну и отпивает горячий напиток, издавая характерный звук хлюпанья. Стоит этот мистер под развевающимися белоснежными шторами, что плавно опускаются и поднимаются, слегка задевая его лицо. За окном — пожелтевшие листья на деревьях, тихонько покачивающиеся порывами ветра, а затем и срываемые тем же самым явлением.

Картина маслом просто.

В этот момент я пожалела, что не стала художницей. Так хотелось запечатлеть этот притягательный момент.

Сейчас мне хотелось найти где-нибудь прищепку и прижать ею друг к другу ноздри, чтобы окончательно не сойти с ума от царящего в комнате аромата свежести и одеколона с нотками морского бриза.

— Я... — слетело с моих уст и я сразу же побагровела — Я выбрала тему для проектной деятельности.

Мужчина повернулся в мою сторону. Его брови удивлённо поползли вверх. Он, отодвигая парящие на ветру шторы, подходит к рабочему столу и бережно ставит чашку на блюдце, и оставляет всё это на его деревянной поверхности.

Мистер Джонс усаживается на кожаное кресло на колёсиках и вальяжно закидывая ногу на ногу, приглашает сесть напротив него.

Я, нервно сминая чёртов листок со всеми перечисленными темами, неуверенно подхожу к первой парте самого ближнего к окнам ряда и присаживаюсь.

— Итак, — он переплетает пальцы, слегка пододвигаясь к столу, — какую же тему ты выбрала?

— Вот эту, — я ткнула пальцем на седьмой пункт из всех двенадцати предложенных, кладя перед мужчиной помявшийся листок со списком.

— Исчезновение итальянского прогулочного поезда в 1911-м году? — он изумился, — Почему же именно это?

— Меня привлекает всё мистическое, — шёпотом ответила я, не догадываясь, насколько интимно это могло прозвучать.

— Что же именно тебя заинтересовало в данной теме? — поинтересовался он, откидываясь на спинку кресла.

— Загадочность, — не медля ответила я, улыбнувшись.

А что я, собственно, творю? Кокетничаю или что?

Дожили. Теперь мне самой мои действия непонятны.

— Хорошо. В какой форме будешь демонстрировать? — он потянулся в карман. Видимо, за сигаретой.

Ну всё, Купер, держись.

— Ну-у-у... Я решила, что сделаю упор на устный пересказ, а затем с помощью презентации покажу некоторые фрагменты документальных фильмов и фотографии. Заодно буду что-то дополнять.

— Отличная идея, — он наконец-таки вытащил пачку Marlboro и достав оттуда сигарету, зажал её между зубов, параллельно пытаясь выследить местоположение зажигалки на рабочем столе.

— Зачем Вы это делаете? — вырвалось у меня и я моментально пожалела о своей придирчивости и правильности.

— Что именно? — заветный предмет уже был найден и мужчина зажигал самый кончик сигары.

— Губите своё здоровье, — резко начала я, уже не в силах остановить прилив неожиданной злобы, — Не понимаю людей, которые получают удовольствие от курения.

Мужчина затянулся и подняв подбородок кверху, выдохнул небольшую струйку неприятно пахнущего дыма, что перебивал щекочущий запах мужских духов.

— Помогает расслабиться, — монотонно ответил тот, устремляя на меня свой заинтересованный взгляд, — После и до тяжелых трудовых будней это уже стандартная процедура для меня.

— Ну знаете ли, расслабляться можно и по-другому. Можно выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Можно открыть книжку и улавливая терпкий запах бумаги, погрузиться в атмосферу рассказа. Можно сделать тысячи разных вещей, чтобы расслабиться, однако Вы предпочитаете отдыхать таким образом и одновременно убивать себя и свои лёгкие изнутри.

— Ты многого не понимаешь. Когда будешь примерно в моём возрасте, то тебе выть захочется и твои нынешние слова покажутся большой-большой глупостью, — ответил он, насмешливо ухмыльнувшись.

Я в то время размахивала руками, дабы избавиться от навязчивых клубов дыма и обеспечить себя хоть какой-нибудь дозой кислорода. Казалось, преподаватель специально пускает всю эту грязь мне в лицо, чтобы позлить. Но для чего?

— А ещё, чтобы ты знала, я люблю пить. И от этой привычки я никогда не избавлюсь.

— Вы вроде бы взрослый, мистер Джонс, однако, Вы такой кретин... Я уже успела пожалеть, что согласилась на Ваше предложение взять историю как проект.

— Какой есть, — с улыбкой ответил он.

В этой улыбке нет никакой насмешки, ехидства и прочего. Настоящая искренняя улыбка, что делает его лицо ещё красивее. Ну нет у меня сил отрицать, что он симпатичен. Хоть убейте. И вот эта обычная, казалось бы, незначительная частичка его мимики заставила необъяснимое тепло разливаться по всему телу, заставляя бледную кожу на моём лице постепенно приобретать розовый оттенок.

— Извините. Не моё это дело, — опомнилась я, понимая, что несколькими минутами назад буквально навязалась со своей моралью, — Продуктивного Вам дня!

Схватив все свои манатки, я пулей вылетела из кабинета, пытаясь стереть, вычеркнуть из памяти эту улыбку, этот запах и этот образ вообще.

Кажется, это всё переходит в какую-то странную зависимость, от которой мне необходимо избавиться.

Я пробегаю мимо многочисленных кабинетов, а сердце колотится как ненормальное, заставляя делать меня парадоксальные выводы, которых мне вообще нельзя допускать.

«Полли, отец, мать, Кевин, Джейсон, убийство... Думай обо всём этом, но никак о новом учителе истории» — подсказывали мне остатки разума, которые вот-вот покинут меня восвояси.

Нужно прислушаться к ним и как можно быстрее.