Глава 34
Андрей не приходил с момента, когда Василиса отдала бумаги в суд. Наверное, он все же тоже был последним колдовством цирка - маленькой магией прощания. Это было неплохо - Василиса знала, что не смогла бы любить его после всего, что случилось. Она выросла из этого, как вырастают из детского платья, и теперь в ее жизни оставались только две проблемы: разговор с матерью и очередная ссора с братом из-за лавок.
Как сейчас ей не хватало Леты! Чтобы та пришла, сказала, как лучше сделать, посмеялась над всеми сомнения Василисы.
Но та пропала вместе с Верой - цирк стоял пустой, и через пару дней даже любопытные мальчишки перестали там шататься. Больше всего из-за этого переживал, конечно, Ян.
Он все крутился у цирка, пытался узнать, что случилось, сунулся в тоннели, откуда его почти за шкирку выволок Матвей, они, кажется, сильно из-за этого поругались. И Яна можно было понять - Василиса тоже бы переживала, если бы потеряла такого важного человека.
Возможно, хорошо, что никого важного у нее не осталось.
- Ты знаешь, - эти слова сказала ей мать, когда Василиса вернулась из суда. В тот день она только подавала прошение, но руки до сих пор дрожали, а в горле клокотала смешинка от того, что она обычной бюрократией пытается победить колдовство.
Василиса застыла на пороге.
- О том, что ты хотела получить себе цирк? Да.
- Значит, знаешь не все.
- Мне все равно на остальное. Ты заставила мертвого отца ковать монеты в... - Василиса поморщилась. - В тоннелях!
- Если бы не Лета, он бы не умер, - покачала головой мама. - Это девчонка всегда была неуправляема.
- Но договоры составила ты.
- Ты тоже хочешь украсть у брата лавки, чем ты лучше?
- Так это произошло из-за тебя! Это же ты заставила отца переписать цирк на меня! - Василиса вцепилась рукой в перила.
- Потому что это твое наследство, - сурово сказала мать. - Ты должна была его принять.
- И ты бы убила меня, чтобы получить цирк обратно себе?
- Нет, если бы ты согласилась мне помочь. Но этот мальчишка, - мать фыркнула и тряхнула головой. Рыжие, всегда идеально уложенные короной на голове волосы рассыпались по плечам серебром с прожилками. - Он все портил.
- Андрей? - ахнула Василиса. - Он тут при чем?
- Если бы ты стала его женой, то покинула бы мою семью, - мать пожала плечами. - Я не могла этого допустить. Лета не знала, что я хочу его убить.
- Как ты вообще узнала?
Она рассмеялась. Ее глаза были темными и сухими - как древесина, которая вот-вот готова разгореться.
- Я сама так делала в юности - сбегала на свидания, верила, что это правда любовь. Но он бросил меня, и мне пришлось отстраивать всю жизнь заново.
- Как? - повторила Василиса и услышала, как ее голос дрожит.
- Я нашла твои письма. Не знаю, говорила тебе Лета или нет, но потом они попали к Вере. Не ты первая придумала желтую птицу, - мать прошла вперед и присела на ступеньку крыльца. Неаккуратно, наступив обувью на платье. - Лета все поняла, когда я отдала ей письма - хотела сохранить их в цирке, а вот как получилось. И попыталась уговорить Веру Николаевну начать расследование. Она поняла, умная девчонка, - покачала головой мать. - Хотя и не сразу. Решила сначала, что медальон, который Лета ей подсунула, твой, - она ковырнула облупившуюся краску. - Я не ожидала, что Лета отдаст медальон, даже попыталась его забрать и отправила к ней... убийцу, будем считать, что он убийца. Но сделанного не воротишь обратно.
Василиса вздрогнула. Мир кружился у нее под ногами - как мама, ее мама, любимая, дорогая, та, которая пусть не всегда понимала, но никогда не злилась по-настоящему, могла так поступить? Как могла убить Андрея? Как могла использовать Лету? А отца?
- Почему цирк обязательно должен был перейти ко мне? - тихо спросила она и сама испугалась того, каким мертвым звучал ее голос.
- Он был моим! - всплеснула руками мать. - Это было мое приданое. И я... сама все это разрушила.
- Я не понимаю.
- Мой первый жених был человеком глупым. Никакого умения вести дела, - мать подошла ближе. - Мать всегда мне говорила, что я должна стать примерной женой, должна растить детей, а управление делом передать мужу. Но он ничего не мог! Мы еще даже не поженились, а он начал вмешиваться в дела, захотел оставить цирк в городе, без гастролей. А потом он решил, что больше не любит меня.
- Ты никогда не говорила что у тебя был первый жених, - покачала головой Василиса. Она вцепилась в перила лестницы, чтобы не упасть. Разве это возможно?
- Твой отец... Был лучше. Он умел управлять делами, и тогда я подумала, что могу рассказать про цирк. Но он отобрал у меня его, заставил чеканить деньги. Цирк не всегда был таким страшным, - мама покачала головой. - Не всегда. Когда я была невестой - нет. Но в нем умерло столько людей. Еще до пожара... Он приносит только беды.
- И что, ты бы остановила чеканку денег?
- Зачем? - удивилась мама. - Они же уже чеканятся, тогда почему бы это не использовать?
Василиса всплеснула руками.
- Вот видишь! Дело не в цирке. Ты действительно хотела, чтобы он стал таким.
- Но я не хотела, чтобы его у меня отбирали, - голос матери хлестал как чугунная плетка. Василиса сжалась под его громкостью, отступила на шаг.
- Кто был твоим первым женихом?
- Владислав Гонецкий, - мать пожала плечами. - Добрый, но такой дурак! Самый бесполезный человек на свете.
- Он умер.
- Да, - задумчиво кивнула мама. - Я знаю. Кто-то не очень хорошо закрепил телегу.
- Это сделала ты, - вдруг поняла Василиса. - Ты что-то наколдовала.
- Может быть да, а может быть и нет. Это было так давно.
- Ты знаешь, что его сын всю жизнь думал, что это он виноват?
- Он и виноват, - кивнула мама. - Это же он открепил телегу.
- И что теперь? - Василиса сжала руку в кулак, пытаясь найти в себе силы, чтобы разозлиться. Он должна была - потому что мама сделала столько страшных вещей, столько раз ее обманывала. Но не могла, как никогда не могла всерьез обижаться на Лету.
Но это не означало, что она смогла бы простить кого-нибудь из них.
- Ничего, полагаю, - мама пожала плечами. - Суд решит, что договоры действительно неправомерны. Души купцов уйдут из тоннелей. Цирк разрушится, и Лета умрет.
- А ты?
- Я не скажу, - рассмеялась мама. Василиса слушала ее смех, и он гулкими раскатами катался в ее душе. Интересно, с таким ли звуком пересыпают золото в колокола?
- Неужели все это было сказкой? - тихо спросила она.
- Что именно? - не понимающе покачала головой мать.
- Наша семья? Ты никогда не любила отца? А нас с Русланом?
Мать поморщилась.
- Не нужно задавать таких вопросов.
- Но я уже задала! - Василиса повысила голос, и с крыши испуганно вспорхнула ворона. - Ты нас любила?
- Я любила тебя.
- И поэтому уничтожила все, что было мне дорого.
- Ты не могла любить того мальчишку, - мать поморщилась еще раз. - Он был никчемным, совсем никаким. Он не был достоин тебя.
- Но я его любила, - Василиса резким жестом стерла со щеки слезу. Вслед за ней моментально покатилась новая, а потом еще и еще, пока мир вокруг не размылся, как тарелка с водой, по которой пускают гадальное яблоко. - И отца. И... Всю эту жизнь. Но сейчас у меня ничего не осталось.
- У тебя остался цирк.
- Он умирает! - Василиса засмеялась, и слезы потекли в рот, размывая неровно окрашенный контур губ. - Зачем вообще нужны были эти волшебные деньги? Почему нельзя было просто жить, как все?
- Я хотела уехать, - эти слова мать произнесла совсем спокойно - без насмешки, без злости. Совсем тихо. Они упали в уже залитую Василисой слезами землю, прокатились куда-то вперед, так и не найдя опоры. - Я хотела, чтобы цирк снова ожил, чтобы мы путешествовали. Чтобы уехали как можно дальше.
- А потом?
- Когда?
- Когда цирк сгорел?
- Даже мертвый цирк может ехать вперед.
- Но на мертвой земле ничего не прорастет, - покачала головой Василиса, а потом прошла мимо матери в дом.
Вечером она рассказала об этом разговоре Лиле. Та зашла, чтобы принести какие-то бумаги на подпись Руслану, и на эти новости только пожала плечами.
- Я не ожидала ничего другого. А ты?
- Я думала, что она извинится, - призналась Василиса и обняла себя за колени. Они сидели у камина в ее комнате и пили чай из одной чашки на двоих - за второй нужно было идти на кухню, а сейчас так сильно этого не хотелось.
Внутри все еще крутилась обида пополам с гневом и разочарованием - но Василиса не знала, как выразить их вслух. Сказать, что никогда не могла представить, что ее возлюбленный умрет от руки ее матери? А имеет ли она право на эту скорбь, если потом поняла, что больше его не любит? И как давно он мертв? Неужели она любила мертвого человека? И любила убийцу?
Может быть, она вообще не знает, что значит - любить кого правильно?
- Она... - Лиля замолкла. - Не думаю, что мы теперь узнаем, что там случилось на самом деле. Об этом знает Лета, она расскажет Вере. Но едва ли кто-то скажет нам. Кто из них виноват больше?
- Иногда мне кажется, что я, - призналась Василиса. - Я могла сделать больше, но не сделала ничего.
Лили вздохнула и села ближе, отставила чашки, взяла ее за руку.
- Ты сделала все, что могла, и сейчас самое главное - отпустить цирк, получить наконец-то лавки, и стать самой богатой женщиной России, чтобы все завидовали, понимаешь?
- И чтобы ты написала злобную статью про то, как некрасиво с моей стороны жить на такие деньги?
- Ну конечно! - закивала энергично Лиля. - И будем надеяться, что Вера разобралась с остальным.
Вера пришла за день до суда - Василиса об этом узнала уже совсем поздно, тоже от Лили, которой, в свою очередь, сказал Матвей. Побежала сразу, даже не стала дожидаться экипажа.
Вера сидела в комнате Яна, пила кофе, постукивала каблуком по паркету.
- Я тебя ждала, - улыбнулась она. В ней что-то неуловимо изменилось - будто бы внутри развязался тугой узел, и теперь в Вере появилось больше мягкости и чуткости. Она улыбалась чуть шире, говорила чуть тише.
- Да? - удивилась Василиса.
- Нам нужно кое-что обсудить.
- Суд тоже постановит договоры недействительными, - заговорила Василиса первой, едва села напротив Веры.
- Я знаю, - кивнула она. - Но цирк не будет принадлежать тебе. Его нужно отпустить.
- Я понимаю. Я и не хотела. Мне он не нужен.
- Хорошо, что ты понимаешь, - Вера вздохнула и пригладила юбку на коленях. - Как дела с твоими лавками?
- Мы с Лилей договорились, что выплатим Руслану отступные. И он их передаст.
- Я рада. Ты будешь хорошей купчихой, - кивнула Вера. - И я буду рада, если ты присмотришь за женами убитых. Их... Никто не учил, как жить без мужа. Думаю, вам всем это пойдет на пользу.
- Ты будто бы прощаешься, - с подозрением заметила Василиса.
- Я же не смогу тут остаться.
- Я ей то же самое сказал, - сварила заметил Ян, до этого тихо сидевший на подоконнике. - А уже мне-то такое говорить!
- Ты просто слишком много нервничаешь, - мягко укорила его Вера. - Все будет хорошо.
- Заметь, она не сказала, что останется, - Ян округлил глаза и посмотрел на Василису. Она согласно кивнула.
- Я просто хочу, чтобы все дела были в порядке, - упрямо сказала Вера. - И я рада, что с лавками получилось разобраться.
- Мы договорились, что Лиля будет помогать с управлением. В конце концов, ей нравится собирать коммерческие сплетни.
- Теперь это так называешься? - насмешливо уточнил Ян, Василиса в ответ только скривилась.
- Прекращай ворчать.
- Я еще даже не начал!
Вера весело фыркнула, слушая их перепалку.
- Из вас вышла прекрасная команда.
Василиса не знала, что еще обсуждали Вера и Ян, но вечером Вера снова пропала. Наверное, вернулась в цирк. А если тот пропадет, то что случится с Верой?
Без матери дом стал казаться совсем пустым. Василиса целыми днями ходила меж комнат и прислушивалась к тишине - как сквозняк стелился по полу, как где-то хлопало окно, как служанка наливала воду в ведро. Руслан приходил совсем редко, но Василиса и не хотела его видеть.
- Я бы предложила тебе переехать к нам с Матвеем, но мне, думаю, тоже придется искать новое место, - призналась Лиля, когда однажды они гуляли у реки. - Ян сказал, что он может поехать с ним в Петербург.
- Так Ян возвращается без Веры?
Лиля пожала плечами.
- Вера так и не появилась. Не знаю. Он не говорит о ней.
- Это, наверное, сильный удар для него.
- Но зато теперь он научится жить один, это тоже не так плохо. Может быть, пристроит Матвея к ним в полицию.
- А Матвею разве это нравится?
- Мне кажется, ему вообще мало что нравится, - поморщилась Лиля. - Но это может изменится, когда он вылечится. Сейчас думать об этом слишком сложно, я его понимаю.
- Вера просила меня присмотреть за женами купцов. Мы можем... Не знаю, выбрать место, где будем жить вместе? - Василиса неловко улыбнулась. - Никогда о таком не думала. Но деньги у меня есть...
- Я буду самой ужасной соседкой на свете, - моментально пообещала Лиля. - Буду приходить в час ночи пьяная, забывать чашки на столе, а еще заведу двадцать кошек и буду учить их орать.
- Кошмар, - кивнула Василиса. - Я заведу своих, и мы устроим соревнования.
Лиля расхохоталась и взяла ее под руку.
- Думаю, Вера говорила про Нину Егоровну. Ей правда не помешает помощь. А остальных мы спросим, но не думаю, что они будут в восторге от перспективы терпеть нас круглыми сутками.
- Это будет ужасно, - закивала Василиса.
- Я рассчитываю попасть во все газеты с каким-нибудь скандалом.
- О, мы уже. Разве ты не видела новостей про то, что вероломно украла у брата лавки?
И они все шли вперед, а река все не кончалась.
***
Они встретились у места, где Днепр терялся в мешанине крон и кустов - Вера, наученная горьким опытом, сначала опасалась приходить в подобное место, но Лета убедила ее, что в этот раз все должно быть хорошо.
- В кранем случае, я тебя оживлю, - пообещала она и весело подмигнула.
- Не зря Ян меня упырицей называл, - проворчала Вера, но согласилась.
Любава Никитична выглядела чуть старше, чем в день их последней встречи - стояла, опираясь на дерево, изогнувшееся так, чтобы на нем было удобнее сидеть русалкам и лешим. Волосы свободно падали на плечи, и она была как никогда сильно похожа на свой портрет из медальона.
- Вы хотели встретиться, - Вера кивнула в приветствии.
- Потому что ты хотела бы задать мне вопросы, я уверена, - усмехнула Любава Никитична. - Я разрешу задать один вопрос и выполню одну просьбу. Выбирай.
- Почему вы сказала Дмитрию Александровичу спрятать монеты? - Вера почти не думала над вопросом. Она и так понимала уже все, но вот эту загадку так и не отгадала. - Никто бы все равно не понял.
- Потому что журналисты бы начали кричать, что старообрядцы снова придумали страшный ритуал для захоронений! - Любава Никитична всплеснула рукой. - Особенно эта Лиля... Пронырливая девчонка, хотя и тратит талант на то, что болтается с этим мошенником Матвеем. Знаешь, какую скандальную заметку она выпустила про тех, которые закапывали себя заживо? Она и про цирк написала бы что-то подобное. Две любимые темы: выборы в Госдуму и скандальные убийства.
- Как вы не любите журналисток, - хмыкнула Вера.
- А кто их любит? - сварливо спросила Любава Никитична. - Я ответила на твой вопрос?
- Да.
- Тогда осталась просьба.
- Вы знаете, что я попрошу.
- Поэтому я и предложила.
Ну конечно, она же ведьма. Веру это всегда удивляло в общении и с Летой тоже - она всегда каким-то загадочным, неуловимым образом знала, что Вера захочет узнать или спросить. И всегда давала ответ раньше, чем вопрос бывал озвучен.
- Я хочу, чтобы вы умерли за Лету. Чтобы вы своей смертью остановили станки, - попросила Вера. Потребовала, потому что знала, что Любава Никитична согласится. -
- Мне ничего не остается, да? После всего, что случилось, - ее глаза были черными, как река в безлунную ночь. Пустыми, уставшими, потерянными. Если бы у Веры были на это силы, если бы в ней было достаточно веры, она бы сказала ей что-то утешающее. Но в ней не было ничего, кроме уверенности, что другого выхода все равно не будет.
- Лета сказала мне то же самое, - Вера сухо улыбнулась.
- Но ты веришь, что ее еще можно спасти.
- Я же Вера, мне ничего другого не остается.