Глава 25
Начать Вера решила с Веды. Она же разрешила прийти еще раз - значит, пока воспользоваться приглашением. Несколько минут Вера поплутала в подворотнях, чуть не споткнулась за какого-то пьяницу, но в итоге нашла нужную дверь.
- Пришла принцесса, - улыбнулась ей Веда.
- Это такое же прозвище, как у Леты? - поинтересовалась Вера. Веда только хмыкнула и покачала головой.
- Можно и так сказать. Расскажи, много ты узнала?
- Совсем немного. Я не все понимаю. Но я могу посмотреть в ваши окна?
- Если сделаешь заказ, - Веда облокотилась на стойку и браслеты на ее руках зазвенели.
- Чай, - согласилась Вера. - Со смородиной.
И быстро пошла в сторону того самого окна, где они сидели вместе с Летой. Там снова была рыжеволосая девушка - и снова кудрявый мальчишка. В этот раз они ссорились, и девушка что-то кричала, отчаянно, потеряно. Тогда Вера решила, что это Василиса с кем-то встречалась, но что если...
- Они могут показать любой день? - спросила она, когда Веда подошла с подносом.
- Только то, что сами видели.
- Это же не Василиса?
Веда загадочно улыбнулась.
- Я не раскрываю своих секретов. И чужих тоже. Если хочешь, можешь доверить мне свой.
- У меня нет таких секретов.
- Ну конечно есть. Иначе бы ты не пришла сюда.
Вера вздохнула и покрутила чайник, расписанный цветочными узорами. Дорогой мейсенский фарфор - и в какой-то маленькой забегаловке.
- Я хочу спасти Лету. Но должна арестовать, потому что она убийца.
- А почему хочешь спасти?
- Я не знаю, - Вера налила в чашку чая на самое донышко. Темный, с какими-то пряно пахнущими травинками. - Потому что мне кажется, что она очень несчастна тут. Я хочу...
- А может быть, несчастна ты?
- Я не знаю.
- Тогда я тем более знать не могу, - рассмеялась Веда. - Выбор можешь сделать только ты, и ты хорошо это знаешь.
- Мои выборы всегда были неудачными, - покачала головой Вера.
- Значит, пора сделать удачный.
Чай в итоге Вера не допила - мысли крутились в голове, кружили ее, и хотелось быстрее идти, выяснять, разбираться. Она знала, что у нее есть вся нужная информация для того, чтобы понять, что же на самом деле случилось в Смоленске.
А это значит, что она сама во всем разберется. И все поймет.
Очень самонадеянно для той, кто уже много лет не оставалась во время расследований одна, но что уж тут поделать.
Вера выскочила из экипажа напротив здания архива. Сначала - проверить, что именно случилось с цирком и случалось ли вообще. Не может же так быть, чтобы сначала человек уверенно говорил про пожар, а потом начинал все отрицать.
Что же случилось? Может быть, сгорела часть фургонов? Или цирк переносили с какого-то другого места? И зачем?
Газеты за прошлый год сохранились все - подшитые в громадную папку, которая весила по ощущениям больше, чем сама Вера. Итак, Портсмутский мир, волнения на фабрике... Манифест Николая II.
Было сложно продираться сквозь бесконечные упоминания мелких краж, решений земств, объявлений о покупке новых пароходов. Но в конце 1904 года Вера нашла то, что искала.
Новость о пожаре в цирке - короткая, но полная какого-то отчаянного ужаса. Сгорел цирк, погибли все актеры вместе с директором, в городе траур. Бессмыслица какая-то! Цирк же вот, на том самом месте, с ним все хорошо. Приехал на несколько месяцев, а в конце лета уедет обратно.
- Вам что-то подсказать? - прошамкал местный хранитель, подобравшись к Вере совершенно незаметно, несмотря на свои преклонные годы. - Вы так долго на одну страницу смотрите. Что такое там? - он заинтересованно перегнулся через плечо Веры. - Эх! Хороший был цирк.
- Он и сейчас есть, - возразила Вера и в этот раз успела отследить, как недоумение на лице человека сменяется неловким признанием ошибки.
- И правда! Это, стало быть, какой-то другой, - закивал хранитель.
- А разве были другие? Вы были на выступлениях того цирка?
Старик закивал.
- Там была еще такая прекрасная фокусница! Похожая на огненный росчерк пером, с золотыми волосами... - он не назвал ее имени, но Вера и так прекрасно поняла, про кого старик говорит.
Но Лета же жива! И цирк тоже...
Вера подумала про туманный холод вокруг цирка, про пустые фургоны, тянущиеся в этот туман без конца и без края. А что, если все это время цирка не существовало?
Но глупость же! Она ведь общалась с циркачами, да и другие в городе теж их знают, вот та же Ульяна. Она не может быть ненастоящей.
- А как он сгорел? - Вера смотрела цепко и требовательно, надеясь, что за эти несколько минут старик не успеет забыть, что цирк сгорел.
- Да кто же знает... Ночью что-то полыхнуло, никто не заметил сразу, он же далеко от домов жилых стоял. А когда прибежали - поздно было спасать.
- И все? - подозрительно уточнила Вера. Старик поймал ее взгляд, неловко кашлянул.
- Поговаривали, что его подожгла дочка Портнова.
Василиса? Вера от этой новости чуть со стула не свалилась.
- Зачем?
- Так ее папашка в этом цирке какие-то свои дела проворачивал. Может, отомстить решила, кто ж ее знает. Только все говорили - директор цирка с купцами из него все живое выжимают, до последней капли крови.
- А кто был директором музея?
- А его никто не видел.
Вера цокнула языком. Узнавать у Василисы было бессмысленно - она бы снова начала сыпать обвинениями, требовать, что Вера вынул из-под земли ей убийц отца, говорить, что Вера сама виновата, раз до сих пор ничего не поняла. Словом, вести себя как Василиса - провокационно и загадочно.
Может быть, стоит поспрашивать в городе про сгоревший цирк? И кто ей что расскажет?
Едва ли обычные жители знают больше, чем этот старик.
Вера со вздохом закрыла подшивку, попрощалась со стариком и вышла из архива.
Итак, цирк правда горел. И когда его успели отстроить? Но, конечно, думать так глупо - она же уже видела, на что способно колдовство Леты. Едва ли кто-то пытался что-то восстановить. Наверняка Лета просто создала красивую иллюзию для остальных циркачей, чтобы они верили в то, что их дом на месте.
Поэтому Василиса так боится Лету? Думает, что та будет мстить?
На выходе Вера влетела в Елену Генриховну. Та стояла у самой лестницу - грустная, тихая, какая-то сосредоточенная.
- А вы что тут делаете? - опешила Вера. Елена Генриховна беспомощно улыбнулась.
- Мне сказали, что я найду вас тут.
- Кто?
- Матвей Георгиевич.
Вот ведь пронырливый! И как только понял, что она пойдет в архив? Или там было указание из разряда «проверь кладбище, архив или Днепр»?
- И зачем вы меня искали? - Вера скрестила руки на груди. Сейчас ей меньше всего хотелось разбираться с проблемами купчихи, но отказать тоже был нельзя.
Елена Генриховна поджала губы, явно недовольная тоном Веры. Ну ничего, ВЕра тоже очень много чем недовольна, и то теперь?
- Я хотела отдать вам портрет.
- Чей? - сухо поинтересовалась Вера.
- Лада. Не знаю, зачем, но мне показалось, что так будет нужно. Я знаю, что вы не можете найти самого Лада, раз он уехал из города, но, может быть, портрет вам поможет понять.
- Что именно? Что у него были красивые глаза?
Елена Генриховна посмотрела на нее осуждающе.
- Я думала, вам важны все улики.
- А вы так уверены, что Лад связан с убийствами? Не хотите ли на него наклеветать? - ехидно поинтересовалась Вера.
- Да вы что! - Елена Генриховна всплеснула руками так эффектно, что чуть не съездила Вере по носу. Можно было подозревать, что специально. - Нет.
- Хорошо, давайте сюда ваш портрет, - вздохнула Вера. Раз дают, то зачем отказываться? Выбросить она его всегда успеет.
- И еще я хочу извиниться, - вдруг неловко продолжила Елена Генриховна, продолжая держать портрет в руках, сложенным в несколько раз.
- За что? - с усталостью в голосе спросила Вера. Ну только этого ей еще не хватало?
- Я злилась на вас, что вы ищете убийцу. Не хотела, чтобы этого человека нашли, вот и срывалась на вас, - призналась Елена Генриховна. Сейчас она больше не казалась той воинственной особой, какую Вера встретила еще несколько дней назад в доме на окраине Смоленска.
Казалось, будто Елена Генриховна просто устала бороться.
- Почему?
- Я боялась, что это будет Лад. А он не заслужил суда и казни. Он был слишком хорошим человеком.
- Хороший человек бы не стал убивать.
- А если его вынудили обстоятельства?
- Значит, он уже не хороший, - пожала плечами Вера. - А если вы сомневались в нем, раз боялись, что он правда мог убить, значит, верили в него недостаточно.
Елена Генриховна угрюмо опустила голову.
- Я понимаю, - тихо проговорила она. - Но тогда я очень боялась и надеялась, что проблем не будет, если вы погибнете. И теперь я хочу извиниться. Держите.
Она протянула свернутый портрет Вере.
- Я не могу вас за это простить, - тихо ответила она. - Но я благодарна за то, что решились рассказать.
- Лад бы поступил именно так.
- Может быть.
Вера развернула бумажку и замерла. Рисунок был совсем простым - карандаш и акварелевый голубой на одежде.
Но Вера не слышала ни как Елена Генриховна тихо попрощалась ушла, ни как загрохотали по мостовой колеса повозки. Она смотрела на лицо на портрете - такое удивительно знакомое.
У Лада были глаза Леты - только оба живые, темные, в которых крылась едва ощутимая насмешка. У него был ее изгиб губ, ее чуть приподнятые брови. Ее непослушный завиток на лбу.
Только волосы заколоты на мальчишеский манер - и широкие плечи под мундиром.
Может быть, Вера и смогла бы поверить, что это потерянный брат Леты, но сердце говорило, что это только она сама, и сомнений быть не может.
Вера повернулась обратно в архив. Старик, увидев ее, от неожиданности чуть не врезался в шкаф, но приветственно кивнул.
- Скажите, а у вас есть данные о семья дворян, которые жили в Смоленске? Или в уезде.
- Что-то есть, - уклончиво ответил он, и по его лицу было видно, как сильно ему не хочется в этом копаться.
- Пожалуйста, - попросила Вера.
Пока старичок таскал бумаги, она рассматривала портрет, в очередной раз убеждаясь, что это именно Лета. Но как же так вышло?
Вера листала документы до вечера - искала упоминания семьи сначала Лада, потом Любови. Их не было, никого. Ни семьи, и самих этих людей. Ради интереса она нашла Гонецких - правда, бумаги оказались настолько старыми, что в них еще не упоминался Ян. Но ведь семья была, а прошлое Любови и Лада кануло в небытие.
Потому что их не существовало.
Вера поняла это со всей ледяной отчетливостью. Можно поехать и завтра утром показать портрет сначала Мыльниковой, а потом Нине Егоровне, попросить узнать человека на нем, но Вера и так знала, каким будет ответ.
Всегда была только Лета - одна-единственная Лета, которая зачем-то притворялась дворянками, служанками и дуэлянтами. Разве что фокусницей она не притворялась, потому что правда ею была.
Вера потерла уставшие глаза и закрыла последнюю папку с бумагами.
- Завтра вернетесь? - поинтересовался старик.
- Нет, я нашла все, что нужно.
Она выскочила из архива так, будто за ней кто-то гнался. Может быть, это было просто чувство вины за то, что она не поняла раньше.
Итак, значит, у всех убитых купцов побывала Лета - и о всеми ними успела повздорить. Что это значило? Вероятно, то, что она их и убила. Или сделала так, чтобы их убил кто-то другой. Не зря же боялись воды, не зря нашли монеты во рту.
Проверить бы как-то, были ли монеты у других. А врач знал об это всем? Почему он сразу не сказал про находку?
Очевидно, что все купцы занимались чеканкой фальшивок, а сбывали их через рынок и через цирк. Но цирк сгорел.
А кто его поджег? И почему никто ничего не помнит?
И что из всего этого знает Василиса? Вера была уверена, что почти все. Но она не рассказала, потому что боится Лету. Это подтверждает теорию, что купцов убила именно она.
А кто тогда мог быть в окне?
Вера все крутила в голове образ юной Леты - смеющейся, болтающей с банниками и домовыми, - и пыталась сопоставить с тем, какой она стала. Где произошел тот надлом? Почему Лета решила, что должна кого-то убить?
И кто же этот директор цирка? Почему Вера его ни разу не видела?
Но, что еще более важно - куда пропал Ян?
На Веру закричал какой-то извозчик, и только тогда она сообразила, что выскочила прямо на дорогу. Пришлось спешно отходить в сторону, морщась от воплей вокруг. Она еще не успела отойти от приключени в реке, а потом и в сундуке, и голова начинала болеть все более нещадно. Хотелось найти Яна и вывалить все эти умозаключения на него, чтобы услышать их, а потом и понять, что можно сделать.
Хотелось вернуться к Лете и потребовать нормальных объяснений - но вот это уже было совсем глупым решением. Пока Вера не поймет все происходящее, больше в цирк она не сунется.
Она покрутила головой по сторонам - улица, куда она вышла, была не знакомая, и нужно теперь попытаться разобраться, в какой стороне дом Матвея. Остается надеяться, что он узнал что-то еще. Или что он нашел Яна - а почему бы ей в это не поверить?
Все же, иногда даже самые отчаянные желания становятся правдой.
Хотя, наверное, желание, чтобы Лета оказалась ни в чем не виновна, не смогло бы сбыться усилиями всех звезд на небе.