Глава 18
За день, проведенный на рынке, Вера успела выяснить много ненужных, но интересных вещей: что все жители Смоленска мужского пола, вероятно, собираются прожить жизнь с голубями, раз покупают их в таких количествах, что для того, чтобы к тебе лучше относились, стоить сделать вид, что ты беднее, чем есть на самом деле, что служанки в Смоленске очень преданные, пусть большая часть хозяев этого не заслуживает.
Она прогулялась по всем рядам: дошла до птичьего рынка, прогулялась вдоль рядом с хлебом и колбасой, посмотрела на простенькие платья из лавок с одеждой. Конечно, люди побогаче будут покупать одежду на заказ, но почему-то казалось, что вот Лета своей одеждой стремится быть похожей скорее на служанок — тот же фасон, только короче юбки, больше бантов и узоров. Возможно, она перешивала их сама.
За это время она нашла троих людей, которые могли проносить на рынок фальшивые деньги: две пугливые девушки и один парень. Одна из них выглядела совсем юной и пугливой, а вот вторая бегала весьма уверенно, улыбалась. Лета решила выбрать ее — на работе часто говорили, что следить нужно за мужчинами, что им отдают поручения важнее, но она была с этим совершенно не согласна. Если человек знающий, то он поймет, что любой секрет гораздо надежнее доверить женщине — потому что она будет защищать его как свою жизнь, ведь все, что у нее есть это ее секреты.
Девушка была молодой, крепкой, светловолосой.
Вера осторожно шла за ней от прилавка к прилавку и чуть было не упустила, когда та ловко нырнула в толпу. Пришлось выйти на широкую часть улицы, рискуя быть замеченной — и тогда она снова ее увидела. Девушка выходила с рынка, и Вера поспешила за ней.
Через пару улиц девушка заметила, что за ней идут, и ускорила шаг. Вера зашагала в ответ быстрее. Еще несколько минут они делали вид, что не знают друг друга, а потом девушка побежала. Она была сильной — совершенно точно служанкой, но и Вера не зря столько тренировалась.
Они пробежали еще улицу, выскочили на мост, перепугали какую-то бабку с корзинками, а потом девушка неловко завернула за угол, врезалась в стену плечом, и Вера наконец-то схватила ее за руку.
Девушка начала вырываться — она действительно оказалась очень сильной, так, что Вера удерживала ее с трудом. Она пнула Вера по колену, так, что та отшатнулась, но далеко ей убежать не вышло — Вера вывернула ей руку, со всей силы припечатала о стену спиной, а второй рукой зажала горло.
— Хватит! — рявкнула она и вовремя уклонилась, чтобы не получить удар головой. — Носитесь так, будто я на вас стаю собак спустила.
— Да пошла ты, — ответила девушка и грязно выругалась. Глаза у нее сверкали яростью. — Че, нашла? Довольна?
— Я хочу задать несколько вопросов, и всем будет лучше, чем вы перестанете вырываться, — с угрозой произнесла Вера.
— И че, если перестану, ты меня отпустишь?
— Если ты ответишь на все мои вопросы, отпущу, — признала Вера.
— Дура, — решила девушка.
— Я не хочу рушить вам жизнь.
— А если это я монетки печатаю?
— Не думаю, — Вера покачала головой. — Во всяком случае, не ты одна.
— И че, в таком случае тоже отпустишь? — девушка тяжело дышала после бега и драки, ее волосы растрепались, но вот платье у нее было аккуратное, говорящее лучше любых слов о том, что она работает в хорошей семье. Такая бы не пошла на преступление сама, только если кто-то заставил — Вера была почти в этом уверена.
— Я же уже пообещала, — ответила она. — Я могу тебя отпустить? Не будешь сбегать?
— А попробуй, — ухмыльнулась девушка. — И я уж решу, драпать мне или нет.
— Так у нас ничего не получится, — покачала головой Вера. — Либо ты соглашаешься со мной поговорить и не сбегаешь, либо мы идем в полицию.
Она блефовала — ни в какую полицию ей идти не хотелось. Не только потому, что она рассчитывала спасти девушку, но и потому, что пришлось бы объяснять этим несчастным мальчишкам, что вообще происходит.
— Не надо в полицию, — попросила девушка. — У меня там жених работает.
— И как? Одобряет? Ты так на свадьбу копишь? — усмехнулась Вера. Оказалось, что удар попал в цель — девушка стушевалась, притихла.
— Он не знает. Не должен узнать. Он тогда меня бросит.
— Если бросит, то он тебе такой вообще не нужен, — рассудила Вера. — Если любит, то простит. Ну так что, отпускаю?
Девушка удивленно на нее посмотрела. Кажется, она не смогла на происходящее с такой точки зрения — и даже не задумывалась, что ее вообще можно простить.
— Отпускай, — кивнула она.
Вера отошла в сторону, потирая ноющие запястья. Все же две драки за два дня много даже для нее, но хорошо хоть, что в этот раз получилось договориться. Но вот колено болело — и наступать на ногу было неприятно, хотя радовало, что девушка тоже морщится, двигая рукой.
Они вернулись к реке и сели на откосе. Вера с сожалением посмотрела на еще одну юбку, но решила, что идти куда-то еще у нее пока нет сил.
— Так как тебя зовут?
— Ольга.
Вера удивленно на нее посмотрела.
— Так это ты? Должна была встретиться с Яном?
— С кем? — Оля удивленно склонила голову. Сейчас, когда она перестала злиться, она выглядела чуть моложе и мягче, а волосы распустила, чтобы переплести косу.
Вера вздохнула.
— Высокий, тощий, вихрастый, болтливый, ты назначила ему встречу у желтой птицы.
Оля вздрогнула.
— Я думала, ты хочешь поговорить про фальшивки.
— Хотела, — Вера посмотрела на нее холодно и внимательно. Вся симпатия улетучилась почти сразу, как она услышала имя девушки. Она позвала Яна к этой проклятой птице, и он пропал. — Но теперь я хочу узнать про эту птицу.
— Мы так не договаривались, — Оля с какой-то насмешкой пожала плечами. — Я работаю у купчихи и прекрасно знаю, что такое сделка. Ты меня отпускаешь, если я рассказываю про денежки.
— Ян пропал, — медленно сказала Вера, чувствуя, как злость подбирается выше в горлу. Она не должна ругаться на Олю, не должна показать, что это ее задевает — только то, что будет очень, очень плохо, если с Яном что-то случится.
— Я не ем мальчишек на ужин, если тебе интересно, — в глазах Оли сверкнул вызов. — Тем более тех, у кого язык плохо приколочен, несварение будет.
У Веры возникло странное, почти пугающее ощущение, что Оля за кем-то повторяет. Все эти насмешки, шуточки, вызов во взгляде, склоненная голова. Будто Вера смотрит в чье-то кривое зеркало, которое очень хочет показать правду, но видно в нем лишь девушку, которая сильно хочет казаться чем-то большим, чем ее считают все вокруг.
— Ты бы свой язык за зубами придержала, — процедила она.
— А то что, откусят? — Оля гордо распрямила спину, и тут Вера поняла, в чем дело — она повторяла за Летой. И позы, и слова, а от того, что ее волосы тоже был светлыми, хотя и такими бело-золотыми, как у самой Леты, сходство выходило почти пугающим.
Оно холодом спустилось по горлу куда-то в живот, скрутилось там, подобно змее. Если Оля повторяет слова Леты, то они должны быть знакомы.
Но разве Лета может быть связана со всем этим?
Сердце забилось быстрее, руки похолодели. Вера вцепилась ими в юбку, потом разозлилась на саму себя, отпустила ее, положила на землю — почти ледяную, еще не понявшую, что началась весна, покрытую жухлой прошлогодней травой.
— Где сейчас Ян? — повторила вопроса Вера.
— Мы же договорились, — напомнила Оля. — Вопросы только про денежки.
— Ян сейчас находится там, где стоят ваши станки?
— У нас нет станков, — покачала головой Оля. — Только волшебные кисточки и напильники.
— Вы сбываете монеты, значит, станки должны быть.
— Может да, а может нет, — она пожала плечами. — А может быть, ты не знаешь, что ищешь.
Ну как же Вере это надоело! Почему никто не может прямо ответить на ее вопросы, почему обязательно нужно говорить загадками?
— А что я должна искать? — спросила она и в этот раз уловила в своем голосе злость.
— Посмотри туда, — Оля махнула рукой в сторону реки. — В ней утопили старика Портнова. А его дочурка хочет прибрать к своим белым ручкам дело, ты знала об этом? Потому и носится по городу, обивает пороги, не хочет, чтобы ее тоже укокошили.
— И что я должна увидеть? — непонимающе покачала головой Вера. У горла собрался комок, мешающий говорить, он выжигал кожу изнутри, царапался о гортань.
— Ян ведь искал похоронную монетку, — фыркнула Оля. — Думал, что я ему про нее расскажу.
— Похоронную?
— Волшебную.
Комок начал жечь сильнее. Вера закашлялась и на мгновение прикрыла глаза, чтобы прийти в себя.
— И вы думаете, что я поверю в такое... — начала она, а вслед за этим Василиса спихнула ее со всей силы в реку.
Вера попыталась за что-то ухватиться, но руки поймали только воздух. Она кувыркнулась, больно ударилась поясницей о камень и упала в реку. Здесь, у откоса, она была глубокой — а еще ледяной.
Юбка потянула ее на дно сразу, руки замерли и перестали двигаться. Вера попыталась ухватиться за что-то, чтобы перестать погружаться ниже, но земля была рыхлой, на ней ничего не росло, а фокусироваться на чем-то становилось все сложнее. Только горло все еще жгло, возможно, он непролитых слез ужаса и боли.
Интересно, было ли хоть слово Оли честным? Она знала, что Ян хотел узнать про монету, значит, они встретились.
Остается надеяться, что Матвей сможет его найти.
Мысли ворочались тяжело, руки двигались в воде все медленнее. Она медленно плыла куда-то по течению и уже почти ничего не видела.
Вдруг она почувствовала под ногами дно, а какое-то маленькое течение вытолкнуло ее чуть выше. Она ударилась локтями о каменистый склон, ухватилась за них, царапая пальцы, потянулась выше. Руки не хотели слушаться, но Вера твердо решила, что просто так она умереть не должна.
Она еще не поругалась с Летой.
И не услышала ее объяснения.
Она выползла на берег сильно ниже того места, где Оля столкнула ее вниз. Моста тут не было, только одинокая лодка чуть дальше по течению. Странно, что ее вообще занесло сюда — откуда вообще в Днепре такие сильные течения так близко к городу?
Она сидела на берегу и пыталась найти в себе силы встать, чтобы вернуться. Закашлялась, выплевывая воду, которой успела наглотаться. Голова болела и кружилось, но она была жива — и это оставалось главным.
Вера убрала от лица пряди волос и охнула, ощутив что-то очень горячее на шее. Это был кулон Леты — тот самый, который, как она обещала, должен был ее защитить. Он раскалился и оставил у ключиц небольшой ожог, но руки у Веры дрожали слишком сильно, и снять она его не смогла.
Теперь Лета точно должна была ей все объяснить.
— А я говорила, — чуть выше на берегу стояла Василиса — теперь уже в платье и в длинном пальто, которое развевалось на ветру.
Вера закашлялась и с трудом поднялась: покачнулась, но удержалась на ногах.
— Меня не в первый раз пытаются убить.
— Но, думаю, в первый это была сумасшедшая девчонка.
— Что тебе надо? Позлорадствовать? — покачала головой Вера.
— Я вообще мимо проходила.
— И случайно решила спуститься к речке.
— Ты злишься не на того человека, — вздохнула Василиса. Она выглядела вполне искренне расстроенной, но пока что Вера хотела только скинуть ее в речку рядом с собой.
— А на кого должна? — хмыкнула она.
— На Лету, — это звучало как само собой разумеющееся.
— Она ничего плохого мне не сделала.
— Она тебя использует! Ты думаешь, на нее работает только Оля?
— А кто еще?
— Тебе же Лидия Романовна рассказала про Лелю, почему ты не проверила ее?
— Что вообще можно найти про девушку, от которой осталось только имя?
Вера стояла на берегу, замерзшая и несчастная, обнимала себя за плечи, чтобы хоть немного согреться. Василиса была безжалостна — не подошла ближе, не дала пальто. Неужели так сложно сказать прямо? Если есть подозрения — их нужно озвучивать!
Ведь Вера не умеет читать мысли...
Конечно, она думала о том, что Леля могла что-то сделать Мыльникову. Слишком уж подозрительным был тот эпизод с речной водой — жгуче холодной, как успела выяснить Вера. И почему только купец ее так боялся?
А еще была Любовь. И Лад. Все имена ласковые, летящие, похожие на прикосновение шелка к ледяной коже. Но что между ними общего? Служанка, дворянка, порывистый юноша, бросившийся защищать Марьину.
Ну что за глупая мысль, что они могли стоять за Летой. Как бы она это провернула? И, что важнее, зачем?
Купцы сбывали фальшивые деньги: через рынок, может быть, и через цирк, если Оля правда знает Лету. Убили их, скорее всего, из-за того, что они нарушили какие-то соглашения. Но ведь все эти трое появились в разное время, и тогда никто не умер.
Голова отказывалась думать, Вера хотела только переодеться во что-нибудь сухое и убраться от реки подальше. Лучше сначала все же убраться от реки.
— Ты не понимаешь, — с обвинением в голосе сказала Василиса.
— Почему ты не скажешь нормально?
— Потому что я не могу! — голос Василисы сорвался, и Вера поняла, что та плачет. — Не могу! Я пообещала молчать.
— Тогда прекрати приходить ко мне и требовать помощи, — Вера собралась с силами и прошла мимо нее. — Я найду ответы сама. Тогда, когда захочу.
***
Первый пойманный на улице извозчик пришел в ужас, когда она увидел ее. Вера знала, что представляет не самое воодушевляющее зрелище — злая, уставшая, замерзшая.
— У ваш муж... — начал печально извозчик.
— Заплачу больше, еще сможете доехать за полчаса, — оборвала она его.
В гостинице она переоделась: достала из сумки юбку с разрезом, хватит с нее этих широких и неудобных. Она-то думала, что это будет просто! Найти фальшивомонетчиков, отыскать их оборудование, все передать полиции. Никто же не предупреждал, что ее сначала попытаются задушить, а потом утопить.
Все тело болело, и очень хотелось остаться в номере, но Вера знала, что если не решится сейчас, то потом станет сложнее. Она завернулась в шарф, надеясь, что тот согреет ее, пока она будет бежать до цирка, и снова вышла наружу.
Цирк днем казался ей совсем пустым — снова не было ни души. Казалось, что артисты выступают на сцене, а потом растворяются в предрассветной дымке, чтобы вернуться ночью. Была только Лета — и, возможно, Ульяна. Ведь их Лета видела, помнила их лица, а остальное — сплошная смесь лиц.
Она пошла прямо к фургончику Леты.
Вокруг стояла плотная, вязкая тишина, а по земле стелился легкий туман. Этот день почему-то был особенно холодным, хотя, возможно, просто Вера так и не смогла согреться после купания в реке.
Она пошла в шатер — и ее так никто и не остановил. В этот раз трибуны были пустыми, а арена все еще слабо мерцала от блесток, в которые превратилась Лета. Где вообще можно найти теперь то, что Вере нужно? Где бы они это оставили?
Может быть, стоило пойти в фургон Леты, но почему-то казалось, что та ей этого не простит.
Вера прошла глубже в шатер, туда, откуда выходили на арену артисты. Здесь стояли тумбы для животных, лежали ленты. Едва ли хоть кто-то бы додумался хранить такие вещи в шатре, но с какого фургона ей стоило начать?
За ее спиной что-то грохнуло, Вера подпрыгнула от испуга, оглянулась, но ничего не увидела. Нужно было возвращаться.
Она почти выбежала из шатра и начала дергать за ручки всех фургонов подряд — сначала пыталась стучать, а потом уже открывать двери, но ей никто не отвечал, а двери не открывались.
На пятом фургоне Вера решила, что может попробовать ее вскрыть — вытащила из прически шпильку, покрутила ее в замочной скважине. Замок щелкнул, но дверь так и не открылась.
Будто все эти двери не были настоящими — просто ручка в цельном куске дерева. Вера заозиралась в попытках найти фургон, который бы отличался от других, не был простой деревяшкой. Может быть, раскрашенный, может быть, больше по размеру.
И тогда она поняла, что заблудилась. Отсюда не было видно даже шатра — только бесконечные ряды одинаковых маленьких фургонов, туман, лужи на дорогах. Не было видно ни ограждений, ни города. Не было ничего, кроме цирка вокруг.
— Ты ищешь это? — вдруг услышала она голос за спиной. Лета.
— Что... — начала Вера, оборачиваясь.
Лета стояла совсем близко — в паре шагов, но Вера не слышала, как она подошла. Сегодня на ней было черное платье в пол — оно волочилось за Летой по лужам, но каким-то непостижимым образом не пачкалось.
Лета держала в руках монеты и перебрасывала их, жонглируя. Она ведь обещала Вере показать, верно?
А потом, одну за другой, уронила их на землю.
Золотые.
— Никто не будет подделывать золотые, это глупо, — покачала головой Вера. Их же поймают в первом же трактире! Но не поймали, напомнила она себе.
— Значит, я самая главная дурочка на свете, — признала Лета. С такой легкостью, которую бы никогда не обрела Оля — та стеснялась шутить, а от того выходило у нее почти мучительно. А вот Лета правда признавала, что она глупа — и открыто улыбалась.
— Я видела и другие фальшивые деньги, — стоило опуститься и собрать деньги, но Вера не хотела разрывать зрительный контакт. Сегодня ее уже попытались утопить, и повторения не хотелось.
Лета фыркнула.
— Это просто отвод глаз. Потому что да. никто не будет делать золотые фальшивки, а потому их будет так просто сбыть.
Из-за черного платья кожа Леты казалась совсем бледной, даже волосы будто бы стали более тусклыми. Она стояла неподвижно, будто бы почти не дышала, и Вера не знала, что ей говорить дальше.
Обвинять? Потребовать объяснений? Сказать, что Лета арестована?
Но ведь у нее нет ничего, кроме слов Оли и самой Леты. Пока нет ничего, и она обязана найти то, что докажет их виновность.
— Ты не понимаешь, — вздохнула Лета. — Все еще не понимаешь, хотя я много раз показывала тебе.
— Что именно? — настороженно уточнила Вера.
Лета ей беспомощно улыбнулась.
— Чудо.
— Оля тоже говорила об этом, — кивнула Вера. — Что монеты волшебные, но это же...
— Чушь, — Лета рассмеялась. — Чудо и чушь, все верно. Как и золотые фальшивки.
— Я правда не понимаю, — покачала головой Вера.
— Ты должна найти ответы, — Лета пожала плечами. — Потому что для этого ты сюда приехала.
— Ты можешь мне их дать?
— Это будет нечестно. Ты же у нас следовательница, — и Лета ей подмигнула. — А я преступница, почему же я должна давать тебе подсказки? Я не волшебный волк из сказки, чтобы помогать Ивану-царевичу найти невесту.
— А кто ты?
— А вот это хороший вопрос! — обрадовалась Лета, и ее глаза наконец-то по-привычному засверкали. — Я, скорее, Баба-Яга, которая может направить царевну туда, куда ей нужно идти.
— Снова сказки, — упрекнула ее Вера.
— Конечно! Я же фокусница. И у меня для тебя есть еще один, Лета покачала рукой в воздухе и достала из него ключ. — Думаю, ты знаешь, для чего он нужен.
— Ты не боишься, что я найду что-то, после чего тебя отправят в тюрьму? — удивилась Вера.
Лета рассмеялась — ее смех напоминал звон хрусталя, легкий, взволнованный. Будто бьется стекло.
— Ты совершенно точно что-то найдешь, но что делать с этой находкой, ты сможешь решить только тогда, когда поймешь, что она значит, — она чуть склонила голову. — Я надеюсь, ты меня простишь за то, что я не показывала тебе это раньше. Я не хотела и теперь, но раз Оля чуть не утопила тебя в реке... — она замолчала. — Считай, что я хочу извиниться.
Вера уже открыла рот, чтобы снова посетовать на загадки, как Лета развернулась и ушла. Медленно, спокойно, почему-то совершенно уверенная, что Вера не станет ее догонять.
Вера и правда не стала — она провожала Лету взглядом и сжимала в руке ключ. Интересные, конечно, у нее способы извиниться.
А потом она повернула голову и увидела фургон Леты — хотя знала почти наверняка, что раньше его там не было.
Дверь поддалась легко, и она зашла внутрь.
Без Леты он казался более тусклым, более тихим. Будто он застыл в ожидании хозяйки — свет был выключен, звезды на потолке не горели теплотой, подушки казались холодными. А ведь совсем недавно Вера чувствовала только мягкое, взволнованное счастье, находясь тут.
Вера знала, что ключ был от сундука — такой же большой, массивный, явно очень старый.
— Прости, — прошептала она, почему-то почти уверенная, что Лета ее услышит, и откинула крышку.
Она вынимала из сундука платья, туфли, свертки с тканями, мешочки с сережками, красивые расшитые кокошники, деревянных кукол, а они там все не заканчивались и не заканчивались. Пришлось даже опустить руку в попытках найти дно, но встретила она только новые слои ткани. Скоро весь пол был завален вещами, а перевернуть сундук Вера так и не смогла — он оказался слишком тяжелым.
Сначала она думала, что там Лета будет хранить формы для отливки монет или краски для кредитных билетов, но ничего похожего ей так и не встретилось.
Вот оно какое, чудо.
Лета действительно много раз ей его показывала — и когда они вместе ходили по цирку, и на своих представлениях, и даже когда она забрала у солнца луч на подвеску.
Что из всего этого было настоящим чудом, а что фокусом?
Когда они только познакомились с Яном, он тоже показывал ей фокусы — и она тоже тогда верила, что это настоящее чудо. Она не понимала, как он может так тасовать карты, что выходят нужные масти, как в шляпе может прятаться голубь, как из-за уха можно вытащить монетку.
Но чудеса Леты были другими — это всегда был всплеск счастья, света, любви к миру. Будто она немного его меняла каждый раз, когда создавала новое волшебство, и мир охотно ей в этом помогал.
Вера сидела у сундука, сложив руки на его стенку, и размышляла. Почему-то понимание того, что Лета могла создавать настоящие чудеса, не удивило ее. Будто она всегда это знала, просто не верила, что кто-то на такое способен.
И что теперь ей делать с этим пониманием? С ожогом от кулона на шее, с фургоном, стоящим в огромном туманном поле, с сундуком, у которого нет дна?
Что Лета хотела, чтобы она тут нашла?
— А если... — Вера еще раз запустила руку в сундук в надежде, что дно все же появится. Снова ткань, какие-то коробки, черепица, ветви дерева...
Черепица и дерево?
Это было безумным решением — но Вера за последние дни сделала много подобных, поэтому ей казалось, что мир простит ей еще одно. Она глубоко вздохнула, а потом перекинула ногу и залезла в сундук целиком.