Хрустальные монеты

— Мне это кажется чушью, но один человек посоветовал рассказать, — Лидия Романовна стояла на пороге, суровая, собранная, строгая. Вера медленно кивнула.

— Да? Что?

— Мой брат ссорился со служанкой незадолго до своей смерти.

— Из-за чего?

— Глупость полная, — Лидия Романовна передернула плечами. — Она воду из реки принесла. А он испугался почему-то, разозлился очень сильно.

Вера приподняла брови.

— Вы уверены, что ссора была именно из-за этого?

— Нет, — призналась Лидия Романовна. — Но я никогда в его отношения со слугами не лезла, думала, что разберется сам.

— Она все еще у вас работает?

— Он ее разжаловал через пару недель после того случая.

Вера задумчиво кивнула.

— И вы не скажете, кто дал совет рассказать мне?

— Не скажу.

Но этот кто-то, должно быть, обладал большим авторитетом, раз Лидия Романовна примчалась с самого утра. Вера ни за что не уличила бы ее в небрежности, но что-то и в позе, и в наряде Мыльниковой говорило о том, что она спешила.

Может быть, боялась передумать.

— Не думаю, что получится ее найти, — покачала головой Вера.

— У нее имя было очень красивое, — Лидия Романовна поджала губы, явно недовольная тем, что Вера встретила новости без должного воодушевления. — Леля.

Прямо как божество любви в «Снегурочке».

— Мало ли, кого так зовут.

— Надеюсь, мои слова вам помогут, а я, пожалуй, пойду, — сухо сказала Лидия Романовна и, не дожидая ответа Веры, развернулась и вышла за дверь.

Леля, значит... Это имя зацепило собой второе в памяти Веры — а ведь у дуэлянта из истории Марьиных имя тоже было интересное, красивое, как из былины. Лад, кажется?

Вера помнила это, потому что еще в первый день перелистала много бумаг по делам смертей купцов, а имя было необычное. Она зацепилась за него, как за яркую миниатюру в рукописи, и теперь оно снова всплыло в памяти.

Лел она найти не может, а вот Лада — вполне. В конце концов, это же, скорее всего, человек знатного рода, он должен был откуда-то приехать и должен был куда-то деться.

Начать Вера решила с собственной гостиницы.

Она вышла в холл, потопталась там в ожидании работника, радостно улыбнулась, когда он, видимо, поняв, что прятаться бесполезно, выполз за стойку. Это был тот самый несчастный мальчишка, который ее заселял.

— Скажите, пожалуйста, а можно ли у вас посмотреть записи о постояльцах? — поинтересовалась Вера.

— Госпожа, — жалобно затянул мальчишка.

— Можно или нет?

— Надо поискать, — хмуро отозвался тот.

— Ладислав, — Вера покусала губу. — Искрицкий. Должен был останавливаться примерно год назад, может быть, чуть больше, летом.

Скорее всего, поиск ничего не даст — но пусть мальчишка потрудится! Скорее всего, кем бы этот Лад ни был, он останавливался у своих знакомых, и теперь ей светит только найти билеты или подорожные на его имя. Но они, скорее всего, давно утеряны.

Интересно, если вернуться к Марьиной, та согласится рассказать про Лада больше? И кто его еще мог знать в городе?

Вера была уверена, что Василиса знала — но спрашивать ее едва ли имело смысл. Она снова начнет темнить и увиливать. Или, чего доброго, снова натравит на нее кого-то.

Конечно, у Веры не было доказательств, что убить ее хотела именно Василиса, но такой возможности исключать было нельзя, а потому пока что стоило ограничиться своими собственными ресурсами.

Мелькнула мысль спросить Лету, но ее Вера отмела — не хотелось, чтобы та была еще больше в курсе расследования. Хотя куда уж больше! Иногда Вере казалось, что по ночам Лета обращается в летучую мышь и летает по городу, собирая сплетни.

Тогда Вера решила съездить к Нине Егоровне.

Та приняла ее с радостным волнением, заулыбалась, сначала долго взволнованно стояла на пороге, а потом суетливо пригласила в дом.

— Только у нас не убрано, — извинялась она. — Мы вас не ждали.

— Я ненадолго, — покачала головой Вера. — Хотела только спросить про одного человека.

— Да? Про кого?

— Вы знаете, что муж Марьиной Елены Генриховны участвовал в дуэли? — Нина Егоровна чуть побледнела и медленно кивнула. — А знаете, с кем?

— Да! — она робко улыбнулась. — Он был однажды у нас в гостях, очень приятный юноша... Как же его звали? Не помню.

— Лад.

— Какое же диковинное имя, — закивала Нина Егоровна. — Я тогда также подумала. Он такой красивый был, знаете? Как оловянный солдатик из детских игрушек. Тонкий, совсем мальчишка, а волосы светлые и вьются так нежно, — она сцепила руки в замок и прикрыла ими рот. — Такой чудесный мальчик.

— Он был знаком с вашим мужем?

— Кажется, они договаривались о чем-то, — Нина Егоровна напряженно задумалась, и ее лоб прорезала складка. — Они подписывали договор какой-то, помню, у мужа все манжеты как обычно в чернилах были.

— С Ладом? Или тот просто привез чей-то чужой?

— Не знаю, — покачала головой Нина Егоровна. — Может быть, от Марьиных? Но я не уверена, были ли у них торговые договоры.

— А где он жил, этот Лад, знаете?

— Мне казалось, что у Марьиных, но я не уверена, — Нина Егоровна несчастно пожала плечами. — Мне так жаль, что я не могу вам ничем помочь! Вам, наверное, это так важно?

— Нет, на самом деле, не особо, — Вера постаралась мягко ей улыбнуться. — Просто хотела уточнить.

— Думаю, на все вопросы вам ответит Елена Генриховна.

— Она не очень настроена отвечать на вопросы.

— Раньше она была добрее, — улыбнулась Нина Егоровна. — Это все смерть мужа.

— Вы дружили?

— Были знакомы, — она вздохнула. — У меня не было подруг, я не уверена, что замужней женщине можно их иметь.

— А почему нет? — удивилась Вера. — На вас лежит какое-то проклятие? Если вы с кем-то подружитесь, то уснете на сотню лет?

Нина Егоровна устало улыбнулась.

— У вас все так просто. Но вы никогда не были замужем.

— А почему вы уверены в этом? Я же могу просто не носить кольцо или быть вдовой.

— Замужество... всегда меняет женщину. А по вам видно, что вы всегда были только за саму себя, — Нина Егоровна вздохнула и опустила взгляд на свою юбку. — Это не плохо, просто... по-другому.

— Я все еще думаю, что это никак не связано с дружбой, — возразила Вера. — Подумайте об этом, а мне пора идти.

Интересно, а Лидией Романовной кто-то из этих двоих общался? И кто еще мог знать про Лелю, и, что более важно, про то, что для Веры это может быть важно?

На ум приходила только Василиса — если та снова решила помочь в своей странной манере. Не доверяет, но дает подсказки. Как будто Вера собачка, бегающая за косточкой!

Она поймала извозчика и отправилась к Матвею. Он обещал изучить все бумаги, которые достались им от купчих — и Вера с огромной радостью сбагрила это неприятное дело ему.

Ян бы, кстати, никогда не согласился возиться с бумажками. Воспоминание о нем пронзило сердце острой тоской.

Вера злилась, что они до сих пор ничего не нашли. Злилась, что Ян не вернулся. Злилась, что задание, которое должно было быть простым, обернулось во всю эту суматоху.

И боялась, безумно за Яна боялась.

Не уберегла, не спасла, не была рядом, когда это оказалось нужно. Это ведь она притащила ему на службу — а значит, была обязана защищать. И вот, у нее все хорошо, а Ян лишь черт знает где.

А ей его не хватало — его болтовни, ворчания на все на свете. Его непоколебимой уверенности, что у Веры все получится.

Через несколько минут Вера уже барабанила в дверь Матвея, второй рукой насухо вытирая рукавом слезы.

Тот открыл после третьего удара, когда этажом ниже кто-то уже начал ругаться на шум.

— И снова ты, — хмуро констатировал он.

— И снова я, — кивнула Вера. — Ну, как успехи с бумагами?

Матвей все еще выглядел уставшим. Он что, по ночам вагоны разгружает? Вера придирчиво осмотрела бардак в его закутке — вещи валяются в разных углах, на полу стоит чашка с кофе, постель в беспорядке.

— Я почти все посмотрел, — отчитался Матвей.

— Всю ночь сидел, что ли?

— Нет, — он так широко зевнул, что Вера не поверила.

Она села за стол, взяла в руки первую стопку бумаг.

— И что выяснил?

— Я думаю, они сбывали фальшивые деньги, — Матвей сел прямо на стол. Вот и нельзя неужели поаккуратнее? Вера едва успела спасти еще одну стопку бумажек рядом. — Они пытались их сбыть. Поэтому суммы покупок такие большие.

— Разве в этом есть смысл? Чтобы фальшивомонетчики сбывали свои деньги через нескольких купцов? Разве не проще просто прийти на рынок?

— Суммы были очень большие, — объяснил Матвей. — Просто на рынке такие товары не купить.

— Глупости какие-то, — покачала головой Вера. — У нас были похожие дела, там всегда действовали аккуратно...

— Так тут тоже, судя по тому, что их до сих пор не поймали.

— Но чтобы столько именитых людей!

— Нужно найти того, кто все это организовывал, — предложил Матвей. — А там пусть расскажет все, что знает.

Проще сказать, чем сделать.

— Чаще всего это рынки, — начала Вера. — Начнем оттуда, дальше пойдем по трактирам, театрам и...

— И в цирк, — кивнул Матвей, и по его взгляду Вера поняла — он чувствует все ее душевные метания.

— И в цирк, — покорно закончила она.

Это всегда было простой частью работы — года четыре назад она также искала рынки сбыта фальшивых денег в Петербурге. Прийти в места, где из-за спешки никто не смотрит на деньги, которые им подсовывают, покрутиться там пару дней, выловить первые фальшивки, проследить за теми, кто их принес. Иногда выходило медленно, но чаще всего она сталкивалась с новичками, которые едва-едва начали пытаться, а потому терялись, стеснялись, допускали глупые ошибки.

Она прекрасно умела это замечать — и тревогу во взгляде, и судорожные попытки разгладить фальшивую бумажку, и слишком быстрый шаг.

Сейчас она шла в толпе уверенно, оглядываясь по сторонам, пытаясь вычислить самых бедных торговцев, а потому самых надежных для тех, кто хотел сбыть деньги побыстрее. Богатые и поднаторевшие в вопросах торговли могут заметить, а вот сами не чистые на руку или новенькие пропустят.

Матвей тащился за ней, явно не привычный к шуму и суете толпы. Пару раз он случайно врезался в прилавки, один раз его за это огрели корзиной по спине, потом он неловко наступил на чей-то подол, и Вере пришлось схватить его под руку и повести за собой.

— Ведешь себя как слон в посудной лавке, — отругала она его.

— Я вообще в эту часть города старался не заходить, — признался он, и Вера против воли весело фыркнула.

Они прошли еще раз лавок, и тут Вера нашла, что ей нужно — маленькая, почти неприметная лавка, продающая шляпки. А рядом — такая же небольшая с пуговицами.

— Я пойду туда, — она кивнула в сторону шляпок. — Если не получится с первого раза, то это ничего страшного, обычно нужно около трех дней, чтобы найти нужное.

— Прямо как в сказке, — проворчал Матвей, но сам отошел к прилавку с пуговицами.

Вера пересмотрела все шляпки — они были довольно дорогие, но все одинаково безвкусные, потом отошла к лавке с лентами. Приходило не очень много людей, пара скандальных женщин в перешитых старых платьях, какой-то мальчишка, сказавший, что ищет подарок для матери.

Вера дошла до лавки с сережками.

— Извините, а сколько стоят эти? — она наугад выбрала пару. Массивные, с красными стеклышками.

— Рубль, — ответила ей продавщица томным голосом. От нее удушливо пахло духами, и Вера очень постаралась не закашляться. — Но, милочка, вам они не пойдут.

— Почему? — удивилась Вера.

— Вы, может быть, и старая дева, но жениха себе еще найти можете, а такими серьгами состарите себя еще лет на двадцать.

Серьги правда были, скорее, для вдовы семейства, чем для девушки ее возраста, но теперь Вера из упрямства захотела забрать именно их. Некрасивые, наверняка очень тяжелые, а через пару недель носки позолота сотрется и останется только рыжая медь.

— Я для подарка выбираю, — соврала она.

Женщина недовольно фыркнула, но ничего не сказала.

— Тогда берите.

— У меня только пять рублей, — Вера положила на прилавок бумажку, начиная искать глазами Матвея. Тот стоял в ряду с гребнями и зеркалами. А женщина тем временем завозилась, залезла в ведро с правой стороны прилавка, и в нем зазвенели монеты.

— Нате, — она бросила четыре серебряные.

— Спасибо, — поблагодарила Вера, быстро собрала деньги, схватила сережки и отошла.

Пока она добиралась до Матвея, успела незаметно покрутить в руках каждую и выяснила, что как минимум две фальшивые, поэтому улыбалась все радостнее.

А вот Матвей встретил ее встревоженным взглядом.

— Что случилось? — сразу спросила она. А он лишь покачал головой.

— Ничего такого.

— Тот продавец смотрит на тебя очень неодобрительно, — Вера заглянула ему за плечо. — Что ты ему сказал?

— Ничего, — повторил Матвей. — Держи, — он ссыпал ей на руку еще несколько монет. — Проверь их тоже.

Вера вздохнула, снова взяла его под руку и повела к выходу. В этот раз Матвей шел совсем покорно, а выглядел совсем затравленным, что не вязалось с его прежней непоколебимой уверенностью в себе.

Едва они вышли за пределы рынка, Вера зашла за поворот и достала найденные монеты.

— Две фальшивые, — рассказала она. — Остальные нужно еще проверить, но результат и так ясен.

— Нам нужно будет туда вернуться? — кисло поинтересовался Матвей.

— Чтобы узнать, откуда они берутся, — кивнула Вера. — Но нам нужно будет идти по отдельности. И чтобы я тебя отпустила, мне нужно понять, что там случилось.

— Это не имеет никакого отношения к расследованию, — он снова начинал злиться, прямо как кот, которому наступили на хвост.

— Все, что касается тебя, в данный момент имеет отношение к расследованию, — сурово ответила Вера и с радостью услышала в своем голосе нотки, которых обычно так боялись ее петербургские коллеги.

Матвей бросил на нее возмущенный взгляд.

— А я вот в твою жизнь не лезу, хотя ведь мог бы, — с угрозой ответил он, но Вера уловила в его тоне неуверенность и поняла, что уже победила.

— Лезь, — легко разрешила она. — Расскажешь потом, понравилось ли тебе, — и посмотрела на него еще более требовательно. — Так что?

Матвей удивленно на нее посмотрел, но только покачал головой.

— Я им не очень нравлюсь.

— Это я заметила. Почему?

— Потому что раньше я занимался воровством.

Вот это новости! Матвей, вероятно, понял, что она очень сильно удивлена, и рассмеялся.

— Не очень долго, чуть меньше месяца. Вор из меня вышел не самый удачный, но меня запомнил один торговец, а потом рассказал остальным. А Смоленск не очень большой город, поэтому...

— Почему ты не уехал?

Матвей склонил голову.

— Не ожидал, что ты задашь именно этот вопрос, — признался он. — Ты же такая правильная... Я не смог, у меня не было денег.

— Но теперь они есть.

— Ты же была у меня в квартире, разве похоже, чтобы у меня были деньги? — с горечью фыркнул Матвей.

— Но ты же сыщик, тебе же за это платят, — Вера покачала головой. — Я узнавала, тебя действительно нанимают, не очень часто, хотя теперь я понимаю, почему, но все же.

— Если ты переживаешь, что я содержу сеть фальшивомонетчиков, то не переживай, — попытался уйти от ответа Матвей, но Вера покачала головой.

— Рассказывай до конца, если начал.

Он выглядел жалко — уверенность из взгляда пропала совсем, после толкотни в толпе волосы распрепались, а пиджак помялся. Вера могла бы сказать, что ей было его жалко, но ей не было.

Но она должна понять все правду, если хочет, чтобы дальше их сотрудничество прошло гладко.

— Я отдаю почти все в приют, — а вот такого ответа она не ожидала. — Я сам вырос в похожем и знаю... — он отвел взгляд. — Как там плохо может житься.

— Ты вырос не в Смоленске?

— Нет, я приехал сюда уже потом, — но прежде, чем Вера успела открыть рот для нового вопроса, он покачал головой. — Но про это я уже рассказывать не собираюсь.

Вера вздохнула.

— Хорошо, — она несколько минут промолчала, собираясь с мыслями. — Значит, ты не идешь на рынок, а идешь следить за домом Портновых. Я хочу знать, когда туда приходит Василиса и как встречается со своим братом.

— А ты останешься тут одна? — недоверчиво уточнил Матвей.

— И завтра днем уже буду знать, где находится оборудование, — уверенно кивнула она.