Хрустальные монеты

Лишь я, девушка, заснула,
Стучит дружок под окном.
Я с гневом, с гордостью вскричала:
— Уж кто смеет стучать?
— Я, мальчишка, мальчик, отвечаю,
Я, мальчишка, чуть дышу:
В темном лесе заблудился,
Перезяб я, с холоду дрожу.
Я при этом горечке, несчастье
В нову горницу пущу,
Я на новую кроватку
С собой спать я положу;
Я своими теплыми руками
Я холодные ручки жму,
Черну шляпу со кудрями
К ретиву сердцу прижму.

Сначала Веру познакомили с маленькой фокусницей — все звали ее Яблонька, а настоящее имя она так выяснить и не успела. Яблонька была тоненькой девочкой с двумя кривыми хвостиками — она лопотала быстро-быстро, так что Вера понимала ее, скорее, по интонации, чем по самим словам.

Она бегала в платье, закрывающим и руки, и ноги — длинном, блестящем, очень нарядном.

— Ее принесли на порог цирка, — рассказала Лета, когда девочка убежала, чтобы найти кукол, которых обещала показать Лете. — Выступать начала годика в четыре, как мне говорили.

— У нее очень красивый наряд, — Лета улыбнулась этим словам.

— Я его сшила. Раньше ее выводили на манеж в короткой юбочке, но разве можно так поступать с маленькой девочкой? Я сказала, что не буду выступать, пока ей не разрешат другое платье.

Вера задумчиво кивнула.

— Это очень правильно.

— Но взрослых выступающих так уже не спасти, — покачала головой Лета. — Я очень старалась, но не всегда получается. Но сейчас у нас платья уже не такие... Откровенные.

— Правда? — Вера весело приподняла брови.

— Прекрати, ты же прекрасно понимаешь, о чем я.

Они стояли у фургона Яблоньки, и Лета держала ее под руку, будто боялась, что Вера шагнет в туман и исчезнет. Зонтик они на этот раз взяли циркой — на нем желтые полосы чередовались с красными, его можно было покрутить, и тогда происходило маленькое чудо — они сливались в блестящий оранжевый вихрь.

— Воть! — Яблонька впихнула Вере в свободную руку сразу трех кукол. — Маша, Палаша и Таша.

Куклы правда были как будто сестренками — с толстыми косами, в сарафанах, один зеленый, другой синий, третий желтый.

— Прекрасно, — улыбнулась Вера. — А чем они занимаются?

— Они делают воздушный колабль! — гордо сообщила девочка. — Чтобы долететь до луны. Лета говолит, они... — девочка задумалась, вспоминая слово, — изобле... лательницы.

— Изобретательницы, — рассмеялась Лета.

— А меня возьмете с собой? — поинтересовалась Вера. Яблонька с готовностью кивнула.

— А вы чего на пороге торчите? — к ним подбежала высокая крепкая женщина с коротко остриженными волосами. — Вас что, не позвали?

— Мы просто пойдем скоро дальше, — объяснила Лета. — Я знакомлю Веру с цирком. Вер, — она чуть развернулась, чтобы лучше было видно пришедшую, — это Татьяна, наша жонглерша. А это Вера, — и Лета улыбнулась, весело и чуть загадочно. — Она воительница.

— Чушь какая, — возмутилась Вера.

— О, не переживайте, Лета всем дает прозвища, — добродушно рассмеялась Татьяна. От дождя ее короткие волосы топорщились во все стороны, но она все равно была красавицей — ладная и сильная, в широкой рубахе, выпущенной из штанов. А как она должна быть прекрасна на манеже!

— Но все равно...

— Хорошо, она не воительница, она только учится, — закивала Лета, а потом спросила у Татьяны: — Вы уже закончили репетицию? Где Коля?

— Он хотел дойти до лошадок, кажется, — Татьяна придирчиво осмотрела Веру. — А ты тоже могла бы стать жонглершей, не хочешь остаться у нас?

Вера смущенно покачала головой.

— Я не умею.

— Так ведь научиться проще простого! Пойдем-ка, — Татьяна втащила их в фургон, где уже сидела Яблонька и раскладывала на сундуке кукол.

Лета сложила зонтик и прислонилась к дверному косяку. Вот ведь! Хотя бы попробовала бы защитить честь Веры!

— Я правда... — Вера растерянно взяла в руки два шарика, который вручила ей Татьяна. Они были совсем легкими и холодными, сделанными то ли из дерева, то ли плотно склеенной бумаги. Вера рассматривала звезды, нарисованные на них красками.

— Перебрось шарик из одной руки в другую, — предложила Татьяна. Вера неловко подкинула его и чуть дернулась вперед, когда он полетел не просто вверх, а еще и куда-то в сторону. Смущенно заправила за ухо выбившуюся прядь волос, бросила взгляд на Лету.

Та только заговорщически улыбалась.

— Все? — с надеждой спросила Вера.

— А теперь два шарика.

Второй предсказуемо улетел в угол. Вера попробовала еще раз, и в этот раз его поймала Лета.

— Это невозможно.

— Подожди, — Лета подошла ближе. — Возьми в руки, — она коснулась своими запястий Веры, легко, почти совсем невесомо. — А теперь нужно понять, что у руки у тебя правда две, бросай, — Вера подбросила шарики совсем низко, боялась, что они прилетят Лете по лицу, но вдруг та потянула ее руки чуть вверх, а дальше случилось самое настоящее волшебство — они оказались на нужных местах ровно в тот момент, когда нужно было ловит шарики.

Вера посмотрела на свои руки, сжимающие оба их, а потом перевела восторженный взгляд на Лету.

— Получилось! — Лета заулыбалась.

— Конечно, я же говорила. Будешь пробовать с тремя? — Вера кивнула. И снова Лета чуть приподняла ее руки, и они легко подхватили шарики, вот-вот готовые упасть на землю.

— А я так пока не могу, — вздохнула Яблонька, которая наблюдала за их уроки. — Но два могу! — и улыбнулась, показав рот без двух передних зубов.

— Покажешь? — Вера присела рядом и передала шарики девочке.

Яблонька с готовностью их взяла, а сама Вера отошла к Лете и на мгновение поймала ее взгляд.

— Смотлите! — девочка подбрасывала шарики гораздо выше Веры и ловко их ловила.

— Умница, — искренне сказала Вера.

— Но ты подумай, — ухмыльнулась Татьяна. — Место всегда найдем, а цирковые платья тебе очень идут.

Вера смущенно вспыхнула и прижала руки к груди. Платье, пусть и было закрытым, все равно казалось ей очень откровенным — оно подчеркивало каждый изгиб ее тела: грудь, талию, бедра. Вера даже не знала, что она выглядит так! И стеснялась рассматривать себя даже в зеркале, а тут на нее смотрели все — и видели, какая она на самом деле.

— Они... необычные, — тихо сказала Вера.

— А ты в них сверкаешь, и идут они тебе больше городских тряпок, — фыркнула Татьяна. Она убиралась на маленькой тумбочке, легко перекидывая в одной руке заколки и баночки помад.

— Спасибо, — взволнованно кивнула Вера.

— Пойдем дальше? — Лета сделала шаг в сторону двери. — У нас тут не два человека, хотя я вижу, что ты уже покорена.

— Я была покорена еще тогда, когда впервые увидела цирк, — признала Вера, спрыгивая из фургона наружу. Лета посмотрела на нее с искренним удивлением.

— Правда?

— Конечно. Он такой... — Вера вздохнула, не в силах подобрать слов. — Особенный.

Даже сейчас, когда он был совсем тихим и сонным от дождя, цирк казался ей живым — он дышал, чуть заметно надувая ткани шатров, он подсматривал за ней глазами нарисованных на фургонах животных, в воздухе чуть заметно пахло жженым сахаром, казалось, что кто-то шепчется и аплодирует вдали.

Интересно, все цирки такие прекрасные по вечерам? А хочет ли Вера ей это знать — зачем, если есть этот?

— Я познакомлю тебя с клоунами, — Лета потянула ее в сторону двух фургонов, расписанных рожицами сказочных существ. — У нас их четверо.

Из фургонов доносился громкий смех — и Вера сама заулыбалась в ожидании.

Все четверо сейчас сидели в одном фургоне и играли в карты: двое мужчин, точнее, совсем юношей, и две девушки. Между ними стояла бутылка с вином, а рядом лежала стопка монеток.

— Победа! — радостно воскликнула девушка с розовыми блестками в волосах, подпрыгнула и прокружилась на месте. — Третья подряд! — она увидела Лету и захлопала в ладоши. — Будете играть с нами?

Лета посмотрела на Веру, а та пожала плечами. Почему и нет?

— Будем, конечно, — Лета выдвинула откуда-то еще две коробки. — На что играем?

— На желания, разумеется, — сказал один из парней. Он был совсем молодым, веснушчатым, с смешно-картофельным носом.

— Тогда начинаем? — нетерпеливо сказала вторая девушка — такая же веснушчатая и картофельноносая.

— А разве не нужно исполнить предыдущее? — удивилась Вера. Девушка в блестках покачала головой.

— Мы просто записываем, что человек должен нам желание. А исполнить можно когда угодно, — после этого она поймала взгляд второго юноши, с по-вороньему растрепанными волосами, и подмигнула ему. — Сейчас раздам карты.

Вера никогда не умела хорошо играть в карты — сначала считала, что ей это не нужно, а потом карты, как и алкоголь и мотания по ночному городу стали формой ее борьбы против расхлябанности Яна. Раз он позволял себе все это, она была обязана уравновесить, не лезть. Быть той, на кого можно положиться. Той, кто не приносит проблемы, а решает их.

— А чье желание исполняет проигравший? — поинтересовалась Вера, рассматривая свои карты. Одни маленькие.

— Того, кто его победил.

— Но тогда выйти из игры первой невыгодно.

— Конечно! — кивнул рыжеволосый парень. — Надо наоборот держаться как можно дольше.

В первый раз девушка в блестках проиграла рыжей, во второй — вороньему мальчику, чему очень обрадовалась. Вера же к своей собственности радости, выходила из игры в середине, а потому пока не задолжала никому желаний. Оказалось, это довольно интересно — считать карты, выбирать ходы. Она подозревала, что Лета немного жульничала, но решила не разоблачать ее.

В фургоне витал аромат вина, хотя никто не пил, и сахара. Больше всех болтал рыжий мальчишка, самой тихой оказалась его близняшка. Лета же только иногда улыбалась, но на слова остальных отвечала редко.

Вера заметила, что четверо клоунов были почти единым механизмом — они передавали друг другу взгляды, их руки двигались почти одновременно. Они даже иногда заканчивали друг за другом фразы! Как куклы, которыми управляет мастер.

Это было жутко и прекрасно.

А потом Вера отвлеклась — и поняла, что в игре остались только они с Летой Та весело ей подмигнула, и Вера поняла, что все сделано намеренно.

— Ну что? — рыжий мальчишка заинтересованно нагнулся вперед. — Кто кому задолжает желание?

У Веры оставалось две карты — червовый валет и бубновая дама. Она смотрела на Лету напротив — та хитро улыбалась, но ничего на вопрос клоуна не ответила. Скорее всего, у нее два короля. Тузов точно нет, но вот короли... Их Вера не видела.

Лета же обезоруживающе улыбнулась и выложила на стол две шестерки.

— Ну что? — спросила она. Вера покрыла их своими — все еще не веря, что это произошло. У нее не могло быть шестерок, из давно сбросили.

Точно же жульничает! Но зачем?

— Теперь ты должна мне желание, — тихо сказала Вера.

— О, выбирай с умом! Я же фокусница, — Лета пощелкала пальцами, а потом выудила из рукава цветок.

Когда Вера взяла его в свои руки, тот распался на разноцветные ленты, и она ахнула. Лета рассмеялась, видя ее потрясение.

— Играем еще раз? — поинтересовалась девушка в блестках. Лета вопросительно взглянула на Веру.

— А мы можем посмотреть еще? — спросила она, чувствуя волнение.

— Ну конечно, ты же за этим и пришла, — Лета вскочила со своей места. — Мы к вам еще обязательно придем.

Вера вышла наружу первой и раскрыла зонтик, который в очередной раз крутнулся над головой оранжевых вихрем.

— Куда теперь? — Лета встала рядом. От дождя ее волосы завились и теперь топорщились во все стороны, а она даже не пыталась их пригладить.

— К акробатам? Или... — запнулась Вера, видя сомнение на лице Леты. Но та быстро покачала головой.

— Никаких или, пойдем. Просто у нас их много, ко всем мы точно не успеем.

— У вас же сегодня представление, да, — вспомнила вдруг Вера. Ей почему-то казалось, что в цирке время идет иначе — что завтра не наступит никогда, пока тянется бесконечное прекрасное сегодня, полное смеха, шороха тканей и запаха сахара.

А значит, и выступление случится не вечером, а когда-то в совершенное иное время.

— До него еще больше двух часов! Мы все успеем подготовить, дорогая, не переживай, — Лета уверенно пошла вперед. Решительная, точно знающая, что должна сделать. Каждый раз, когда Вера сомневалась, она говорила ей, что все будет хорошо — но откуда Лета могла это знать?

И почему так хорошо понимает, как Вере нужно это подтверждение?

Вера чуть помешкала, потом сообразила, что зонтик у них один, и побежала ее догонять.

— Я познакомлю тебя с девочками, тут недалеко, — Лета завернула куда-то вправо, прошла к скученным фургончикам, повернутым дверям друг к другу, будто они сплетничали.

— Они не все жилые? — уточнила Вера, проходя мимо нескольких.

Лета вздохнула.

— Раньше тут было больше людей, но цирк тоже переживает не самые хорошие времена. Многие ушли.

— А ты хочешь остаться навсегда?

— Я останусь тут навсегда, — кивнула Лета. — Я знаю это, — а потом вдруг лукаво на нее посмотрела. — А что такое?

Вера покачала головой.

— Подумала, что, наверное, это скучно. Ну, жить всю жизнь в одном месте и заниматься одним делом.

— А ты раньше жила не так?

— У меня же разные дела были. И я много ездила по Петербургу. Ты там была когда-нибудь?

— Не-а. Но я и не хочу, там слишком холодно, как мне рассказывали. Я хочу туд, где тепло! И на море. Очень хочу на море, — Лета кивнула самой себе. — Никогда его не видела, но знаю, что там очень-очень много воды, а еще песок. И ракушки! И в них тоже слышно море.

— Думаю, тебя могу отпустить на несколько недель, чтобы ты туда съездила, — Лета покачала головой. — Хочешь, я поговорю с директором?

— Он тут редко показывается. Еще более неуловимый, чем глава отдела полиции, — хмыкнула Лета. — Не выйдет.

— Тогда сбеги, — неожиданно предложила Вера. — А там, на юге, найдешь себе новый цирк.

— Я слишком люблю этот, — Лета неожиданно замерла и внимательно посмотрела на Веру. — Почему тебе так это важно?

Веру этот вопрос застал врасплох.

— Просто... Ты же хочешь этого, почему тогда не попробовать?

— А чего хочешь ты? Почему ты тоже никогда не пыталась этого достичь?

— И почему ты решила, что я уже не достигла?

— Потому что кататься по провинции с балбесом-напарником не кажется пределом мечтаний, — Лета усмехнулась. — Хотя ты, конечно, скажешь, что он не балбес.

Вера покачала головой, не в силах спорить.

— Я рада, что сейчас я тут, — только и сказала она, а потом отвернулась и пошла вперед. — Если нужно было пройти через все это, чтобы оказаться в этом цирке, то я буду готова, — эти слова она сказала совсем тихо, а ветер унес их дальше.

— Что? — переспросила Лета.

— Да так, — Вера махнула рукой. — Сколько у вас сейчас акробаток?

— Семь, — с готовностью ответила Лета, чуть ускорила шаг, чтобы идти с Верой вровень. — Но две еще совсем девочки, они редко выступают.

Они дошли до фургончиков — из одного доносился звонкий смех, и Лета постучалась в дверь.

Им открыла девушка с завитыми в крупные кудри темными волосами. Она накрасила один глаз, подрисовала под ним слезу, и из-за этого теперь казалась одновременно смеющейся и грустной.

— Лета! — восторженно воскликнула она. — Ой, и еще кто-то.

— Это Вера, — после этих слов они вошли внутрь.

На полу сидели еще две девушки и тоже рисовали грим. Одна изображала смех, другая украшала щеки и лоб узорами.

— Какая у нас прелестная гостья! — восхитилась та, которая смеялась. — Хочешь, мы нарисуем что-нибудь и тебе? — и потянула ее за руки вниз.

Лета тоже села рядом и рассмотрела косметику, которая была у девушек.

— Что ты хочешь? — спросила она. Вера смущенно прикусила губу, чтобы не заулыбаться от предвкушения и тревоги.

— А будет не слишком вызывающе?

— Будет очень вызывающе, — заверила ее плачущая. — Ну так что?

— А можно только на щеках?

Лета взяла баночку с красками.

— Закрой глаза, пусть будет сюрпризом, — попросила она. Вера послушно их прикрыла и чуть вздрогнула, когда ее щек коснулась кисточка.

Следующие несколько минут она слышала только смех девушек-акробаток и чувствовала дыхание Леты на коже. По спине бегали мурашки — было так интересно узнать, что же та нарисовала, но еще Вера очень боялась, что кто-то увидит ее такой — в цирковом платье, с рисунками на щеках.

Что же они подумают?

И давно сыщика из Петербурга может себе это позволить?

— Открывай, — велела Лета и поднесла зеркальце.

Оно было с красивой резной ручкой, на которой были изображены русалочки, и Вера его осторожно, будто боялась, что те оживут, стоит их коснуться.

А потом посмотрела на себя — и на мгновение ей показалась что она видит какую-то другую женщину. Чуть моложе, чуть счастливее. На щеках Лета нарисовала ей две луны — будто приложили трафареты, а сверху посыпали блестками, а врг глаз — длинные сиреневый реснички под цвет платья. Такая женщина могла бы выступать в цирке — и Вера, если бы встретила такую на улице, решила, что она самая смелая на свете.

Но пока она только сжала зеркальце и восхищенно вздохнула.

— Так красиво, — прошептала она и поймала взгляд Леты.

— Конечно, — кивнула она уверенно.

— Ах, какое ты чудо! — всплеснула руками девушка с узорами. — Ты останешься с нами до вечера?

— До вечера? — растерянно переспросила Вера.

— Мы будем обсуждать вступление! А еще нам надарят цветов, и мы будем плести венки, — объяснила девушка с узорами. — Оставайся, Летушка, можно она останется?

Лета кивнула.

— Если Вера хочет.

Вера, конечно, очень хотела.

Оставшееся время до выступления она провела у акробаток — смотрела, как те сначала красятся, потом выбирают наряды, потом разминаются и гнутся во все стороны. Лета куда-то ненадолго ушла, а потом вернулась с Ульяной, которая, кажется, просила Вере старую стычку и болтала, смеялась вместе со всеми.

В этот раз выступление было коротким — вышли только акробатки, клоуны и две наездницы. В этот раз Вера стояла у манежа, там, откуда все артисты выходили к публике.

Под самый конец ее нашла Ульяна.

— Отсюда совсем другой вид, верно? — спросила она. — Будто ты часть всего этого, а не просто наблюдательница.

— Я ничего не делаю, — возразила Вера. — Все еще просто наблюдаю.

— Глупости! Ты сделала уже очень много. Если бы ты хотела видеть со стороны, то не приняла бы мое приглашение.

— Мне казалось, это было требование, — холодно ответила Вера.

— А ты даже не попыталась возразить, — Ульяна пожала плечами. — Потому что сама этого хотела, просто стеснялась попросить Лету тут все тебе показать.

— Не нужно лезть в наши с ней разговоры.

— А я и не лезу. Но последний совет — обязательно сходи еще к лошадям, мне кажется, тебе должно понравиться, — и после этого Ульяна побежала на манеж, размахивая лентами.

А конец вечера Вера запомнила обрывками — когда ушла публика, а весь реквизит убрали, все выступающие вышли на манеж. Кто-то в своих костюмах, кто-то уже успел переодеться. Девушки принесли букеты, кто-то вытащил бутылки с шампанским, кто-то принес фрукты.

— Это только для тех, кто выступает, — объяснила Лета, когда Вера удивилась, что пришли не все. — Наш маленький ритуал.

— Пить каждый вечер? — подозрительно уточнила она, и Лета расхохоталась.

— Нет! Только раз в неделю, после новой программы.

— Но я же не выступала, — Лета легко схватила ее под локоть, не позволяя уйти.

— Ты смотрела и помогала нам готовиться, это тоже важно, идем, мы сделаем тебе венок.

И Вера пошла — и слушала, как все обсуждают неудачные моменты, как случайно на входе девушка-акробатка столкнулась со своим ухажером, как у одного мальчика-наездника лошадь чуть не украла шапку. Девушка с узорами негромко играла на гитаре, а Вера плела венок из роз, стараясь не пораниться о шипы. Были еще лилии, но их забрал рыжеволосый клоун.

Клоунесса с блестками танцевала со своим вороном, а плачущаяся и смеющаяся акробатки друг с другом.

Лета, лежащая у нее на коленях, несколько минут смотрела на них искоса, а потом вдруг вскочила, потянула Веру за собой.

— Нам тоже надо.

Девушка с узорами заиграла громче и запела — сначала было что-то про хороводы, потом про цветущий сад, а потом про мертвеца, постучавшего девушке в окошко. Лета закружилась в чуть приглушенном свете ламп, и, кажется, ее платье засверкало, будто оно было выковано из золота горных королей.

— Иди сюда, — Лета чуть потянула ее на себя.

— Разве песня не грустная? — спросила Вера, подходя к ней.

— Почему? — удивилась Лета.

— К девушке же пришел мертвый жених.

— Он не мертвый.

— А как же... — Вера задумалась. — Вот эти слова про мальчишку, заблудившегося в темном лесу? И про холодные руки.

— Ой! — Лета весело фыркнула. — Он не мертв, сама же сказала: просто заблудился.