Хрустальные монеты

Когда Нина Егоровна выбежала из кабинета мужа с сияющими глазами, Вера вспомнила себя в юности — как радостно она позволяла втянуть себя в любое, даже самое сумасшедшее расследование. Впрочем, именно такие ей обычно и поручали — самые безнадежные, ведь никто и не верил, что у нее получится.

А теперь она учит плохому респектабельную вдову купца.

— Вот, — Нина Егоровна вручила ей бумаги. — Я их мельком посмотрела.

— И что скажете? — заинтересовалась Вера.

— Цифры странные, — она задумалась. — Я точно скажу, если почитаю внимательнее, но не было у Владимира столько денег. А если и было, то... Нет, не знаю.

— Вы можете посмотреть, — разрешила Вера. — Сколько нужно. Я зайду к вам попозже, и мы обсудим, что с этим делать. Выписывайте все, что кажется вам странным.

Нина Егоровна нерешительно посмотрела на нее. Она стояла, освещенная луной, все еще строгая, собранная, но и удивительно взволнованная — волосы растрепались, шаль съехала с плеч.

— Вам лучше обратить к Петру Леонидовичу, а что я...

— А я обратилась к вам, — Вера ей кивнула. — И доверяю вашему решению.

— Но если я ошибусь?

— Значит, я проведу расследование и исправлю вашу ошибку.

Робкая улыбка Нины Егоровны стоила этих слов. Конечно, было проще поручить все поиски загадочному Петру Леонидовичу — едва ли тот бы отказался сотрудничать со следствием, но тогда эта тихая, замкнутая женщина так бы и осталась доживать свои дни в полузаброшенном доме.

А Вере просто стало ее жалко — потому что она сама когда-то была такой. Потому что на ее ругались за ошибки, отправляли на самые неприятные задания, лишали жалования, если не получалось. Потому что она плакала часами у себя в маленькой комнатке и знала, что не может никому рассказать об этом.

И если она может хоть немного помочь кому-то, кто так похожа на нее, то почему нет? Да и едва ли она пропустит очевидные расхождения в цифрах. Понять бы только, чем именно они вызваны.

Вера вылезла из дома через окно — тоже было глупое, ребяческое решение, но Нину Егоровну оно очень веселило, а ей было не сложно. Нужно было встретиться с Матвеем и узнать, удалось ли ему что-то найти.

Весь день Вера крутилась в доме Елисеевых, общалась с мальчиками — такими же замкнутыми и печальными, как и их мама, — с единственной служанкой, слушала, как та ругалась на учителя музыки.

Нина Егоровна сыграла его на пианино, и, нужно было сказать, что петь у нее выходило гораздо лучше, чем у сына.

А теперь Вера, поскальзываясь на лужах, шла в гостиницу, где ее обещал ждать Матвей.

Снова похолодало — стоило бы одеваться потеплее, но дни были обманчиво солнечными, и теперь Вера просто очень надеялась, что Матвей не забыл про встречу, и его не придется нигде искать.

А почему он должен был забывать? Потому что Вера привыкла, что так поступал Ян.

Его утрата в очередной раз горько кольнула сердце. Вера скучала по нему — отчаянно и тяжело. Хотела видеть и слышать. Хотела знать, что она тут не одна. Вот ведь дурочка, за столько лет так и не привыкла полагаться только на себя, ухватилась за него, как за первую попавшуюся на береге соломинку, а теперь держала изо всех сил, так боясь отпустить.

И что с ним случилось? Если Матвей прав, и его похитили, то что с ним будут делать? Никаких угроз Вере не поступало, а значит, кто бы не решил похитить Яна, ему ничего от ее не нужно. Он его пытает? Считает, что Ян знает что-то важное?

От этих мыслей болела голова. Но Вера и не могла дальше отстраняться от происходящего — она потеряла Яна. Снова.

Обрадовало ее только то, что Матвей все же нашелся в гостинице. Спал на кровати Яна, завернувшись с головой в покрывало.

— Рада видеть, что ты трудишься не покладая рук, — громко сказала Вера, проходя внутрь. В комнате Яна она не была со дня приезда, и она показалась ей странно пустой — будто даже шмотья Яна стало меньше. — А почему ты тут?

— Я решил, что если ты найдешь меня в своей комнате, то кинешь чем-то тяжелым, — признался Матвей.

— Это ты прав, — Вера залезла в кресло. — Ну что, как успехи?

— Мыльникова крайне несговорчивая тетка, — сообщил ей Матвей. — Я и так, и эдак...

У убитого не было жены, только младшая сестра — именно к ней должен был поехать Матвей. И, очевидно, он был явно не рад итогам общения.

— Тогда я расскажу тебе, что узнала сама, а ты пока морально подготовься, — разрешила Вера. — Елисеев ругался со всеми, очевидно, просто из любви к ссорам, постоянно влипал в разные истории, держал в страхе жену и детей, и если его кто-то и грохнул, то это мог быть любой желающий. Но, думаю, этот любой желающий все же хотел получить деньги, потому что Нина Егоровна нашла какие-то несостыковки в бумагах. Подробнее узнаю завтра.

— Издеваешься, — понял Матвей и чуть прищурился. Он уже сел на кровати, но накинул одеяло себе на плечи. Он выглядел уставшим, причем не просто как человек, который целый день занимался чем-то утомительным, а как тот, кто болел и был вынужден заниматься чем-то утомительным.

— У тебя все хорошо? — поинтересовалась Вера. Матвей удивленно моргнул.

— Да... А что?

— Выглядишь так, как будто тебя пожевали.

— А меня жевали! Мыльникова Лидия Романовна, — уверенно кивнул Матвей. — Она пожаловалась, что полицейские очень невнимательно изучили дело, что вот, мол, сразу списали на несчастный случай, хотя Лешенька-де, воды вообще боялся и никогда бы к реке не сунулся.

— А воды в бочке тоже? — заинтересовалась Вера. Матвей закатил глаза.

— Но, вроде как, врагов у него не было. Только вот речная вода эта, — он весело фыркнул.

— А ты попросил разрешения посмотреть на договоры? — Матвей неловко пожал плечами.

— Она не разрешила, конечно.

— И ты не стал настаивать? — удивилась Вера.

— А надо было?

Вера очень хотела с ним поругаться — хотела сказать, что да, надо. Что так и поступают ответственные сыщики, а не доделанные из провинции, но это было слишком жестоко по отношению к Матвею, у которого и теперь явно закрывались глаза.

— Завтра иди к ней еще раз. А потом поедем к Марьиным.

— А что ты хочешь там найти? Понятно же, что они подделывали бумажки, вот и кто-то из ихних подельников...

Вера тяжело, зло вздохнула.

— Потому что это моя работа. И твоя, если ты еще не забыл. Ежу тоже много, что понятно, а нам нужны доказательства, что это не Мыльников боялся проклятой речной воды, а его убили.

Матвей потер глаза.

— Хорошо, не злись, пожалуйста.

Только сейчас Вера заметила в его растрепанных волосах седую прядь — она сливалась со светлыми волосами, но теперь было очевидно, что она есть. Несколько совсем белых волосинок, которые сейчас топорщились, отчего Матвей напоминал таракана.

— Я тоже устала, — безжалостно сказала она. — Но я же продолжаю работать, так почему не можешь ты?

В этом было какое-то особенное удовольствие — ругаться на вынужденного напарника. Она никогда не сказала бы такого Яну, во всяком случае, не таким тоном, потому что знала — это бесполезно. Он не расстроится и не внемлет голосу разума, а вот Матвей...

С ним хотелось попробовать — как он отреагирует, если она начнет злиться? Разозлится ли в ответ? Вера поймала себя на мысли, что была бы не против ссоры — чтобы хоть так выплеснуть страх от потери Яна.

Но Матвей повел себя неожиданно — он стушевался и расстроился.

— Прости, — сказал он. — Я просто очень равно сегодня встал, никак не могу собраться... — он замолк, то ли заснув, то ли пытаясь собраться с мыслями. — Завтра все будет.

— Очень надеюсь, — Вера резко встала, так, что ножки стула оглушительно взвизгнули по паркету, и вышла из номера.

Ну и почему они все такие бесполезные? Неужели нельзя хоть раз сделать все правильно и нормально?

Вера устало потерла виски.

На следующий день уже в десять утра она стояла у дома Елисеевых и нова слушала крики сына Нины Егоровны. В этот раз они были, кажется, еще более отчаянными. Сама Нина Егоровна стояла на пороге, обнимая себя за плечи.

— А я вас все утро ждала, — призналась она с робкой улыбкой. — Митя скоро закончит, и мы поговорим.

Вера кивнула, надеясь, что Нина Егоровна не заметит страдания на ее лице.

— Хорошо.

— Ах! Да не нужно вам делать вид, что звучит хорошо, — рассмеялась она. — Я знаю, что ужасно. Но Мишель не возвращает оплату, а сегодня последний урок. Мальчики пошли в отца, у него тоже совсем не было голоса, — вздохнула Нина Егоровна. — Но я хотела, чтобы они хоть немного общались с кем-то за пределами дома.

— Вы можете отдать их в школу.

— Это неприлично, семья нашего круга...

— Уезжайте, — предложила Вера. — Забирайте детей, служанку и уезжайте. Туда, где вас не знают.

— У нас нет на это денег.

— Разве? — Вера кивнула на бумаги, которые Нина Егоровна держала в руках. — И муж совсем ничего не оставил вам и детям? Не все же деньги он своровал.

— Он не... воровал, — покачала головой Нина Егоровна. — Потому что такие большие суммы обычно вписаны в покупки, а не в траты. Будто бы он хотел, чтобы денег у него стало меньше.

— Вы все выписали?

— Конечно, — она передала ей листок бумаги, где мелким почерком были вписаны столбики цифр. — Я выписала и номера сделок, если вам будет нужно.

— Спасибо больше, — искренне улыбнулась Вера. — Вы огромная молодец. Это очень поможет.

— А вы правда уверены, что его убили?

Вера медленно кивнула. Не было смысла уходить от ответа — Нина Егоровна заслуживала знать правду.

— Мне жаль.

— Ничего. Спасибо вам.

Вера на прощание сжала ее руки, а потом поймал извозчика и отправилась к Мыльниковой — поддерживать Матвея.

То явно сдал позиции, потому что в этот раз его не пустили даже на порог. Лидия Романовна, сухая высокая женщина, стояла в дверном проеме, и что-то говорила угрожающим тихим голосом.

— Здравствуйте! — крикнула Вера, спрыгивая с повозки. Подошла быстро, пока Мыльникова не успела сориентироваться. — Очень рада с вами познакомиться, Вера Николаевна.

— Я про вас ничего не слышала, — настороженно сказала Лидия Романовна.

— А я про вас — очень много! — Вера широко улыбнулась и поймала отчаянный взгляд Матвея. — Надеюсь, вы уже решили вопрос с бумагами?

— Да, я очень убедительно доказывала господину... Матвею, не знаю, честно говоря, ваше отчество и не хочу знать, что позову полицию, если он снова начнет меня мучить.

— А я вот, — Вера взмахнула рукой. — Полиция.

Лидия Романовна смерила ее недовольным взглядом, в котором явно читалось ее недоверие и крепнущая уверенность, что Вера и Матвей — сумасшедшие.

— Женщина? — уточнила она.

— Как видите, — Вера достала свое удостоверение. — И буду очень рада, если вы поможете следствию.

— Еще еще полгода назад закрыли, — Лидия Романовна поморщилась. — Говорили, что несчастный случай. Чушь!

— Согласна, — кивнула Вера. — Но мне нужны договоры вашего брата, чтобы понять, в чем дело.

Она очень надеялась, что теперь Мыльникова сменит гнев на милость, но нет — она еще раз упрямо качнула головой.

— Я сожгла большую часть.

— Можете передать то, что осталось?

— Могу поискать.

— А когда нам приехать, чтобы забрать?

Мыльникова задумалась.

— Через пару неделек, думаю.

Вера с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Вот ведь!

— Разве вы не хотите найти убийц вашего брата?

— Чтобы они потом и меня прибили из мести? — удивилась Лидия Романовна. — Ишь чего придумали.

— Что? — не поняла Вера. — Зачем им вас убивать?

— Чтобы меньше болтала.

— Но ведь до сих пор не убили.

— А что им мешает сделать это сегодня или завтра? — выражение лица у Лидии Романовны было чуть насмешливое, но больше — раздраженное. Они явно ей надоели, и Вера это очень хорошо видела.

— Послушайте... — начала она.

— Нет, это вы послушайте, — перебила ее Лидия Романовна. — Либо вы приставляете ко мне охрану, либо никаких бумажек.

— Хорошо, — легко согласилась Вера. — Сегодня вечером будет вам охрана.

— Тогда и получите, что вам надобно, — кивнула ей Мыльникова.

Вот ведь! Сразу видно — купчиха. С самого начала была готова отдать бумаги, но хотела получить для себя условия получше. Вера мысленно восхитилась — и ведь Матвея она не просто так в первый день прогнала, хотела цену себе набить, чтобы они решили, будто у нее правда есть что-то важное.

Но лучше уж так, чем совсем остаться без бумаг. Вера кивнула, подтверждая, что она поняла требования, и пошла обратно к извозчику. Матвей понуро поплелся за ней. И вот какой от него толк?

Впрочем, Вера решила не злиться на него — в этом не было особо смысла. Делу-то не поможет.

Матвей залез в повозку вслед за ней и устало прикрыл лицо руками.

— Ты не заболел? — заволновалась Вера. Заразился от Яна, что ли? Впрочем, от него заразиться можно было только нежеланием что-либо делать.

Матвей не ответил, только через пару минут поднял голову, потер глаза. И заметил, что Вера задумчиво на него смотрит.

— Что? — пробормотал он.

— У тебя все хорошо?

— Конечно. А что такое?

— Выглядишь так, будто на части разваливаешься, — четно сказала ему Вера, и Матвей фыркнул.

— Спасибо.

— Что она тебе говорила все это время?

— Да почти то же, что и тебе. Только не упоминала, что боится своей смерти.

— Она с самого начала хотела, чтобы мы ей охрану выдали, — фыркнула Вера. — Конечно, она бы спрятала свой козырь.

— А кого ты пришлешь за ней приглядывать?

— Да мальчишек из отделения, пусть хоть чем-то полезным займутся.

День был холодным, и Матвей чуть ли не по самые глаза замотался шарфом. Он был похож на воробушка — растрепанный и недовольный.

— Тебе надо куда-то зайти? — спросила его Вера. — Или едем сразу к Марьиным?

— Едем сразу, — Матвей забился в угол повозки и прикрыл глаза. Он что, всю ночь железную дорогу строил? Чего так устал? Или это из него Лидия Романовна все соки выпила? Но Вере она не показалась совсем кошмарной — обычная немолодая женщина, которая привыкла, что все в мире продается и покупается.

А теперь у них осталась последняя семья, Марьины.

Они уехали из города чуть меньше года назад, после того, как Олег Марьин подрался на дуэли, а потом, после его убийства, вернулись, но жили не в центре, а где-то на окраине города.

Вера знала, что у Олега осталась жена и незаконнорожденная дочь — совсем маленькая. Она хотела сначала съездить к ним сама, но решила, что присутствие Матвея не повредит.

В конце концов, должен же он приносить пользу — может быть, заметит что-то интересное. Или его можно отправить нянчить девочку, пока Вера говорит с Марьиной.

Ехать пришлось около получаса — за это время Матвей успел два раза съехать головой ей на плечо, и пришлось дважды его скидывать обратно. А вот та часть города, которую они проезжали, оказалась очень красивой — совсем старые дома, садики рядом с ними, улицы удивительно чистые, широкие, аккуратные. Вера думала, что тут живут бедняки, но оказалось, что за своими домами они следят хорошо.

Марьина жила в светлом доме с красивыми нежно-еловыми наличниками. Вера два раза пихнула Матвея, чтобы тот проснулся, а потом первая вылезла из повозки.

Поднялась по ступенькам, не дожидаясь, пока Матвей проснется окончательно, краем глаза увидела, как тот неловко вываливается наружу, постучала в дверь.

А открыла ей Ульяна, которую она видела в цирке — такая же улыбчивая, с толстой косой, в которую были заплетены колокольчики, и в зеленом платье под цвет наличников.