Хрустальные монеты

Утро Вера провела, валяясь в гнезде из подушек и одеял, которое ей сделала Лета. Сначала она просто лежала и рассматривала нарисованные на потолке звезды, потом начала перебирать бумаги.

Изучив их внимательнее, Вера поняла, почему она отдала ей именно их — все они были связаны с оборотом фальшивых денег. Об этом ей сказал маленький крестик в углу каждого листка и общая сумма сделок — явно больше той, какую купец может позволить себе тратить за короткие промежутки времени.

Это подтверждало версию, что его убили собственные же подельники. Но за что?

Выдал ли он их тайны? И если да, то кому?

Нужно было найти Матвея, но уйти не попрощавшись было бы невежливо, а Лета все еще спала.

Ее волосы растрепались и смешно завились, и сейчас, при свете дня, в ней было гораздо больше доброго и мягкого, чем вечером, в окружении огней цирка. Будто ненадолго она стала действительно человеком, а не существом из сказок.

Лета завозилась и подняла голову.

— Доброе утро, — она скатилась с матраса, завернулась в одеяло, сонно потерла глаза. — Не обязательно было ждать меня, ты могла уйти.

— Это некрасиво, — возразила Вера.

Лета фыркнула, ясно давая понять, что она думает по поводу всей этой вежливости.

— Как рука? — она размотала повязку на руке Веры.

Вера охнула — на том месте, где должен был остаться шрам, не было ничего. Просто обычная кожа, чуть более розовая, чем в других местах.

— Как это... — она испуганно провела пальцами по запястью.

— Секретные лекарства, — Лета весело ей подмигнула. — И ты забыла подвеску, которую я тебе подарила. Она должна была защищать тебя, помнишь?

Вера прикоснулась к шее и поняла, что правда забыла ее надеть, оставила в номере. Конечно, Лета просто шутила, но не хотелось казаться неблагодарной дурочкой, забывшей про подарок.

— Я обязательно надену сегодня, — пообещала Вера.

— Хорошо! — кивнула Лета. — Ты хочешь остаться или тебе пора?

Вера очень хотела остаться, но ей действительно было пора. Она дождалась Лету, смогла сказать ей еще раз спасибо, а теперь пора снова идти и решать проблемы.

— Я могу зайти в то место, где на меня вчера напали?

Лета задумалась на пару минут, а потом кивнула.

— Тебя проводить?

— Я бы хотела сама.

— Но я тебя все же провожу, — Лета увидела недовольство на лице Веры и фыркнула. — Обычно дойдешь сама, и там я с тобой тоже стоять не буду, я понимаю, что ты хочешь сама все осмотреть.

— Спасибо, — уязвленно от того, что Лета поняла причину ее расстройства, кивнула Вера.

Лета залезла в свой бездонный сундук и выудила оттуда юбку — такую же темно-синюю, которую только вчера порвала Вера, а себе вытащила желтое — все в бантах, короткое, едва прикрывающее колени.

— Сегодня тоже будет какой-то номер? — спросила Вера, когда они уже шли к шатру. Лета, на ходу закалывающая волосы в хвост, кивнула.

— Да, у нас почти каждый день разные.

— Разве это не сложно?

— Сложно, но зато к нам продолжают ходить, потому что хотят увидеть все номера, — кивнула Лета.

— И ты тоже умеешь и фокусы показывать, и по канату ходить — у вас все такие... — Вера неловко запнулась, пытаясь подобрать слово, — талантливые?

Лета весело рассмеялась.

— Мне радостно, что ты так считаешь. На самом деле нет, но мне интересно попробовать все, я даже жонглировать умею, я потом тебе покажу.

Вера согласно закивала.

— Как ты думаешь, тот человек мог быть из вашего цирка? Кто еще так хорошо знает все переходы тут?

Лета сразу погрустнела — и Вере стало почти жаль, что ей пришлось задать этот вопрос. Почти — потому что ужас от вчерашней драки еще жил глубоко в голове и шевелился, протягивая мерзкие лапы к сердцу.

— Я не знаю.

— Ты не хочешь их подставлять, — поняла Вера.

— Да, — Лета посмотрела ей в глаза, вздохнула, подошла ближе и взяла под руку. — Пойми, я... мне очень жаль, что с тобой это случилось, и я знаю, что этот человек понесет наказание, но пока нет доказательств... Я не могу просто так обвинить человека.

В утреннем свете она казалась совсем юной, хрупкой и взволнованной — и Вера не могла ей ничего возразить.

«Они ведь ее семья», — напомнила она себе. Не каждая готова отказаться от семьи во имя призрачной справедливости, пора это уже запомнить.

— Я понимаю, — кивнула Вера.

— Но я обязательно выясню, кто что видел, — пообещала Лета. — И мы почти пришли, тебе дальше направо и два раза налево.

Вера кивнула и зашла в шатер. Днем он перестал казаться волшебным местом, собранным из необычных поворотов, бесконечных пространств и коридоров. Он будто бы сжался, и Вера за пару минут нашла место, из которого вчера, казалось, очень долго уходила.

На земле остались следы их ног, в углу валялась забытая веревка. Вера подняла ее, покрутила в руках. Ее явно от чего-то отрезали, и если она найдет, от чего, то станет ближе к разгадке.

Когда-то за спиной что-то грохнуло, Вера подпрыгнула на месте, но оказалось, что это был просто ветер. Нельзя быть такой чувствительной — сказала себе Вера. У нее нет такой роскоши.

Остаток утра она провела, гуляя по шатру в поисках обрезанной веревки. Как назло, ничего подходящего не было. Вера сначала стеснялась, но потом, когда поняла, что никто к ней не придет, начала ходить увереннее. Ее немного волновало, что в шатре никого нет, но все наверняка спали в своих фургонах или тренировались.

В конце Вера поднялась на лестницу, куда ее вчера водила Лета. Интересно, почему она так просила никуда не уходить? Боялась, что Вера потеряется? Или знала, что на нее могут напасть?

Около самой головы Вера вдруг увидела обрезанный трос — один из тех, что должен поддерживать перекладины на выступлении. Он болтался у купола, и пришлось подпрыгнуть, чтобы дотянуться, но сравнив, ера убедилась, что это тот же самый материал.

Но когда нападавший успел сбегать за веревкой и спуститься к ней? Или веревка была обрезана с самого начала? Но ведь Лета же выполняла на ней трюки, а значит, это невозможно.

Вера сидела на перилах лестницы, вертела в руках веревку, и чувствовала, как клубок противоречий стягивается вокруг него все уже.

Когда она вышла из шатра, то нашла первого попавшего акробата — это оказался совсем молодой мальчишка с копной кудрявых рыжих волос, рассказала про отрезанный канат, а потом, спросив дорогу, ушла обратно в город.

За тот вечер, что ее не было, тот успел преобразиться. Вышло солнце, лужи подсохли, и теперь почти явственно ощущался приход весны. Даже люди больше не кутались во всевозможные шарфы по глаза, а ходили, болтая и широко улыбаясь.

Вера почти бежала, ощущая внутри накопившееся со вчера воодушевление и уверенность, что у нее все получится.

Наверное, ей стоило сильнее переживать, но пока что хотелось только улыбаться и кружиться на месте от беспричинного, почти детского счастья.

Она прижимала к груди бумаги Василисы, придерживала за подол подаренную юбку, волосы лезли в глаза, а с губ не сходила глупая улыбка.

Матвея она нашла в его квартире — он что-то сосредоточенно писал, сидя за столом. Щека у него оказалась в чернилах, а волосы он не заколол, поэтому они смешно торчали во все стороны.

— Доброе утро, — громко объявила Вера, застыв на пороге. — Я стучала, но ты не отвечал. Что ты там так сосредоточенно сочиняешь?

Матей поднял на нее чуть расфокусированный, уставший взгляд.

— Я еще не ложился, — мрачно ответил он.

— Что ты делаешь? — Вера подошла ближе. Матвей писал кому-то письма, но посмотреть ей он их не дал, прикрыв рукой.

— И я был бы очень благодарен, если бы никто не приходил ко мне без спросу. Сначала Ян, теперь ты, вам в Петербурге совсем манерам не учат?

Вера твердо пообещала себе, что сегодня ничего ее не может расстроить, поэтому на слова Матвея она тоже не обиделась.

— Но клиенты же тоже приходят сюда, тогда почему мне нельзя?

— Клиенты оставляют записку на первом этаже и предупреждают, — Матвей потер глаза. — Что-то еще случилось?

Случилось так много всего — но Вера не сможет поделиться с ним этим. Потому что они не друзья и даже не совсем коллеги, Матвею не нужны истории о ее счастье, поэтому он узнает только про ее неудачи.

— Меня вчера пытались убить.

Матвей сел ровнее.

— Где? Как?

— В цирке, — Вера подвинула к столу табуретку и поморщилась от того, как она заскрипела. — Начали душить.

— Ты видела нападавшего?

Вера покачала головой.

— Точно мужчина, очень крепкий, но там было темно.

— Кто-то из циркачей, — уверенно сказал Матвей. Слово «циркачи» он выплюнул так, будто это было ругательство.

— Лета сказала, что попробует узнать больше.

— Она тоже циркачка, какой смысл ей верить?

Вера, которая всего час назад думала точно также, недовольно нахмурилась.

— Она сказала, что не хочет никого обвинять ложно, — и скрестила руки на груди.

Матвей фыркнул.

— Ты бы поменьше пыталась подружиться с теми, кого нужно подозревать. Ян вот тоже пытался, и что с ним стало теперь?

— Мне казалось, ты помогал Яну подружиться, — холодно отозвалась Вера.

— Только потому, что он считал, что так правильно. Вы же из Петербурга, — передразнил Матвей с французским акцентом. — Лучше знаете, как надо.

— А как надо?

— Сначала тебе придется рассказать мне, зачем вы действительно сюда приехали, — Матей откинулся на спинку стула и требовательно посмотрел на Веру. — Я же не дурак и прекрасно понимаю, что вас бы не вызвали сюда из-за убийства какого-то купца. А потом я уже подумаю, что можно сделать.

— Закатай губу, — холодно ответила Вера. — Решать, что нужно делать, буду я.

Матвей с насмешкой склонил голову в сторону.

— Но ты расскажешь, чем вы занимаетесь на самом деле?

— А ты разве еще не понял сам? Раз такой великолепный сыщик, — Вера приподняла брови.

— И ты лишаешь меня права всплеснуть руками и воскликнуть, что я так и знал.

— Переживешь.

— Вы ищете тех, кто делает фальшивые монеты, верно? И Портнов был с этим связан, как вы думаете.

— Я в этом уверена.

Матвей заинтересованно выпрямился.

— У тебя есть доказательства?

— Я вчера встречалась с Василисой, — Вера вздохнула и вытащила все собранные ею бумаги. — Она передала мне договоры отца, а Лета отдала ее письма.

— А что они делали у Леты?

— Мне кажется, они подруги, — Вера пожала плечами. — Либо просто очень хорошо друг друга знают. — При этом... — она задумчиво посмотрела куда-то в угол, — кажется, что у них сейчас в общении не все хорошо. Василиса злится на Лету и, возможно, ее боится.

— Это она тебе сказала?

— Она сказала, что может... не выжить, если Лета узнает, что она мне помогает. Но что Лета может ей сделать? Я не думаю, что она настолько опасна или что действительно попытается расправиться с Василисой.

— Почему? — глаза у Матвея заинтересованно сверкали, будто он нашел что-то, что действительно стоило его внимания.

— Потому что она хочет, чтобы я выяснила, что случилось с Андреем. Ей это почему-то очень важно, — Вера неловко сжала юбку. Ей не хотелось рассказывать все это Матвею, казалось, будто она предает Лету. И зачем ему вообще все это знать? Потому что он сыщик? Но разве по этому он заслуживает большего доверия?

Нужно было сделать выбор.

— И? — поторопил ее Матвей.

— Лета сказала, что этим должна заняться я, потому что она не хочет идти в полицию. Она пытается его защитить, хотя и думает, что тот может быть связан с убийством, — закончила Вера.

Это был правильный выбор — такой, какого от нее все всегда ждали. Как бы она не хотела подружиться с Летой и как ни ценила ее поддержку, сюда она приехала, чтобы разобраться с мошенниками, а значит, именно этим и пора заняться.

— Понятно, — кивнул Матвей. — Значит, у нас сейчас две задачи: найти Яна и понять, где сбываются фальшивые монеты. Думаю, этим можно заниматься одновременно, потому что если мы найдем их оборудование, то поймем, где его могут держать.

Вера кивнула. Она могла снова начать сомневаться, что Яна похитили, но решила, что сначала сделает все, чтобы его найти — хочет он этого или нет, а потом будет выяснять отношения.

Боль, которая вчера казалась невыносимой, чуть притупилась, сменившись решимостью.

— Чаще всего это рынки, — начала Вера. — Начнем оттуда, дальше пойдем по трактирам, театрам и...

— И в цирк, — кивнул Матвей, и по его взгляду Вера поняла — он чувствует все ее душевные метания.

— И в цирк, — покорно закончила она.

Это всегда было простой частью работы — года четыре назад она также искала рынки сбыта фальшивых денег в Петербурге. Прийти в места, где из-за спешки никто не смотрит на деньги, которые им подсовывают, покрутиться там пару дней, выловить первые фальшивки, проследить за теми, кто их принес. Иногда выходило медленно, но чаще всего она сталкивалась с новичками, которые едва-едва начали пытаться, а потому терялись, стеснялись, допускали глупые ошибки.

Она прекрасно умела это замечать — и тревогу во взгляде, и судорожные попытки разгладить фальшивую бумажку, и слишком быстрый шаг.

Сейчас она шла в толпе уверенно, оглядываясь по сторонам, пытаясь вычислить самых бедных торговцев, а потому самых надежных для тех, кто хотел сбыть деньги побыстрее. Богатые и поднаторевшие в вопросах торговли могут заметить, а вот сами не чистые на руку или новенькие пропустят.

Матвей тащился за ней, явно не привычный к шуму и суете толпы. Пару раз он случайно врезался в прилавки, один раз его за это огрели корзиной по спине, потом он неловко наступил на чей-то подол, и Вере пришлось схватить его под руку и повести за собой.

— Ведешь себя как слон в посудной лавке, — отругала она его.

— Я вообще в эту часть города старался не заходить, — признался он, и Вера против воли весело фыркнула.

Они прошли еще раз лавок, и тут Вера нашла, что ей нужно — маленькая, почти неприметная лавка, продающая шляпки. А рядом — такая же небольшая с пуговицами.

— Я пойду туда, — она кивнула в сторону шляпок. — Если не получится с первого раза, то это ничего страшного, обычно нужно около трех дней, чтобы найти нужное.

— Прямо как в сказке, — проворчал Матвей, но сам отошел к прилавку с пуговицами.

Вера пересмотрела все шляпки — они были довольно дорогие, но все одинаково безвкусные, потом отошла к лавке с лентами. Приходило не очень много людей, пара скандальных женщин в перешитых старых платьях, какой-то мальчишка, сказавший, что ищет подарок для матери.

Вера дошла до лавки с сережками.

— Извините, а сколько стоят эти? — она наугад выбрала пару. Массивные, с красными стеклышками.

— Рубль, — ответила ей продавщица томным голосом. От нее удушливо пахло духами, и Вера очень постаралась не закашляться. — Но, милочка, вам они не пойдут.

— Почему? — удивилась Вера.

— Вы, может быть, и старая дева, но жениха себе еще найти можете, а такими серьгами состарите себя еще лет на двадцать.

Серьги правда были, скорее, для вдовы семейства, чем для девушки ее возраста, но теперь Вера из упрямства захотела забрать именно их. Некрасивые, наверняка очень тяжелые, а через пару недель носки позолота сотрется и останется только рыжая медь.

— Я для подарка выбираю, — соврала она.

Женщина недовольно фыркнула, но ничего не сказала.

— Тогда берите.

— У меня только пять рублей, — Вера положила на прилавок бумажку, начиная искать глазами Матвея. Тот стоял в ряду с гребнями и зеркалами. А женщина тем временем завозилась, залезла в ведро с правой стороны прилавка, и в нем зазвенели монеты.

— Нате, — она бросила четыре серебряные.

— Спасибо, — поблагодарила Вера, быстро собрала деньги, схватила сережки и отошла.

Пока она добиралась до Матвея, успела незаметно покрутить в руках каждую и выяснила, что как минимум две фальшивые, поэтому улыбалась все радостнее.

А вот Матвей встретил ее встревоженным взглядом.

— Что случилось? — сразу спросила она. А он лишь покачал головой.

— Ничего такого.

— Тот продавец смотрит на тебя очень неодобрительно, — Вера заглянула ему за плечо. — Что ты ему сказал?

— Ничего, — повторил Матвей. — Держи, — он ссыпал ей на руку еще несколько монет. — Проверь их тоже.

Вера вздохнула, снова взяла его под руку и повела к выходу. В этот раз Матвей шел совсем покорно, а выглядел совсем затравленным, что не вязалось с его прежней непоколебимой уверенностью в себе.

Едва они вышли за пределы рынка, Вера зашла за поворот и достала найденные монеты.

— Две фальшивые, — рассказала она. — Остальные нужно еще проверить, но результат и так ясен.

— Нам нужно будет туда вернуться? — кисло поинтересовался Матвей.

— Чтобы узнать, откуда они берутся, — кивнула Вера. — Но нам нужно будет идти по отдельности. И чтобы я тебя отпустила, мне нужно понять, что там случилось.

— Это не имеет никакого отношения к расследованию, — он снова начинал злиться, прямо как кот, которому наступили на хвост.

— Все, что касается тебя, в данный момент имеет отношение к расследованию, — сурово ответила Вера и с радостью услышала в своем голосе нотки, которых обычно так боялись ее петербургские коллеги.

Матвей бросил на нее возмущенный взгляд.

— А я вот в твою жизнь не лезу, хотя ведь мог бы, — с угрозой ответил он, но Вера уловила в его тоне неуверенность и поняла, что уже победила.

— Лезь, — легко разрешила она. — Расскажешь потом, понравилось ли тебе, — и посмотрела на него еще более требовательно. — Так что?

Матвей удивленно на нее посмотрел, но только покачал головой.

— Я им не очень нравлюсь.

— Это я заметила. Почему?

— Потому что раньше я занимался воровством.

Вот это новости! Матвей, вероятно, понял, что она очень сильно удивлена, и рассмеялся.

— Не очень долго, чуть меньше месяца. Вор из меня вышел не самый удачный, но меня запомнил один торговец, а потом рассказал остальным. А Смоленск не очень большой город, поэтому...

— Почему ты не уехал?

Матвей склонил голову.

— Не ожидал, что ты задашь именно этот вопрос, — признался он. — Ты же такая правильная... Я не смог, у меня не было денег.

— Но теперь они есть.

— Ты же была у меня в квартире, разве похоже, чтобы у меня были деньги? — с горечью фыркнул Матвей.

— Но ты же сыщик, тебе же за это платят, — Вера покачала головой. — Я узнавала, тебя действительно нанимают, не очень часто, хотя теперь я понимаю, почему, но все же.

— Если ты переживаешь, что я содержу сеть фальшивомонетчиков, то не переживай, — попытался уйти от ответа Матвей, но Вера покачала головой.

— Рассказывай до конца, если начал.

Он выглядел жалко — уверенность из взгляда пропала совсем, после толкотни в толпе волосы распрепались, а пиджак помялся. Вера могла бы сказать, что ей было его жалко, но ей не было.

Но она должна понять все правду, если хочет, чтобы дальше их сотрудничество прошло гладко.

— Я отдаю почти все в приют, — а вот такого ответа она не ожидала. — Я сам вырос в похожем и знаю... — он отвел взгляд. — Как там плохо может житься.

— Ты вырос не в Смоленске?

— Нет, я приехал сюда уже потом, — но прежде, чем Вера успела открыть рот для нового вопроса, он покачал головой. — Но про это я уже рассказывать не собираюсь.

Вера вздохнула.

— Хорошо, — она несколько минут промолчала, собираясь с мыслями. — Значит, ты не идешь на рынок, а идешь следить за домом Портновых. Я хочу знать, когда туда приходит Василиса и как встречается со своим братом.

— А ты останешься тут одна? — недоверчиво уточнил Матвей.

— И завтра днем уже буду знать, где находится оборудование, — уверенно кивнула она.