Хрустальные монеты

Вера хотела было сразу спуститься к ней, но Василиса неожиданно поймала ее взгляд и покачала головой. Сложно было сказать, почему Вера ей поверила — но она осталась на месте. Василиса явно хотела поговорить — это было понятно и по ее взгляду, и по полной нетерпения позе, будто она была готова сорваться в любой момент.

Но не здесь и не сейчас.

Поэтому Вера вернулась к представлению. В этот раз выступала не только Лета — сначала на арену вывели лошадей с блестящими кисточками на головах, потом слонов, потом выбежали гимнастки. Казалось, будто они оставались одним телом — большим осьминогом, сжимающим и выпускающим щупальца. Вера и не подозревала, что в цирке так много артистов — а они все выходили и выходили на сцену, и им не было конца. Потом она заметила едва ощутимую пустоту на одном месте — акробаты и акробатки исполняли номер, кружились в парах, но две перекладины продолжали висеть — одиноко, брошено. Здесь должны были быть Андрей и его напарница? Об этом Лета говорила, что Вера сама все поймет, как только увидит? Это место в ликующем свете цирка казалось черным умирающим пятном — и Вере было почти жутко на него смотреть.

От шума снова начала кружиться голова, поэтому пришлось на время прикрыть глаза и помассировать виски.

Ощущение опьянения постепенно сходило на нет, но легкость, подаренная разговором с Летой, никуда не делась. Вере казалось, что она готова вскочить прямо сейчас и отправиться искать преступников — такого воодушевления она была полна.

А все потому, что кто-то в нее верил. По-настоящему верил.

И она была готова сделать все, чтобы это доверие оправдать.

А потом на сцену наконец-то вышла Лета — она выкатилась на большом шаге, прокрутилась на нем по арене, а потом вдруг легко подпрыгнула, зацепилась за перекладину и взмыла к потолку.

Заиграла музыка — нежная, мягкая, и казалось, будто сама река обнимает цирк со всех сторон. Лета кружилась на перекладинах, бродила по канату, смеялась аплодирующей ей толпе.

Из ее рукавов на землю сыпались блестящие звезды, а через мгновение вырывались птицы и начинали кружить по залу. Тут, под куполом, Лета казалось совсем маленькой — царевной из сказки, которую можно спрятать в ларец.

А потом вдруг музыка смолкла — Лета встала посреди тонкого, похожего на волос, каната, взмахнула руками и спрыгнула вниз.

Вере показалось, что у нее на мгновение остановилось сердце — она кинулась вперед в глупом желании поймать, но до земли Лета не долетела, обернулась лебедем, взмыла обратно к куполу и рассыпалась звездной пылью.

Вера смотрела, как она оседает на руках, волосах, платье, и все улыбалась, не в силах подобрать слов, даже мыслей в голове. Почему-то казалось, что она никогда больше не увидит ничего подобного — потому что настоящие чудеса приходят лишь однажды, а царевны с горящей во лбу звездой выходят на берег из моря только раз в век.

А потом Вера ощутила, как стоящая внизу Василиса дергает ее за подол.

Пришлось перелезать через ограждение, спрыгивать в толпу, надеясь, что она ничего себе не сломает, и бежать за Василисой, очень надеясь, что в этот раз она ее не потеряет.

Василиса, оказывается, тоже очень неплохо ориентировалась в лабиринтах цирка, и легко вывела ее на небольшую площадку за тумбами и коробками. Тут тоже было тепло, но небольшая полоска света лилась с арены.

Сегодня на Василисе был мужской костюм, пиджак и брюки, а волосы она заплела в две косы. Оказалось, что она чуть выше Веры и теперь смотрела на нее сверху вниз — недовольно, с осуждением.

— Вы могли бы просто сказать, что хотите увидеться, — начала Василиса.

Вот таких первых слов Вера от нее точно не ожидала.

— Не могла, — возразила она. — Вы не появлялись дома.

— Попросили бы передать моего брата.

— Это был личный разговор.

— Но Лета почему-то про него знает, — в голосе Василисы Вера услышала настоящее обвинение и наконец-то поняла, в чем дело.

— Вам не нравится, что Лета в курсе происходящего?

Василиса отрывисто хохотнула.

— Вы неверно ставите вопрос. Конечно, мне это не нравится, но спрашивать надо о том, выживу ли я, если Лета будет в курсе.

— Я смогу вам помочь только тогда, когда вы перестанете говорить загадками, — Вера раздраженно вздохнула. Ей это все начинало нравиться все меньше и меньше — почему вообще Василиса начала ее обвинять, хотя ничего не сделала, пропала, а потом обругала Веру в ресторане она сама?

— Я перестану говорить загадками, если вы все поймете, — возразила Василиса. — Впрочем, я не за этим пришла сегодня.

— А за чем?

Она торопливо вытащила из-под полы пиджака несколько бумаг.

— Вы хотели расследовать смерть моего отца, — и передала их Вере.

— Вы же решили, что не будете мне помогать? — с подозрением спросила она, принимая бумаги. И почему все так и норовят что-то ей подсунуть вместо обычных объяснений?

— Я решила, что у вас ничего не получится, — согласилась Василиса. — И до сих пор так считаю, но все же было бы жестоко лишать вас надежды с самого начала.

— И какие выводы я должна сделать из ваших слов? — Вера недоуменно приподняла брови. Василиса пожала плечами.

— Вы же следовательница, а не я.

— Какие отношения вас связывают с Летой? Вы ей не доверяете? — Вера скрутила бумаги и засунула их в карман платья.

— Слишком много вопросов для одного раза, — покачала головой Василиса. — Если хотите что-то спросить — оставьте у моего дома записку, засуньте ее под лапу льва.

— И никаких желтых птиц? — с горечью вырвалось у Веры, а Василиса вздрогнула.

— Вас кто-то звал к желтой птице?

— Не меня, а моего друга.

— С ним все хорошо?

— А почему вы спрашиваете? — Вера напряглась. — Что вы про нее знаете?

— Не нужно туда ходить, — она покачала головой и нахмурилась. — Я не могу сказать больше, мне очень жаль, — а потом развернулась и сбежала, протиснувшись в щель между двумя большими досками. Вера хотела было полезть за ней, но поняла, что идея это гиблая — она не так хорошо ориентировалась в цирке, да и на ней была широкая юбка, которая наверняка зацепится за все существующие гвозди.

Вместо этого она подошла к лучу света, достала бумаги и начала их листать — договоры купли-продажи скота, займы, сдача в ломбард каких-то дешевых украшений. В основном — договоры с другими убитыми купцами. Елисеевы, Мыльниковы, Марьины.

Вера знала, что часть забрали полицейские, но они оказались полнейшими профанами в поиске нужной информации, поэтому найденные ими бумаги оказались бесполезными, а вот где остальные — остались в доме или их кто-то забрал? И почему Василиса принесла именно эти?

И в этот момент Вера почувствовала, как ей на шею накинули веревку и потянули на себя. Она забилась, инстинктивно попыталась оттянуть веревку, ударила нападавшего затылком в нос, услышала сдавленный мужской вскрик и упала на пол.

Она не видела нападавшего — тот благоразумно держался в тени. От него даже, казалось, ничем не пахло — словно он действительно был лишь сгустком тьмы. Он схватил ее за ногу и попытался удержать на земле, и Вера пнула его куда-то в лоб, услышала хруст и перекатилась, вскочила на ноги.

Человек не кричал от боли и не ругался — он вообще ничего не говорил. Вера увернулась от двух ударов, третий пришелся ей по щеке, она неудачно отшатнулась и упала на доски. Послышался почти оглушительный скрип, но боли за ним не последовало, значит, удалось ничего не сломать.

От еще одна удара Вера ушла, пригнувшись, перекатилась вперед, подхватила одну из досок и со всей силы ударила нападавшего по спине. Тот качнулся, но устоял на ногах.

В следующий раз увернуться не вышло — Вера все-таки запуталась в юбке и упала на землю, тень сел на нее и снова начал душить. Она попыталась снова его пнуть, потом схватила за воротник, притянула ближе и ударила лбом по лбу. Нос у него уже было сломан, поэтому удар вышел больной — но и сама Вера почувствовала, как острая вспышка расползлась по голове. Но хватку нападающий ослабил, она перекувырнулась и сама села на него сверху, прижав его руки к земле.

— Кто вы? — вышло чуть громче, чем она рассчитывала — в ушах звенело от удара, и голос сорвался.

— Отдай то, что принадлежало Василисе, — потребовал нападающий, и в его словах Вера не почувствовала ни малейшего признания поражения. Будто это он диктовал ей свои условия, а она просто их слушала.

— Обойдетесь, — зло бросила она.

— Тебе все равно придется отдать.

— Ни за что, — нужно будто придумать, чем его связать, а потом отвести на участок и допросить, но у Веры болела от драки голова, заканчивалось представление, и толпа начала шуметь сильнее, путая мысли, а где валялась веревка, которой ее пытались задушить, Вера не представляла. — Еще раз спрашиваю, кто вы такой? Андрей? — наугад спросила она.

Тень засмеялся.

— Ты так многого не знаешь, хотя хочешь сделать вид, что разбираешься в происходящем лучше всех.

Послышались голоса артистов, уходящих с арены, Вера и тень обернулись на них одновременно, и в этот момент Вера почувствовала больной укол в ладонь, охнула — и отпустила нападавшего.

Тот вскочил на ноги и исчез — почти также как Василиса, но Вера даже не успела понять, в какую сторону он пошел. Ну и что у них за мода! Хоть бы прощались.

Вероятно, у него в рукаве был нож — и он успел его вытащить, когда Вера отвлеклась. Он полоснул ее по запястью, и теперь кровь заливала подол многострадальной юбки. Вера отвлеченно вспомнила, что ее ей подарил Ян на Рождество пару лет назад. Она оторвала кусок ткани и прижала его к руке.

Здоровой она собрала рассыпавшиеся бумажки, а потом, растеряв силы, несколько минут просто сидела на земле и смотрела в пустоту.

Нужно было встать и найти Лету.

Подняться удалось со второго раза — голова кружилась, а ноги дрожали. Это невероятно злило — и долго она будет так переживать? Как будто это ее первая драка! Но боялась она как в первый раз — после каждой стычки долго сидела и смотрела в пустоту, пытаясь принять ужас от мысли, что ее могли убить. Про это не знал даже Ян — она не могла себе позволить такой роскоши. Он бы не стал дразнить, но секрет, который знают два человека, перестает быть секретом. Ее и так не уважали в отделе, а так поняли бы, что у них есть, чем ее запугать.

Как будто и без этого они не подкарауливали ее по переулкам в первые месяцы работы и не зажимали у стены — а она тогда даже не умела правильно сжимать кулаки и долго плакала, едва заходила в маленькую съемную комнатку, прижимая руки ко рту, чтобы никто не услышал.

Она прислонилась к доскам, сделала глубокий вдох. Теперь нужно найти Лету — узнать, все ли хорошо у нее, поспрашивать у артистов, не видели ли они раньше в цирке этого человека.

Вера медленно побрела по проходу, которым ее привела Василиса, надеясь, что она правильно запомнила дорогу. Интересно, а Василиса знала про этого человека? Может быть, она специально привела ее сюда? Но тень просил ее бумаги — впрочем, это все могло было быть уловкой.

И почему Василисе так не нравится Лета?

Лета нашла ее первой — врезалась, когда Вера заворачивала в сторону лестницы, схватила ее за плечи.

— Где ты была? — она посмотрела на Веру своими огромными испуганными глазами. — Я же просила не уходить!

У Леты растрепались волосы, а платье съехало с одного плеча — будто она прибежала сюда сразу, как закончилось выступление, даже не успев поправить одежду.

— А я... — Вера неловко пожала плечом — вторую руку она боялась тревожить. Тут Лета заметила ее рану и охнула.

— Господи, что ж такое? — она осторожно взяла ее руку и отогнула тряпку, потом посмотрела на лицо Веры, заметила синяки у шеи, протянула ладонь, чтобы коснуться их, но потом отдернула ее. — Что случилось?

— На меня напали, — неловко ответила Вера. — И я ушла с лестницы. Прости.

— Да черт с ней, с лестницей, — Лета нервно заозиралась. — Очень больно? — Вера машинально покачала отрицательно головой. — Пойдем быстрее.

По дороге она подхватила у каких-то декораций длинный плащ, расшитый солнцами — как у колдуна, подумалось Вере, — и накинула ей его на плечи.

— Ты вся дрожишь, — объяснила Лета и пошла быстрее вперед. Вера боялась, что отстанет, но Лета оборачивалась почти каждую минуту, чтобы проверить, все ли хорошо.

Снова вспомнились слова Василисы — но разве Вера могла поставить под сомнение слова и поступки Леты? Даже если она говорила не все, зачем Лете ей вредить? Конечно, стоило проверить про нее всю возможную информацию, но почему-то Вера была уверена, что одним делом было поведение Леты по отношению к убийству Портнова, а совсем другим — то, чем она занималась в цирке, что говорила, что показывала. Даже если Лета сама лично топила Портнова, в чем Вера сильно сомневалась — она была похожа на человека, который наймет кого-то для такой работы, — сейчас она не собиралась ей вредить. А значит, с разоблачениями можно подождать.

Лета забежала в фургон, и Вера последовала за ней. За размышлениями она и забыла, как они успели покинуть цирк, но сосредоточиться на этом было сложно — рана пульсировала болью, голова тяжела с каждой минутой, а дрожь от ужаса осознания, что с ней могло случиться, медленными колючками расползалась по всему телу.

— Садись, — Лета указала ей на матрас. Вера неловко на него плюхнулась и завалилась назад, не успев удержать равновесие здоровой рукой.

Пока она пыталась устроить поудобнее среди всех подушек, Лета копалась в сундуке, выуживая из него какие-то склянки и тряпки.

— Ты расскажешь, кто это был? — Лета села рядом, осторожно сняла с руки уже пропитавшуюся кровью тряпку.

— Я не видела его лица, было темно, — призналась Вера. Лета осторожно промыла рану, потом нанесла какую-то мазь с острым мятным запахом, от которого заслезились глаза.

— И вообще ничего не запомнилось? — Вера покачала головой. Лета разорвала тряпочки на более короткие и замотала руку.

— Я постараюсь узнать, остались ли в цирке какие-то следы.

— Я даже не видела, куда он пошел, — Вера вытерла здоровой рукой выступившие слезы. Она думала, что они были только от запаха мази, и удивилась, когда поняла, что они снова ползут по щекам.

— Ничего. Я разберусь.

— Это я д-должна р-разбираться, — возразила Вера, прижимая к себе больную руку. Лета посмотрела на нее с какой-то странной смесью удивления и осуждения, а потом вздохнула и прижала ее к себе. Вера уткнулась лбом ей в живот, вдохнула уже привычный запах меди и шоколада.

— Разберешься, обязательно разберешься, — пообещала Лета, и от этих слов внутри Веры что-то рухнуло, и она заплакала во весь голос.