Глава 9
Несколько минут Вера слышала только этот звон — назойливый, громкий, пробирающийся в самое нутро. Он был ватой, он причинял боль, он бы одновременно всплеском всех цветов на свете и чернотой.
А потом она услышала, как ее зовет Лета. Она держала ее за руку и повторяла имя, будто боялась, что иначе Вера утонет в этом звоне, который пробирался в самое нутро.
— Вер, я... — начала говорить Лета, заметив, что она ее услышала.
— Почему тебя зовут речкой? — спросила неожиданно для самой себя Вера.
— Что? — не поняла Вера.
— Почему Веда называла тебя речкой?
— А, вот оно что, — рассмеялась Лета с каким-то видимым облегчением. — Так ведь Лета — это название реки в мире мертвых у греков.
— Правда? Я никогда об этом не думала, — Вера освободила руку из ее хватки и опустила на колено. — А какое у тебя настоящее имя?
Лета неловко улыбнулась.
— Это и есть мое настоящее имя.
— И с ним ты родилась? — настойчиво повторила вопрос Вера. — Как тебя звали родители?
Лета мягко покачала головой, так. будто была вынуждена объяснять ребенку самые понятные в мире вещи.
— Так ведь в этом и есть вся магия выдуманных имен — пока он придумано, сказка будет продолжаться.
— Это все, — Вера обвела взглядом зал, — не сказка. Сказка только на арене цирка, а здесь ты человек.
Шло более жестко, чем она хотела. Нет, не так. Вера вообще не хотела задавать этот вопрос, но если она будет спрашивать про Василису, то разозлится только сильнее.
— Глупости какие, — покачала головой Лета. — Я фокусница, для меня весь мир вокруг — сказка.
Вера откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Ей очень хотелось разозлиться, но злости почему-то не было — по крайней мере, такой, на силе которой можно с кем-то поругаться. Она ведь сама в этом виновата — обрадовалась чуду, пошла на его зов, а сейчас обижалась, что чудо не захотело становиться реальностью.
Вера перевела взгляд на улицы за окном. Мимо прошла женщина в вычурном нарядном платье — такие вышли из соды лет сто назад, но ей оно удивительно шло. Интересно, откуда у нее такое? Может быть, это молодая девушка, сбежавшая из дома в платье, найденном в сундуке бабушки?
Впрочем, это снова сказка, а Вера должна помнить, что она тут, чтобы расследовать дело.
— Почему ты не сказала, что знаешь, где Василиса?
— Я не знала, — возразила Лета.
— Мне из вашего разговора показалось иначе.
— Я оставила ей сообщение и попросила прийти сюда в это время.
— Где?
— Если тайники раскрывают, они перестают быть тайниками, верно? — неловко улыбнулась Лета. Она перемешивала по сотому кругу шоколад в чашке — тот начал выплескиваться, и ей пришлось прерваться, чтобы вытереть их салфеткой. Ту она тоже достала из рукава — голубую, расшитую крупными звездами.
— И она была явно не в восторге от необходимости со мной общаться.
— Я тоже заметила, — сухо отозвалась Лета.
Вера вздохнула. Наверное, она считает, что Вера во всем винит ее — и это было отчасти правдой. Ведь именно Лета заставила ее обратить внимание на расследование в цирке, найти Василису, узнать про ее отношения с Андреем. Может быть, если бы не Лета, Вера бы вообще не заинтересовалась этим.
Но Лета ведь не могла предугадать реакцию Василисы. И, возможно, она правда не знала, где ее найти.
А если и знала — что Вера может ей сделать?
Они давно выяснили, что все их расследование происходит на сугубо добровольно-заинтересованых началах со стороны самой Леты.
— Прости, — сказала Вера, обдумав все это.
Лета подняла на нее удивленный взгляд.
— За что?
— За то, что разозлилась на тебя. Ты не виновата, — Вера замолчала. — Точнее, ты могла бы сказать, что оставишь Василису записку, чтобы я была лучше готова... Но какая теперь разница, верно?
Вера неловко скомкала юбку, разозлилась, что к ней вернулась детская привычка, оставшаяся еще со времен необходимости выслушивать ругань отца за ее ошибки, положила руки на стол, начала крутить ими чашку.
Лета вздохнула и снова взяла ее руки в свои, сжала и отпустила. Только сейчас Вера заметила, что руки у нее совсем холодные.
— Что ты будешь делать дальше? — спросила ее Лета.
Вера неловко пожала плечами.
— Я должна поговорить с Василисой нормально.
— У меня больше не получится организовать вашу встречу, — Лета в волнении закусила губу. Сейчас она выглядела очень ранимо — но Вера не могла понять, что именно ее так тревожило. Не могла же она так сильно переживать за судьбу какого-то акробата и чужой девушки из чужого города, который она покинет совсем скоро?
— Значит, мне нужно будет придумать что-то самой, — кивнула Вера. — Ты говорила, что у вас выступление, ты на него не опоздаешь?
Лета ойкнула и заозиралась в поисках часов.
— Не должна, но... — она прищурилась здоровым глазом, пытаясь рассмотреть циферблат. — Есть еще полчаса.
— Тогда тебе нужно быстрее собираться, — Вера взволнованно взмахнула руками. — Отсюда можно поймать повозку?
Лета засмеялась, видя ее копошение.
— Это же целых полчаса! Целая жизнь. Я все обязательно успею, — и подмигнула ей.
Вышла Лета ровно через пятнадцать минут — все это время Вера крутилась на месте, ворчала, что Лета точно опоздает, выглядывала в окно, проверяя, не едет ли какая-нибудь повозка, но увидела только разбитую телегу с мужиком в красном нарядном кафтане на ней. А Лета только смеялась и рассказывала разные истории о том, как их выступления чуть не срывались, но в итоге все проходило хорошо.
— А один раз начался дождь, знаешь! Такой сильный-сильный, у нас чуть купол не рухнул, — Лета взмахивала руками. — А через неделю Мышка, это наша кошка, родила за пару минут до выступления выводок котят. Мы потом их неделю по всему городу пристраивали. А однажды Ульяна поссорилась со своим тогдашним ухажером и пришла пьяная, знаешь, как сложно накрасить Ульяну, когда она постоянно болтает, вертится и не дает завязать корсет! А еще однажды к нам пришла девочка, сбежавшая из дома, просила взять ее с собой.
Вера вздрогнула.
— Да? И вы ее взяли?
Лета кивнула, чуть помедлив.
— Но она потом осталась в театре в Ярославле, ей не нравились постоянные переезды. Но ей так даже лучше, она так красиво пела! Ты бы слышала.
Вера еще раз взволнованно посмотрела на часы.
— Ты больше меня переживаешь! — рассмеялась Лета. — А ты со мной поедешь, кстати?
Вера покачала головой.
— Я не смогу, у меня еще очень много дел, мне жаль.
— Да ладно тебе! Приходи завтра, я тебя со всеми познакомлю.
Наверное, Лета хотела, чтобы Вера лучше узнала артистов и смогла выяснить, куда делся Андрей. Или ей просто было нужно держать ее в поле зрения.
Или она хотела ее поддразнить.
Причин могла быть масса — но Вера согласилась. В любом случае, она ничего не теряла. Может быть, это не принесет никакой пользы, но и сидеть целыми днями в четырех стенах гостиницы и мотаться по улицам тоже было сложно. Интересно, где сейчас Ян?
Нашел ли свою птицу?
— Ну все, я побежала, — Лета порывисто вскочила, поцеловала Веру в щеку, обдав запахом каких-то сладких духов, смешанных с запахом меди и шоколада. — Ни с кем не ссорься, не теряйся, приходи завтра в цирк к трем часам.
И убежала, звонко стуча каблуками по дереву.
А Вера вновь посмотрела в окно, надеясь, что Лета пойдет с этой стороны дома, но мимо пробежала только худенькая лохматая девчонка с крестьянском платье. Наверное, родители отправили в город, чтобы что-то продать.
Вера собрала тарелки и отнесла их Веде.
— Спасибо вам большое, — сказала она и положила на стойку деньги.
Веда взяла их, задумчиво прошелестела, проверяя, нет ли фальшивок.
— Приходи сюда еще, девочка, — посоветовала она.
— Я очень постараюсь, — искренне пообещала Вера.
— Нет, приходи обязательно, — надавила Веда. — Я буду очень ждать.
Вера неловко пожала плечами.
— Хорошо.
За это время в Смоленске наступила самая настоящая ночь — холодная, промозглая. Она шла обратно к гостинице, кутаясь в шарф и стараясь не поскользнуться.
Нужно было обдумать все, что она знала, но мысли были тягучими, неповоротливыми. Ей очень хотелось спать. И еще — чтобы кто-то другой решил за нее все проблемы. Но она знала, что больше никто не сможет — и есть только она, сама у себя, и всегда было только она.
И если Вера хочет, чтобы дальше все тоже было хорошо, то она должна разобраться с этим делом, также, как и со всеми остальными. Не давить на Яна, не верить Матвею, не позволять Лете отвлекать ее внимание на свои проблемы.
В какой-то момент она все же поскользнулась и упала, больно ударившись коленями, а потом долго сидела, чувствуя, как холод забирается под юбку, ползет по предплечьям. Если бы она осталась и замерзла тут, ничего решать бы не пришлось. Василису бы никто не стал трогать, Андрей бы просто пропал... Но фальшивомонетчики бы никуда не делись, и как бы сильно ей не хотелось в этом разбираться, придется.
Принять решение, сделать выбор, продумать все возможные варианты. Она занимается этим всю жизнь, получится и сейчас.
Вера встала и зашагала быстрее, вытирая непрошенные слезы.
Яна в гостинице предсказуемо не оказалось, и Вера разозлилась на себя за то, что не узнала, куда именно он планирует пойти. Надо ведь было проследить!
А она, дурочка такая, отвлеклась, забыла. Перестала брать на себя ответственность.
Завтра нужно будет обязательно узнать у него все, обсудить с ним, дать хорошую и четкую задачу, которую Ян сможет выполнить. А самой уже наконец-то заняться монетами, перестав отвлекаться на Портнова и его дочь.
Вера залезла в кресло с ногами, еще раз перебрала все письма Василисы, а затем и документы, привезенные из Петербурге. Завтра нужно будет вернуться на рынок и начать искать источник фальшивок. Даже если Портнов с этим связан, совершенно не обязательно выяснять это сейчас.
Заснула она тоже в кресле, прижимая к себе бумаги.
А на утро Ян так и не вернулся — Вера привыкла, что он спит у нее в комнате, но ни у нее, ни в комнате самого Яна того не обнаружилось.
Она спустилась вниз, чтобы узнать у портье, но тот тоже сказал, что Яна не видел. Не мог же он заночевать на улице?
Пришлось бежать наверх, наскоро закручивать волосы в пучок, убираться, раскладывать все бумаги по стопкам, а потом вспоминать, где живет Матвей. Едва ли тот знает, где Яна искать, но нужно было с чего-то начать.
Она добежала до его дома за полчаса — и вскоре уже барабанила в дверь. Сначала тихо, потом все громче, а в конце даже осторожно покричала. Ей открыл сонный Матвей, который выглядел ожидаемо недовольно.
— Ты видела, сколько времени? — возмутился он. Одна прядь упала ему на лицо, и Матвей поморщился.
— К тебе вчера Ян не приходил?
— Приходил, — кивнул Матвей. Вера радостно улыбнулась.
— И остался у тебя?
— Я вам не притон, принимающий супругов в дни ссоры, — Матвей недовольно фыркнул, а Вера закатила глаза.
— Ты прекрасно знаешь, что мы не поссорились.
— Поэтому Ян боится слово поперек тебе сказать, чтобы не ссориться?
Это обвинение было неожиданным. Вера удивленно моргнула, даже не придумав, что может ответить.
— Что? При чем тут вообще это?
— Ни при чем, — покачал головой Матвей. — Он пришел, мы вместе отправились искать птицу.
— А потом что?
— Мы ее нашли.
Вера даже недовольно притопнула ногой. Ну сколько можно цедить по слову за раз! Неужели он не видит, что она переживает?
— И где Ян сейчас?
А вот теперь лицо Матвея удивленно вытянулось.
— Он должен был пойти в гостиницу. Еще часов пять назад, — он задумался. — Мы расстались около шести утра.
— Но его там нет! — Вера в отчаянии всплеснула руками. — И он не возвращался.
— Подожди, — Матвей закрыл обратно дверь, у него что-то грохнулось, он что-то сдавленно проворчал, потом открыл дверь снова. Вероятно, он пытался расставить вещи, чтобы придать комнате больший порядок, но Вера все равно весело хмыкнула, рассматривая покои «великого детектива».
— Неужели ты не свои доходы не смог снять что-то получше?
— А мне тут нравится, — Матвей пытался одновременно расчесать волосы и залезть в жилет. — Нам надо его найти.
— Я бы пока не переживала на твоем месте так сильно, — Вера пожала плечами. — Может, он куда завернул по дороге. Он очень не дурак выпить, хотя в последнее время мне казалось, что ему надоело этим портить себе жизнь. Или подрался с кем-то. Или выпил и подрался.
— Какого ты лестного о нем мнения, — Матвей споткнулся о собственный ботинок и чуть не упал.
— Весь первый год нашего знакомства я его из кабаков вытаскивала, так что знаю, о чем говорю.
Матвей хмыкнул.
— Ну, по всем местным кабакам мы его искать не сможем.
— Вы нашли птицу? — Матвей кивнул. — Надо поспрашивать там, может быть, его кто-то видел.
Пока они шли, Вера все озиралась по сторонам — может быть, Ян сейчас валяется в какой-то луже? Перед глазами вставал тот образ мальчишки, совсем еще юного, всего двадцати трех лет, шумного, болтливого. От него вечно пахло вином и каким-то горькими духами, он громко и развязно смеялся, делал сумасшедшие ставки на картах и обязательно все отыгрывал в последнем раунде.
Сейчас Ян был совсем другим, но стоило ему потеряться — как он всегда терялся тогда, — как в душе Веры снова возникла та сводящая с ума тревога, что она может его потерять.
Ян может попасть в участок за драку, найти себе какую-то девчонку и уйти с ней, он может просто собрать вещи и уехать, как сделал это однажды пару лет назад. Потом вернулся, правда, через месяц, долго стоял на пороге ее квартиры и просил прощения.
Он может все — а Вера останется у разбитого корыта, потому что так и не научилась жить без него и его абсолютной уверенности, что у них обязательно все получится.
И сейчас она шла почти быстрее Матвея, влекомая вперед лишь одной мыслью — пусть он просто напился и не дошел до гостиницы. Она ему это простит, обязательно простит.
— Вот здесь, — Матвей указал ей на дом. Самый обычный, двухэтажный, дерево покрашено выгоревшей на солнце красной красной, а вот фундамент кирпичный, кажется, старше остальной части дома. Одна часть немного просела от времени, с наличников облупилась краска.
— Где? — Вера закрутила головой, пытаясь найти птицу.
— Да вот же... — Матвей взмахнул рукой, но вдруг замер. — А где?
— Это точно тот дом?
Матвей кивнул.
— Точно. И мы тут видели птицу — рисунок на доме, я совершенно в этом уверен.
— Я не вижу никакой птицы.
— Я тоже.
Тревога в душе только усилилась. Вера неловко переступила с ноги на ногу, скомкала в руках юбку, заозиралась по сторонам.
— Никого нет. Но нам надо узнать, видел ли кто-то Яна. Я начну с этого дома, — она решительно направилась к крыльцу.
Она и стучала, и звала, но никто так и не откликнулся. Только через пару дворов одиноко завыла собака.
— Соседка сказала, что там никто не живет сейчас, — Матвей поднялся к ней по ступенькам.
— Какая? — моментально обернулась Вера.
— Вот из этого дома, — Матвей указал на зеленый рядом. — Была очень не воодушевлена необходимостью разговаривать со мной, но сказала, что никого не видела. И что честным людям «неча шастать где ни попадя», — передразнил Матвей.
— И правда неча... — задумчиво протянула Вера, подошла к окнам и заглянула в них. Ничего. Полупустая комната — стол, стулья, какие-то картины на стенах.
— Но мы точно видели тут птицу.
— Значит, эта ваша Оля вероломно счистила ее за ночь, — угрюмо пошутила Вера. — Где вы еще вчера проходили?
Спускаясь с крыльца, она в последний раз оглянулась на дом и увидела лишь золотые солнечные блики на окнах.
Они искали Яна больше часа на всех соседних улицах, но он провалился как сквозь землю — или, скорее, сквозь лужу, потому что день оказался теплым, и все покрывшиеся коркой льда лужи снова стали хлюпкими. Вера сначала пыталась из обходить, но потом поняла, что это дело совершенно бессмысленное.
Снова они встретились с Матвеем уже у гостиницы — тот сидел на ступенях и устало смотрел перед собой.
— Никого? — спросила Вера, подходя к нему.
Матвей покачал головой.
— Но ведь он не мог просто уйти?
— Мог, — пожала плечами Вера, а потом закусила губу, чтобы не заплакать.
Она думала, что давно простила Яна за тот поступок, но оказалось, что все ее обиды копились, чтобы сейчас подняться к горлу, встать в нем мертвым комом.
Он мог, он действительно мог.
Как бы сильно Вера не надеялась, что он ее не бросит, нужно было признать — она сделала для этого не достаточно. Не так внимательно слушала, не так помогала, не так показывала, что без него не справится.
И если Ян ушел, то виновата в этом только она.
— Почему? — удивился Матвей. Вера посмотрела на его лицо — с искренне-недоуменным выражением, уставшее, чуть печальное. Он не понимал, он никогда не поймет.
Что чувствует девушка в городе, в котором она никогда не была своей, когда ее бросает единственный человек, который ее знает.
И сейчас он не сможет почувствовать весь ужас, который ее охватил.
— Потому что... — начала Вера, но не удержалась и всхлипнула.
— Ты не думаешь, что его просто похитили? — нахмурился Матвей. — Кто-то из тех, кто не хочет, чтобы мы нашли убийц Портнова?
— Что? — Вера вытерла рукой щеки. Похитили?
Но кому вообще может понадобиться Ян?
— Если мы его нигде не встретили, и до гостиницы он не дошел, значит, ему кто-то помешал, — пожал плечами Матвей. — А ты о чем думала?
Вера недоуменно покачала головой.
— Не знаю, о чем я думала, — хмуро отозвалась она.
О себе она думала, только о себе. Дура такая! Если Яна правда похитили, как считает Матвей, то она должна думать только о том, как ее вернуть. И как она вообще могла жалеть себя?
Матвей встал и подошел к ней ближе.
— Мы его найдем, хорошо? — мягко сказал он. Таких интонаций Вера от него еще никогда не слышала — он мог насмехаться, язвить, злиться, но сейчас он будто бы... Правда волновался?
Она медленно кивнула.
— Мне надо... обо всем подумать, — и прошла мимо Матвея ко входу.
— Подожди, — попросил он. — А если с тобой что-то тоже случится?
Вера невесело хмыкнула.
— Значит, будет куковать с Яном в одном подвале.
— Я не об этом, — в его голос сразу вернулись прежние раздраженные интонации. — Ты не думаешь, что разумнее держаться вместе?
Вера посмотрела на него внимательнее — встревоженный взгляд, упрямо поджатые губы, растрепавшиеся от быстрой ходьбы волосы и покрасневший от холода нос. Она могла бы довериться ему и предложить остаться в номере Яна. Или пойти с ним.
Но она не может забывать, как хрупка мужская верность — и что она будет делать, если Матвей выберет другую сторону?
А он ведь даже не знает настоящей причины расследования.
— Будет разумнее, если ты вернешься к себе и отдохнешь, — ответила она. — А вечером мы с тобой пойдем в цирк. Нужно найти Олю и спросить, что она знает про дом с птицей.
И почти сбежала от него, очень надеясь, что больше Матвей ничего не скажет.