Хрустальные монеты

— Твой Ян сбежал от меня так, будто я на него проклятие наслала, — пожаловалась Лета. Она сидела прямо на столе, болтала ногами в высоких ботинках — на каблуке, с разноцветными шнурками, смотрела чутко и очень внимательно. От нее тепло пахло вином и сандалом, а в неровном свете лампы слепой глаза казался золотым.

Вера открыла было рот, чтобы спросить, что с глазом случилось, но напомнила себе, что это невежливо.

— Вы встретились на улице?

Лета кивнула.

— Я пригласила его остаться, но он отказался и сбежал, как будто призрака увидел.

— Кажется, он говорил, что что-то нашел, — сказала Вера и внимательно посмотрела на Лету — скажет ли она что-то? Удивится ли?

Но Лета просто пожала плечами.

— Тогда хорошо.

Ни удивления, ни раздражения. Как будто она просто согласилась с этой новостью — ну пусть ищет, если хочет.

— Я тебя отвлекла от чего-то сегодня? — поинтересовалась Вера. Лета снова пожала плечами и оглядела свое платье — короткое, с кучей оборок, Вера бы побоялась в таком выходить за пределы цирка.

— У одной из дрессировщиц день рождения. У нас есть традиция — ставить небольшой поздравительный номер. Кстати, — она залезла в рукав и вытащила оттуда сверток. — Это тебе.

Вера могла поклясться, что даже в самой большой рукав такой сверток не влезет, но вот он — лежал на коленях Леты, отрез ткани, расшитой золотыми звездами. Такой в Петербурге стоил очень дорого, но Лета не вела себя так, будто он представлял какую-то ценность. Так, обычная тряпка.

— Что там? — Вера подошла ближе, и Лета передала сверток.

Внутри оказались письма — всего пять штук, написанные мелким почерком на маленьких бумажках.

— Это Василисы, — объяснила Лета. — Мы с Ульяной сегодня нашли.

Она как-то неудобно склонила голову, чтобы тоже их видеть, и Вера сообразила, что закрыла их от видящего глаза Леты плечом.

— Ты их читала?

— Не успела, — она покачала головой. — У нас выступления идут почти подряд в последние дни, половину дня репетиции, половину — сами представления. Я спрятала, чтобы другие не нашли.

Вера отдала ей два письма, а сама стала рядом и начала читать остальные.

В них не было ничего особенно интересного — Василиса призналась Андрею в любви, вспоминала про их ночные прогулки, злилась на брата, который совершенно ничего не понимал в устройстве дел. В письмах чувствовались напор и эмоциональность — Василиса ругалась, буквы были размашистые, нажим сильный. Несколько раз упоминалась Ульяна, которая, как Вера поняла, помогала им встречаться.

— А в остальных что-то есть?

— Держи, — Лета передала ей оставшиеся два письма. — Они поругались. Василиса и Андрей.

— Из-за чего?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Василиса не пишет.

Вера быстро пробежала глазами последние две бумажки — про причины ссоры правда ничего сказано не было. Василиса называла его трусом, говорила, что больше никогда к нему не придет, требовала, чтобы он уехал из города.

В конце второго письма Вера заметила приписку: «Приходи к птице», — и взволнованно дернула Лету за рукав.

— Она зовет его к птице!

— Я видела.

— Что это значит?

— Желтая птица, место встречи.

Лета смотрела на нее чуть удивленно, не очень понимая, что Вера от нее хочет.

— Ян тоже пошел искать эту птицу, ты знаешь, где она?

— Знаю, конечно. Тут все это знают.

— Ты можешь меня туда отвести? — Вера от волнения перекатилась с пятки на носок, а потом нахмурилась — слишком уже ребяческим был этот жест. Лета не должна видеть ее нетерпения.

Лета задумчиво закусила губу.

— Нет.

Улыбка на лице Веры погасла.

— Почему?

— Потому что я не могу! — Лета всплеснула руками. — Смотри, я же вообще пришла к тебе на встречу, мы договорились обсудить, где еще можно найти Василису, а потом я должна вернуться обратно в цирк.

— Но мы же можем обсудить это по дороге, — возразила Вера.

— Нет, — Лета капризно покачала головой. — Иначе небо расстроится, что мы обманули его в своих планах.

— Небо?

— Бог, небо, вселенная, кто хочешь, — Лета весело ей улыбнулась. — Нельзя отступать от намеченных планов. Да и потом, если твой Ян что-то умеет, он сам найдет эту птицу. А она нужна ему, а не тебе.

— Она нужна нам, — возразила Вера.

— Тебе нужно найти Василису, а ему — птицу. Это не одно и то же, — Лета мягко покачала головой. — Василиса никогда не была птицей, она, скорее, кошка, которая может гулять там, где пожелает.

— Ты снова начинаешь говорить загадками, — упрекнула ее Вера, но злиться уже перестала.

На Лету сложно было обижаться дольше пары минут — слишком счастлива она была, слишком нежно верила в свои сказки и болтовню. Вера просто не могла себе позволить спорить с ней, потому что это означало бы рушить чудо, которое буквально пронизывало воздух вокруг Леты.

— Потому что тебе нравится, когда я говорю именно так, — ответила ей Лета и спрыгнула со стола. Чуть качнулась в сторону, а потом вдруг улыбнулась еще раз — только даже чуть ярче. — И я все еще рассчитываю, что мы пойдем ужинать, потому что хозяйка из тебя ужасная, чтением писем человека накормить очень сложно.

И первая побежала к выходу.

Вера вздохнула, но пошла за ней.

Изначально она хотела, чтобы на этой встрече присутствовал Ян — потому что им вместе нужно было решить, что делать дальше с поисками Василисы, а еще потому что она хотела, чтобы Ян тоже узнал Лету лучше. Чтобы он понял, кто она такая.

У Яна гораздо лучше получалось чувствовать, что нужно людям — он был будто чутко настроенный под каждого из них инструмент, отзывался легко и уверенно на малейшую чужую эмоцию, говорил то, что они хотели услышать, делал то, чего от них ожидали.

Ян бы смог понять, кто такая Лета.

Смог бы сказать, как Вере вести себя с ней, чтобы не поставить под угрозу дело.

Но он сбежал так, что только пятки сверкали, и теперь Вера обречена теряться и говорить глупости, не понимая, чего Лета от нее хочет. И не понимая, что она на самом деле знает.

Например, Лета знает, где находится желтая птица — но отказалась ее туда вести. Почему? Потому что это может поставить под угрозу кого-то из ее знакомых? Неужели она не понимает, что теперь Вера только сильнее захочет понять, что же там такое находится?

Или эти письма — правда ли она нашла их только сейчас? Или знала про них давно, но решила не показывать, пока не поняла, что самостоятельно у них не получается найти Василису, сколько бы они еще только день назад не болтались по городу?

И вообще, может быть, она знает, где сейчас Василиса, но не говорит по какой-то причине?

— Не отставай, — Лета повернулась к ней и помахала рукой. Потом неловко переступила ногами и чуть не завалилась в сторону, но Вера успела поймать ее за рукав — невесомый, будто сшитый из паутины. Интересно, как в него вообще мог поместиться сверток с письмами и не выпасть?

— Мы идем в какое-то определенное место?

Лета кивнула.

— Тут есть очень хороший ресторан.

— У меня не очень много денег, — призналась Вера, и Лета на эти слова весело хохотнула.

— Я знаю, будь у вас много денег, вы бы не остановились в этом клоповнике.

— У него не очень хорошая репутация в городе? — удивилась Вера. Обычно им старались подбирать хорошие места для проживания.

— Не очень, — ответила Лета. — Но я не знаю, почему. Никогда не выясняла.

— А можешь? Пожалуйста.

— Ты решила раскрыть все дела в этом городе с момента его основания?

— Честно говоря, мне начинает казаться, что они все связаны между собой, — призналась Вера. Лета посмотрела на нее весело и лукаво.

— Значит, решила.

В закатном свете ее платье стало похоже на отлитое из золота — оборки едва заметно колыхались при ходьбе, браслеты на руках сверкали, сережки в ушах едва слышно звенели. Волосы Лета в этот раз распустила, и они волнами спадали на плечи, тоже медово-золотые.

— А какой номер ты исполняешь в таком образе? — поинтересовалась Вера.

— Приходи завтра на представление, — предложила Лета. — Сейчас показать не могу, — она, наверное, увидела разочарование в глаза Веры. — Но могу кое-что другое. Закрой глаза.

Вера недоверчиво на нее посмотрела. Глаза ей закрывать не хотелось — мало ли, кто мог напасть на них сейчас. Или она могла просто споткнуться и упасть. Или врезать во что-то. Или они могли проходить мимо той самой желтой птицы, а она бы ее пропустила. Или...

— Закрой глаза, — повторила Лета. — И вытяни вперед руку.

Вера чуть их прикрыла, а руку протянула ладонью вперед, чтобы ни на что не наткнуться. Лета засмеялась, но не стала просить перевернуть.

Через секунду ее руки коснулось что-то холодное.

— Можно открыть, — совсем тихим голосом разрешила Лета.

Она сама развернула руку Веры ладонью кверху — и на ней лежал маленький голубоватый камешек, который переливался на вечернем солнце.

— Что это? — нахмурилась Вера.

— Подожди, смотри, — Лета протянула руку и — Вера даже моргнуть его успела, — вытащила из солнечного луча цепочку. Она просто повисла в руке Леты, хотя Вера могла поклясться, что мгновением раньше ее там не было. Сердце в восторге замерло. — Тебе пойдет, — Лета вдела оправу камешка в цепочку и приложила к груди Веры. — И будет тебя защищать. Береги его, хорошо? Солнце не так часто соглашается подарить свой луч.

Лета привела ее в маленький ресторанчик, который оказался зажат между двух высоких домов. Он ютился между ними — неуклюжими, кособокими, сам маленькой, с черепичной крышей, будто вытащенный из сказки за шкирку.

— Здесь останавливаются все художницы и писательницы, приехавшие в Смоленск, — рассказала ей Лета. — Хозяйка — моя очень старая знакомая.

— Ты и раньше бывала тут? — удивилась Вера, заходя внутрь. Колокольчик едва слышно звякнул, но тепло его звона разлилось по всему телу, закружилось в голове.

— Мы много где ездили, — туманно ответила Лета, а Вера решила не продолжать расспросы.

— Речка моя! — раздался возглас у стойки. За ней сидела полная красивая женщина с длинными, почти русалочьими черными волосами. Почему-то Вере подумалось, что именно такой она в детстве представляла богатырш, когда няня рассказывала ей сказки. Тех, кто бросит вызов любому богатырю, победит и в силе, и в хитрости.

— Здравствуй, — Лета сразу заулыбалась, побежала вперед.

Она казалась такой неотъемлемой частью ресторана, как и сама хозяйка — такая же звонкая и сказочная, как и ловцы солнца на потолке, перья, пришитые в занавесками и вплетенные хозяйкой себе в косы, затейливая резьба на столах и стульях, рисунки на окнах нежно-прозрачной краской.

Вера почти не могла поверить, что такое место находилось в Смоленске — с его грязью, холодом, неказистыми, старыми домами. Она шла, озираясь по сторонам, и ни в кого не врезалась только чудом.

Людей было не очень много — все в основном сидели по столикам и приглушенно болтали, но Вера почти не слышала их голосов, будто сам воздух защищал чужие секреты. На стенах висели музыкальные инструменты и гобелены — и явно дорогие, и совсем дешевые, вышитые неаккуратно явно совсем неопытными мастерицами.

— Нравится? — с улыбкой спросила Лета. Она прислонилась к стойке и смотрела на нее внимательно и лукаво. Вера зачарованно кивнула.

— Тут так красиво.

— Конечно, красиво, — согласилась хозяйка. — Как тебя зовут-то?

Вера пристыженно ойкнула. Ну как невежливо!

— Вера Николаевна.

— Верочка, значит, — удовлетворенно кивнула хозяйка. — А меня Веда.

Имя ей тоже удивительно подходило — короткое, похожее на взмах топором, звучное, похожее на вязь старинных букв в летописи.

— Вот ведь как получается, да? Одна верит, другая ведает, — прокомментировала Лета, опершись на стойку. Ее глаз весело сверкал.

— Очень рада познакомиться, — сдержанно ответила Вера.

Веда весело хохотнула.

— Какая вежливая! Из столицы, что ль?

— Да, — кивнула Вера, чуть помедлив.

— Не хочешь говорить — так не буду спрашивать, ты не злись, интересно же, — Веда добродушно улыбнулась. — Не так часто к нам речка кого-то приводит. И не часто в город приезжают новые люди.

Она называет речкой Лету? Веру это немного удивило, но она решила узнать об этом позже.

— Я ненадолго, — осторожно ответила Вера.

— Да хоть на пару минут! Заходи, как будешь свободна, я всегда тебе рада. Что будете?

Лета вопросительно посмотрела на Веру, кажется, не собираясь ничего говорить. Ее взгляд все еще оставался веселым и лукавым — кажется, ее забавляло то, как Вера терялась и смущалась.

Вот ведь!

— А-а что у вас есть? — неловко спросила она.

— Давай я сама выберу и принесу, — сжалилась над ней Веда, и Вера с готовностью кивнула, а потом заозиралась, ища свободный столик.

Один был у окна, и Вера моментально направилась именно туда — почему-то очень захотелось увидеть город в окна этого странного красивого места. Каким он предстанет? Таким же мокрым и неприветливым? Или Вера наконец-то разглядит в нем что-то красивое?

— Интересный выбор, — заметила Лета, подходя к столику вслед за ней.

— Почему?

— Обычно все сначала стараются сесть в глубину, чтобы забыть о том, что находится за дверью, а ты наоборот, хочет знать, что там происходит.

— Это плохо? — встревожилась Вера. Лета только пожала плечами.

— Нет, почему? Просто интересно, я же сказала, — Лета весело ей улыбнулась, а потом поставила на стол кружки с чем-то пахнущим шоколадом. — Мне показалось, тебе понравится.

И Вера вспомнила восторг, который она испытала в детстве, когда мать в первый и последний раз повела ее на ярмарку — тогда ей тоже купили вкусных шоколадных конфет, они весь день гуляли между лавок и очень устали, но Вера все отказывалась уходить. У них тогда не было денег на то, чтобы поучаствовать в играх, но ее радовала сама возможность быть рядом со всеми остальным людьми, смеяться, слыша их смех, чувствовать, как внутри искрится счастье ощущения праздника. И сейчас оно вернулось — и запахом шоколада, и легким перезвоном колокольчиков, и мерцанием украшений на стенах и потолках, и улыбкой Леты, все еще ходящий в своем цирковом нарядке с оборками, блестками, множеством кулонов на шее.

— Понравится, — взволнованно кивнула Вера.

Лета села рядом, закинула ногу на ногу. Было в этом жесте что-то залихватское, вызывающее, но сделала она это легко, уверенно, будто так и было нужно, а сидела ровно, так, что все оборки красиво спадали на пол, и все еще казалась похожей на принцессу.

Веда поставила на стол тарелки запеченной картошкой.

— Лете очень они нравятся, — объяснила она. — И другие посетительницы любят, наверное, тебе тоже понравится.

— Спасибо, — улыбнулась Вера и только потом заметила, что ее назвали на «ты».

— Попроси ее потом показать тебе меню, — посоветовала Лета, поднося тарелку поближе и начиная смешно надувать щеки, чтобы ее остудить.

— Так оно у нее было? — расстроилась Вера.

— Конечно.

— Надо было попросить.

Лета вдруг весело фыркнула.

— Она никогда не рассказывает в начале, что оно есть. И приносит блюдо, которое выбирает сама. Они все что-то значат, но я не знаю, что.

— А какое было у тебя?

Лета пожала плечами.

— Не помню. Кажется, какой-то очень крепкий алкоголь и пирожное с розовым кремом. — Вера весело приподняла брови. — Что? Может быть, она просто хотела подшутить. Я тогда что-то долго ей рассказывала, а потом заснула прямо за столом.

Вера поднесла поближе кружку с шоколадом и принюхалась.

— А там точно ничего нет?

— Точно, — уверенно сказала Лета. — Я бы не позволила ей что-нибудь с тобой сделать.

Сердце взволнованно сжалось, но Вера не успела понять, что это было за чувство, как ее отвлекло другое событие — гораздо более важное. В помещение зашла Василиса.

Она была точно такой, какой изобразила себя на миниатюре в медальоне. Русые волосы, заплетенные в тугие косы, лицо с чуть тяжелым подбородком, широкие плечи и узкая изящная талия. Вошла она быстрым, размашистым шагом, огляделась и сразу направилась к ним.

— И что это значит? — требовательно спросила она у Леты, скрестив руки на груди. Та в этот момент заканчивала дуть на тарелку, а поэтому только недовольно прищурилась, как кошка, у которой отобрали еду, но через мгновение уже начала улыбаться.

— Для начала здравствуй.

— Зачем ты сказала мне сюда прийти?

Лета указала ладонью на Веру.

— Тебя искали. И, раз ты не хотела появляться сама, я решил немного ускорить события.

Вера не могла видеть себя со стороны, но была почти уверена, что глаза у нее стали размером с монетки — так сильно ее удивило появление Василисы. И сильнее только то, что ее, кажется, позвала сюда Лета.

Та самая, которая еще несколько часов назад утверждала, что не знает, где ее искать.

— Меня зовут Вера Николаевна Зарецкая, — представилась она.

— И о чем мне это должно сказать? — Василиса все еще стояла — и своим высоким ростом, а также непреклонностью, замешанной с раздражением, очень сильно давила Вере на нервы.

— Ничего, — покорно согласилась Вера, мысленно призывая все свои навыки руководительницы, приобретенные в отделе, на помощь. — Но я надеюсь, что у нас с вами получится познакомиться, потому что мне нужна ваша помощь.

— Если вы знакомы с Летой, то должны знать, что я не соглашусь.

Вера бросила быстрый взгляд на Лету, а та, в свою очередь, невинно хлопнула глазами.

— Но я не знаю и хочу услышать от вас, почему вы не хотите.

Василиса плюхнулась за стол.

— Потому что у меня умер отец.

— И я хочу помочь понять, кто его убил.

— А почему вы так уверены, что он не утопился?

— Люди не так часто прыгают в воду, а потом их находят с синяками по телу и следами удушения.

Василиса откинулась на спинку.

— Судя по последней статистике убийств, довольно часто.

— И вы не можете не знать, что это не случайность, — заметила Вера.

— Он мог попытаться задушиться, но у него не получилось, поэтому попытался утопиться.

— Неужели вы не хотите справедливости для вашего отца? — удивилась Вера.

— Если бы вы искали лучше, то знали бы, что его конец достаточно справедлив, — Вера поразилась злости, прозвучавшей в ее голосе. — А вот он ко мне справедлив не был.

— Я могла бы вызвать вас на допрос... — Вера замолчала на мгновение, перевела дух и продолжила. — Но хочу, чтобы мы договорились мирно.

— Не можете, — фыркнула Василиса. В теплом свете ламп ее глаза казались почти болотными. — Иначе давно бы вызвали, а не искали бы меня по всем углам Смоленска.

Вера снова поймала взгляд Леты, но та почти сразу его отвела. Ну, что ж, она обещала помочь только в поисках Василисы, а не в том, чтобы уговорить ее помогать.

— Я нашла ваш медальон, — сказала в отчаянии Вера, и, казалось, что сначала в глазах Василисы вспыхнул заинтересованный огонек, но он довольно быстро погас.

— Вам Лета сказала, где его искать. Не радуйтесь слишком сильно.

— Вы хотите его вернуть?

— Сделаю новый, — Василиса со скрипом отодвинула стул и встала. — Желаю удачи вам в поисках, хотя я не уверена, что удача сопутствует тем, кто ищет то, чего не существует.

И вышла обратно на улицу, оглушительно хлопнув дверью, так, что звон колокольчика разлетелся по комнате осколками и острым разочарованием впился Вере в голову.