Хрустальные монеты

— Ты видела в Смоленске желтых птиц? — Ян лежал на кровати, свесив голову вниз, и наблюдал за Верой, копающейся в своем крохотном чемодане с вещами. Казалось бы — три платья, а выбирает так, будто у нее шкаф в Версале!

— Каких? — удивилась Вера.

— Желтых, — терпеливо повторил Ян.

— Ты бы не висел вниз головой, болеть же потом будет, — Вера кинула в него забракованное платье. Пришлось переворачиваться на живот и складывать — сама Вера наверняка об этом забудет, а потом расстроится, что все помялось.

— Я нашел служанку в доме Портновых, которая что-то знает про монету, — объяснил Ян. — И она назначила встречу в месте с желтой птицей.

— Может, она про флюгер? Или памятник?

Ян пожал плечами.

— И где мне искать такое? Матвей вот тоже не знает, хотя, я подозреваю, что даже если бы он и знал, то помогать бы не стал.

— А где он, кстати?

— Сказал, что у него дела, — Ян осторожно положил платье на кровать. — Я за ним проследил, но он правда пошел в какую-то конторку, кажется, стряпчего.

— Мог бы следить и дальше.

— Сомневаюсь, что по ночам стряпчий промышляет убиением купцов. И мне хотелось поговорить с тобой, — признался Ян. — Ты расскажешь, где была вчера?

— А ты? — Вера выразительно приподняла брови. Она выглядела одновременно смешно и грозно — волосы растрепались и торчали во все стороны, щеки покраснели из-за ее возни с вещами, но вот смотрела она с вызовом.

— Я искал тех, кто что-то знает про смерть Портнова, — дипломатично начал Ян.

— В бутылке?

— Но нашел ведь!

— Я же очень тебя просила, — Вера покачала головой. — Когда рядом нет меня — вообще делай все, что захочешь, мне будет совершенно все равно, но ты посмел вернуться в гостиницу, хотя знал, что я тоже тут буду.

Ян по-детски подтянул ноги к подбородку и обнял себя за колени.

— Прости меня, пожалуйста.

Вера вздохнула и села рядом.

— А разве у меня есть выбор?

Наверное, скажи она это в любой другой день, Ян бы покивал и забыл, но это произошло именно тогда, когда он и так был в полнейшем душевном раздрае из-за общения с Матвеем и Олей — а тут еще и Вера!

Осознание, что она тоже им не довольна, ударило ощутимо куда-то в затылок, и на мгновение Ян даже перестал дышать. Это было страшно — было так невероятно страшно, что Вера может в нем разочароваться.

Но, наверное, она никогда и не уважала его настолько, чтобы ощутить настолько глубокое чувство. Очень хотелось обдумать эту мысль, прокрутить ее голове, решить, что он сможет с этим сделать. Разговорить Олю как можно быстрее, понять мотивы Матвея, выяснить, что означала монета.

Может быть, тогда Вера сможет его простить.

До нового раза, пока он снова ее не подведет — но об этом он подумает уже тогда.

— Ты чего? — Вера легонько пихнула его в плечо.

— А? — Ян подпрыгнул на месте.

— Спрашиваю, пойдешь ли ты ужинать со мной?

Ян покачал головой. Он бы хотел — очень хотел, потому что любил проводить время с Верой. От нее всегда исходила мягкая уверенность в себе, в лучах которой прятался он сам, пытаясь понять, как Вера вообще осознает, что нравится людям, что для этого делает. А она нравилась — она была умной, внимательной, смешной, и когда хотела, раскрывалась.

И тогда Ян знал, что ему не нужно стараться понравиться другим, потому что всем вокруг нравилась Вера, и этого было достаточно. А еще она всегда отдавала ему рыбу, если та попадалась в блюде, что тоже было очень приятно.

И он скучал по ней — очень, потому что с момента приезда в Смоленск они почти не разговаривали ни о чем, кроме дела, а до этого, в Петербурге, Вера была так занята, что они не видели больше месяца.

Но, если Ян не хочет потерять ее насовсем, он должен постараться и наконец-то сделать что-то полезное.

— Мне еще птицу искать, — улыбнулся он.

— Должна прийти Лета, не хочешь поговорить с ней?

— Если она расскажет тебе, где можно найти птицу, передашь, — Ян поцеловал ее в щеку, а потом накинул пальто и вышел.

Уже сгущались сумерки, и Смоленск вечером казался городом из сказки — мягкий розовый свет касался крыш, звенел на шпилях церквей, замерзшие лужи хрустели под ногами. Матвей поднял отвороты пальто и уткнулся в них носом. Может быть, стоило взять шарф, но возвращаться не хотелось.

Он пошел через первую попавшуюся улицу, крутя головой в разные стороны и пытаясь найти ту самую птицу. Что вообще Оля имела ввиду? Как она должна выглядеть?

Закралось даже подозрение, что никакой птицы не существовало, и она просто его обманула.

Ян даже не заметил, как налетел на Лету. Вне блеска софитов и шороха юбок она оказалась совсем простой девчонкой — две косы, голубое платье с кружевным воротником, вычурный корсет в цветах, сережки в форме полумесяцев. Один глаз блеснул слепой поволокой.

— Ой, извините, — почему-то Яну показалась, что Лета его узнала.

— Это вы меня простите, — вежливо отозвался он, и Лета не замедлила подтвердить его подозрения.

— Вы друг Веры, я права? Я видела вам в месте на своем выступлении.

— Да, Ян Владиславич, — представился он. Лета весело хихикнула.

— Такое суровое имя! Разве у человека с именем древнего князя мог родиться сын, похожий на летний ветерок?

У Яна по спине пробежали мурашки.

— Я не очень вас понимаю, — мягко ответил он.

Лета махнула рукой.

— Не переживайте, я тоже очень часто себя не понимаю. Вы же не обижаетесь?

— Нисколько.

— Но вы не захотели остаться на встречу со мной? Или Вера вам не сказала? Почему?

— Она сказала, и я бы очень хотел узнать вас лучше, — Ян ей вежливо улыбнулся. — Но у меня еще дела.

— Тогда обязательно приходите ко мне в цирк, в любое время. Скажете мое имя — и вас обязательно пропустят, — Лета ответила ему такой же вежливой улыбкой. — Но мне очень жаль, что я не смогу поговорить с вам сегодня.

— Мы уже поговорили, — напомнил ей Ян.

— О, это же совсем немного!

— Я могу спросить вас кое-о-чем? — вдруг решился Ян. Он сначала не хотел спрашивать это вот так вот, прямо — а вдруг Лета тоже со всем этим связана? Или знает Олю, а потом скажет ей, что он сжульничал? Но мороз на улице становился все сильнее, кусал за щеки, и бесцельно бродить по улицам хотелось все меньше.

— Да, — кивнула Лета. За одно мгновение из болтливой девчонки она превратилась в серьезную женщину — улыбка угасла, глаза перестали сверкать. Она вся обратилась вслух.

— Вы знаете, где в городе можно найти желтую птицу?

И Лета снова засияла.

— О! У нас в городе полно желтых птиц, какую вам нужно?

— Ту, где происходят встречи.

Лета лукаво ему подминула.

— Если вам там назначали свидание, вы должны найти сами, а иначе не случится никакой магии.

— Это не... — Ян смущенно запнулся. — Не свидание.

— Тогда вам и желтая птица не нужна, — она пожала плечами. — Сначала решите, что вы хотите там найти, и тогда поймете, где ее искать.

Интересно, у всех фокусниц такой сложный характер? Ян мог бы подосадовать, если бы не пугающая пустота, которую он в одно мгновение ощутил — он не мог понять, нравится ли Лете, или нет.

Она была словно зеркалом — отражала все его эмоции, легко и абсолютно достоверно. Смеялась, улыбалась, смотрела серьезно. Но что думала обо всем этом она сама? Ян не представлял.

Ощущение было подобно подъему по крутой лестнице — когда ставишь ногу на новую ступеньку и понимаешь, что срываешься вниз. Ян неловко взмахнул рукой, ловя воздух, а потом поперхнулся и закашлялся.

— Все хорошо? — с сочувствием спросила Лета, и Ян энергично закивал.

— Все замечательно! Спасибо вам, спасибо, пойду искать птицу.

И первым пошел вперед, стараясь не выглядеть так, будто он бежит. А внутри все еще плескалось ужасное, пугающее ощущение, что его будто вырвали со страницы, что его никто не видел, что его чувства украли, чтобы выдать за свои.

Когда он прошел достаточно, чтобы быть уверенным, что Лета его не увидит, он прислонился лбом к стене и закрыл глаза. Захотелось найти Матвея и поругаться с ним, чтобы быть уверенным, что все остальные чувствуют по отношению к нему хоть что-то — ненависть или расположение. Но ссориться с Матвеем было нельзя.

Нельзя.

Ян оторвался от стены и попытался вспомнить, где находится дом Матвея. Он не будет с ним ругаться — просто позовет вместе искать птицу. Это всем будет полезно: Матвей прогуляется на свежем ледяном воздухе, он сам наконец-то перестанет ощущать себя пустотой, а две головы лучше, чем одна, значит, птицу получится найти быстрее. И вообще, должен же Ян отомстить ему за то, что он все утро торчал в гостинице!

С третьей попытки он нашел нужный дом и вовсю стучал в дверь. На улице стало еще холоднее, и Ян уже надеялся, что даже если Матвей не откроет, то он сможет посидеть в прихожей до утра, пока не станет теплее.

Но вот Матвей открыл — он выглядел сонным, но был все еще одет, причем очень аккуратно, с застегнутой на все пуговицы рубашкой, в пиджаке, так, будто сам собирался пойти прямо сейчас ловить преступников.

Матвей выглянул наружу и, помедлив, спросил:

— Кто тут?

— Я, — покаянно ответил Ян. Матвей бросил на него удивленный взгляд, а потом отошел от входа, пропуская внутрь.

— Какая же жуткая холодрыга, — пожаловался Ян, озираясь по сторонам. Пальто он снимать не хотел, подозревая, что тогда станет еще холоднее, а потому не знал, куда ему податься дальше. Так и остаться стоять на пороге?

Матвей поднес поближе газовый светильник — и теперь Ян видел, что выгляд он не просто сонным, а очень уставшим.

— Ты что-то хотел? — спросил он. И тогда Ян зачем-то брякнул:

— Поссориться с тобой, — и Матвей весело фыркнул. — А еще позвать тебя поискать птицу.

— Ты уверен, что это не подождет до завтра?

Подождать оно все, конечно, могло, но тогда бы пришлось возвращаться в гостиницу и снова сталкиваться с Летой, от которой у Яна до сих пор по коже бежали мурашки. Поэтому пришлось отрицательно покачать головой.

— Нужно сейчас.

— Ты боишься, что она за ночь куда-нибудь денется? — ехидно поинтересовался Матвей.

Ян прошел глубже в комнату и устало сел на стул. У него будто начали болеть все кости — он переволновался после встречи с Летой, замерз, очень боялся, что пришлось возвращаться обратно. В комнате было накурено, и от этого начала болеть голова.

Матвей жил в маленькой комнатке на чердаке — потолки были низкие, но не покатые, и это тоже было хорошо. В той части, куда прошел Ян, стоял стол и два стула — очевидно, для клиентов, хотя он не хотел верить, что Матвей принимает их в этом противном вонючем месте. Понятно, почему у него их так мало! А что их было мало, Ян не сомневался — иначе Матвей бы не болтался по Смоленску круглыми сутками от безделья.

А вторая половина, верно, где жил сам Матвей, была отгорожена куском ткани — пестро-зеленым, в узор из цветов.

— Тебе плохо? — Матвей присел на стул рядом.

— Там жутко холодно, — пожаловался Ян и прислонился затылком к холодной стене. На этаже ниже кто-то орал пьяным голосом, и он поморщился, почувствовав, как начинает болеть головой.

— И все равно хочешь помотаться по улицам, — осуждающе бросил Матвей.

— У нас осталось не так много времени.

— Ты можешь остаться у меня, а рано утром я тебя разбужу, и мы поищем твою птицу.

Ян поморщился еще раз, услышав звуки драки внизу, а потом устало вздохнул. Ему не нравилась эта комната — даже сидеть на стуле в ней было неприятно.

Когда он сбежал из дома, то несколько месяцев жил в похожей, потому что денег, вырученных с продажи своих собственных вещей, не могло хватить и на жизнь в столице, и на еду, и одежду, и комнату, но он ее берег! Там всегда было чисто, приятно, тихо, и не хотелось сбежать, едва зашел внутрь.

Тогда было не самое хорошее время, и Ян прекрасно знал, как холодно в таких комнатах зимой, а от того кости начинали болеть еще сильнее, будто готовы вот-вот раскрошиться.

Но наружу идти тоже не хотелось.

— Ладно, — согласился он. На Матвея смотреть не хотелось — он и раньше ему не сильно нравился, но теперь, когда он увидел, где тот живет, пропали последние остатки расположения.

— У меня есть кровать и матрас, выбирай.

— Кровать, — моментально выпалил Ян. Еще в компании с тараканами на полу спать не хватало!

Но вот спал Матвей очень тихо — и даже, кажется, почти не шевелился. Он смешно укутывался одеялом до носа, а сам как солдатик — вытянувшись. Но вот сам Ян никак заснуть не мог. От подушки пахло чем-то горьким, лекарственным, поэтому утыкаться носом в нее не выходило, а в самой комнате пахло уже табаком. Кто-то этажом ниже все еще орал, а потом кто-то прошел под окнами, горланя песню. Кровать оказалась совсем узкой и очень жесткой и устроиться удобно на ней не выходило.

И все еще было холодно — жутко холодно. Теплее, чем на улице, но Яну все равно не нравилось. Он надел обратно пальто, которое сначала было снял, повозился, нашел идеальный стык между комнатой и подушкой, где не пахло ничем, и заснул.

Но вот выспаться ему Матвей не дал — казалось, Ян только прикрыл глаза, как его уже тормошили за плечо.

— Пора вставать.

— Еще пару минут, — Ян перевернулся на другой бок, но Матвей, конечно, прекрасно знающий, как у него в комнате холодно, стащил с него одеяло. Ян поджал ноги, заворчал, но понял, что делу ничем не помочь.

— Напоминаю, что это ты хотел пойти искать птицу, — сказал Матвей, когда Ян одарил его недовольным взглядом.

— Мучитель.

Матвей только покачал головой — он уже переоделся, расчесался, снова завязав свой уродливый хвостик, и теперь ждал только Яна.

Он попытался пригладить волосы, распушившиеся после сна, встал, сонно качнулся и врезался в столик, где Матвей хранил свои вещи. Вторая половина комнатки была такой же бедной, как и первая — кровать, столик, два сложенных друг на друга ящика для одежды.

— Пошли, — несчастно кивнул Ян, стараясь всем своим видом показать, как сильно он страдает. Матвей оказался глух к его мучениям и сразу же выше наружу.

Ян пошел за ним и, пока тер глаза, врезался в косяк дверного проема, а с лестницы не свалился только потому, что Матвей успел поймать его за край пальто.

— И ты всегда настолько неуклюжий? — недовольно спросил он.

— Только когда меня будят ни свет, ни заря.

— Напоминаю, ты сам этого захотел.

— Потому что ты отказался искать ночью, — Ян сделал вдох, чтобы продолжить речь, но внезапно вспомнил, что обещал себе больше с ним не ссориться. — Спасибо тебе, что отговорил, это правда было не очень хорошее решение. Будем искать сейчас.

И осторожно, держась за перила, начал спускаться.

— А ведь Гонецкие — это фамилия смоленских дворян? — вдруг спросил Матвей. Ян от удивления чуть все же не полетел с лестницы. Пришлось затормозить и встать на ступеньке.

— Да, — осторожно согласился он.

— Но я не помню, чтобы в Смоленске жили кудрявые дворяне.

— А ты всех в лицо знаешь?

— Почти, — невозмутимо ответил Матвей.

— Мы давно уехали в Петербург.

— Ну хорошо, — примирительно согласился Матвей, обогнал его и первым пошел дальше.

И чего вот он прицепился? Ян тихонько фыркнул, но решил не узнавать. Мало ли, ему сон плохой приснился, и вот, он теперь решил испортить настроение и Яну.

У комнаты этажом ниже на лестнице сидела пьяная девушка — от нее остро пахло спиртом, она мазнула по Матвею и Яну потерянным взглядом и потерла щеку, на которой остались следы размазавшейся туши.

— А кто там живет? — шепотом спросил Ян, когда они спустились ниже, но Матвей ничего не ответил. То ли считал, что сплетни про соседей выше его достоинства, то ли просто не захотел разговаривать.

Когда они вышли на улицу, Матвей поинтересовался:

— Откуда начнем?

— А ты слышал про каких-нибудь птиц у вас тут?

Матвей неопределенно пожал плечами.

— Есть узоры на наличниках с птицами, можем начать оттуда.

— Хорошо.

Утро было совсем ранним — наверное, часа четыре, тоже холодным, и Яну оно совершенно не понравилось — особенно после холодной комнаты Матвея, после неудобной кровати, после предыдущего дня, полного тревог, от которых до сих пор ныла голова. Он не выспался, и его покачивало из стороны в сторону, когда он начинал отвлекаться, и из-за этого он сначала пару раз чуть не врезался в Матвея, а потом в фонарный столб.

— Все нормально? — поинтересовался Матвей, с вежливым интересом наблюдая, как Ян отходит от столба, потирая болящий висок.

— Да, — буркнул он.

Нужных наличников они, конечно, не нашли. Птицы были — и самые разные, но ни одной желтой. Только зеленые, белые и голубые.

Потом Ян выдвинул версию с флюгерами, но единственный найденными ими флюгер с птицей был медно-красного цвета.

— Может быть, это настоящая птица, которую видно из окна? — Ян поморщился от того, что его голос звучал почти жалобно. Он присел около стены и уронил голову на скрещенные руки.

Он думал, что за прошедшее время ужас от встречи с Летой успеет выветриться, но стоило ему хоть на мгновение задуматься об этом, как он снова ощущал ту же пустоту, что и в первый раз, и снова хрустели на морозе кости, готовые рассыпаться.

— Никаких птиц мы тоже не видели, пока ходили, — возразил Матвей. — Да мы и не увидим, все ставни почти закрыты.

Ян покорно закивал.

— Тогда что еще это может быть?

— А ты не можешь просто подождать ее в цирке?

— И как я ее там найду?

— Может быть, у нее там есть знакомые?

Ян пожал плечами.

— Видимо, придется так и поступить.

Нужно было встать, но сил сделать это уже не было — голова так и не прошла, и внутри нее чугунными шарами катались ночные пьяные крики.

Матвей протянул ему руку, и пришлось ее принять. А вот он, оказывается, не замерз — его ладонь была теплой, будто он только что вышел из теплого помещения. Вот же счастливый!

Ян с кряхтением поднялся на ноги и отряхнул пальто.

Они прошли всего улицу в сторону гостиницы, как вдруг Матвей дернул Яна за пальто.

— Ну что еще... — начал он было возмущаться, повернул голову в сторону, куда смотрел Матвей, и тут увидел наконец-то ее — желтую птицу.

Это был просто рисунок на доме — маленькая птичка, держащая в клюве веточку смородины. Со временем краска облупилась, но рисунок все равно прослеживался очень хорошо.

— Мы ее нашли, — Ян восторженно заулыбался. Эта птица казалась сном — когда долго-долго идет в нем по заснеженному полю, а потом видишь теплый дом. И ты знаешь, что его никак не может здесь быть, но вот он есть, и назвать это можно только чудом.

— Я не видел ее тут раньше, — признался Матвей.

— Может быть, просто не замечал.

— Наверное.

— Теперь я узнаю про монету, — Ян забыл, что злится на Матвея, и перевел восторженный взгляд на него. — И все будет хорошо!

— Конечно, — Матвей не понимал, что это значит для Яна, но так было даже и лучше. Пусть думает, что это просто птичка-ключ к Оле, ему вовсе не обязательно знать, что от этого маленького рисунка зависит то, сможет ли Ян сделать что-то полезное для Веры, вернуть ее расположение, доказать, что у него тоже все получится.

— Тогда ты можешь... — Ян хотел сказать, что Матвей может идти, но вспомнил, что он должен не только разобраться с монетой, но и выяснить все про Матвея. Значит, отпускать его нельзя. — Тогда теперь мы можем дождаться Олю.

И снова радостно улыбнулся, надеясь, что Матвей не поймет и причину этой заминки.