Глава 6
Когда Ян проснулся на следующее утро, Вера уже ушла. В этом были свои несомненно положительные стороны: им не пришлось обсуждать его вчерашнее возвращение, и, хотя Ян бы уверен, что Вера ничего не скажет, лишний раз расстраивать ее все равно не хотелось. Как и выслушивать что-то о том, что нужно быть ответственнее. Вера имела полное право все это ему говорить, но Ян знал, что вполне может пережить один раз без отчитываний.
Но были и очень неприятные стороны: он не успел напроситься с ней... делать то, что она планировала, что бы это ни было, а значит, придется снова страдать рядом с Матвеем, пока они ищут Олю. Или хотя бы узнать про ее планы.
Впрочем, едва ли Вера стала бы рассказывать — у нее всегда было полно секретов, и Яна она всегда ценила именно за то, что он не пытался их узнавать.
Солнце било прямо в глаза, и Ян их прикрыл, после чего снова ненадолго провалился в сон, проснулся, повозился на кровати, а потом поднял голову, та неприятно болела где-то у лба, — и чуть не свалился на пол от удивления.
— Ты тут чего делаешь? — он с грохотом ударился локтем о тумбочку, начал отчаянно ругаться, запутался в одеяле, бросил злобный взгляд на Матвея. — Всю ночь сидел, что ли?
Матвей ответил ему таким же хмурым взглядом.
— Уже почти одиннадцать утра, между прочим.
— И что?
— Вас в отделении не учили вставать рано?
— А давно преступники работают по расписанию? — обиделся Ян. Он нашарил правый тапочек, а вот левый, видимо, отполз под кровать, потому что его найти так и не получилось.
— Учитывая твой распорядок дня, даже если бы они работали по расписанию, ты бы никого не поймал.
— А ты принес в жертву богиням хорошее настроение, чтобы те помогали тебе раскрывать дела? — Ян завернулся в халат, таких впечатляющих размеров, что в нем уместилось бы еще трое таких, как он, и прошаркал к столику, около которого сидел Матвей.
— Что? — тот удивленно покачал головой.
— Ладно, не важно, — Ян залез в кресло с ногами, окинул взглядом чайник и печенье. Стоило послать за завтраком, но есть в присутствии Матвея не хотелось — станется, он ка-а-а-к на него посмотрит и проклянет!
— Я думал, что ты уже проснулся, — признался Матвей. — Мы хотели найти Ольгу.
— А почему нельзя было подождать на улице?
— А если бы ты вылез в окно, чтобы не встречаться со мной? — Матвей иронично приподнял брови.
Ян окинул его взглядом и понимающе кивнул.
— Тебя просто попытался прогнать работник?
— Да, — скорбно согласился Матвей, и Ян, видя почти искреннюю печаль на его лице, весело фыркнул.
А потом все же налил себе почти остывший чай, стащил из вазочки пару печений и принялся есть в воцарившемся молчании.
— У тебя все хорошо после вчерашнего? — вот лучше бы Матвей этого не спрашивал. Они и так сидели друг напротив друга очень неловко, в пустой, глупой тишине, а этот вопрос — чужой, странный, совершенно лишенный смысла, тяжестью повис между ними.
— Да, — сухо ответил Ян. — Я всегда так долго сплю, дело не в этом.
— Ты из знатной семьи? — вот и приехали. И зачем вообще Матвею это знать? Неужели он не может любить поздние подъемы просто по велению души?
Ян кивнул, чуть помедлив. Да, можно и так сказать, а подробности Матвею знать не обязательно.
— А ты?
Матвей покачал головой.
— Нет, из самой простой.
— Они тоже живут в Смоленске?
— Они уже нигде не живут.
И Ян снова неловко замолчал. Печенье закончилось, чай тоже. Он поерзал на месте, бросил взгляд на Матвея, который снова угрюмо затих, а потом вскочил так, что ножки кресла заскрипели по доскам.
— А сейчас тебе все же придется постоять в коридоре, я соберусь и пойдем.
Матвей покорно кивнул, накинул свое ужасное пальто и вышел. И чего он вот постоянно такой несчастный? Эту загадку Ян никак не мог разгадать — почему такой яркий, обаятельный рядом с Верой человек мгновенно тускнеет и мрачнеет без нее?
Неужели Ян настолько противный, что даже улыбки не заслужил?
Это начинало ощущаться как вызов — разве кто-то мог устоять перед его обаянием? Неужели Матвей так и продолжит кукситься, всем своим видом показывая, как сильно ему не нравится все, что его окружает?
Ян быстро переоделся в новую рубашку, вытащил из чемодана пестрый красный пиджак, который Вера называла попугаичьим, — были еще канареечный и жирафный, — пару раз споткнулся за собственные ноги, пока искал расческу. Волосы предсказуемо не впечатлились перспективой лежать хорошо, но с ними Ян точно ничего не мог поделать.
— И даже не три часа, — поддел его Матвей, когда Ян выскочил за дверь, на ходу завязывая галстук.
— Спасибо, я старался, — и первый побежал вперед. Можно было еще было пошутить про опыт подготовки к балам, но это наверняка вызовет новую волну опросов про прошлое, к которой Ян готов не был.
В доме Портновых они уже были несколько раз — и, кажется, изрядно надоели этим Руслану и его матери, Любаве Никитичне. Впрочем, вдова Портнова была очень приятной женщиной и никогда бы не сказала об этом, напротив, она всегда очень радушно принимала их, а Ян сначала вообще подумал, что она какая-то подруга семьи — так молодо она выглядела. Высокая, крепкая, стройная, с темными волосами, которые она укладывала короной на голове — наверное, никто не смог бы пройти мимо не взглянуть с восхищением. Она оставалась сердцем и центром этого дома, и с ней Яну очень нравилось разговаривать.
А вот Руслан, вероятно, пошел в отца — невысокий, полноватый, с намечающейся в будущем лысиной. С ним Яну говорить не нравилось совершенно — впрочем, чувства были взаимными, потому что Руслан их терпеть не мог.
Но в этот раз Ян планировал избежать знакомства с ним.
Они с Матвеем встали за углом у дома Портновых. Ян все поглядывал на выход для слуг, надеясь, что мелькнет какая-нибудь девушка. Либо с рыжими волосами, либо с темными — хоть бы с какими. А там уж он ее заболтает, и можно будет узнать все необходимое.
— Ты бы еще газету купил и дырочки в ней для глаз прорезал, — посоветовал Матвей.
— А ты только так и работаешь? — удивился Ян. — Тогда понятно, почему у тебя дела не раскрытыми висят.
Матвей наградил его тяжелых хмурым взглядом, а Ян ему улыбнулся. Он уже успел пожалеть, что снова начал ругаться, хотя изначально планировал наладить дружбу.
Все это как же это ужасно — когда ты кому-то не нравишься! Вот что Матвей, что этот Руслан — тюфяки бесчувственные. В Петербурге всегда выходило легко — улыбнуться пару раз, когда нужно, пошутить удачно. И все, теперь ты всем нужен, все от тебя в восторге.
А тут время утекало сквозь пальцы, и Ян чувствовал, что чем дальше, тем сложнее будет наладить общение.
А он не может не сделать этого! В конце концов, все еще единственная причина, почему с Верой поехал он, в том, что он должен понравиться тут всем, а потом это использовать.
Ян нахмурился и перевел взгляд обратно на дверь.
— А давно ты работаешь сыщиком? — спросил он. Обычно люди любят говорить о себе.
— Чуть больше года, — Матвей пожал плечами. — А ты?
А вот о себе Ян говорить не любил. Но ведь раньше такой проблемы и не возникало никогда — люди вообще не любят слушать про других.
— Т-три, — ответил он, неловко запнувшись. Матвей окинул его задумчивым взглядом, так, что Ян сразу понял — не поверил, но спасибо и на том, что ничего не стал говорить. — А много дел раскрыл?
— Много, — сухо ответил Матвей, переводя взгляд на вход. Он щурился как-то очень необычно — будто зрение у него было хорошее, но почему-то именно так он пытался сфокусировать взгляд. От этого жеста у его глаз собиралась тонкая сеточка морщин, делавшая его сильно старше.
— Какое самое интересное?
— Никакое.
Ян всплеснул руками.
— А какое тебе нравится больше всего?
— Мы с тобой следить за Ольгой пришли? — не выдержав, спросил Матвей. Ян кивнул. — Ну так давай следить. Не пытайся узнать про меня, тебе же все равно не интересно, так зачем ты пытаешься?
А вот это обидно.
Ян фыркнул, но спорить не стал.
Ему правда не было интересно, чем Матвей занимался раньше. Но он помнил разговор с Любавой Никитичной — тогда она предложила показать ему какие-то бумаги мужа и отвела в его кабинет.
Бумаги были самые обычные, ничего интересного, но Ян из вежливости их пролистал, а когда уже собрался вежливо поблагодарить и уйти, Любава Никитична жестом его остановила.
— Я не знаю, почему вам помогает этот человек, — начала она. — Но я хотела бы вас предупредить, что у нас здесь его не очень любят.
— Матвея? — удивился Ян. — Почему?
— Это просто городские сплетни, — Любава Никитична покачала головой. — Не хотелось бы, чтобы вы составляли на их основании впечатления о нас. Просто мне показалось важным предупредить вас об этом.
Она стояла рядом с ним — серьезная, строгая, непоколебимая, в закрытом черном платье, похожая на богиню возмездия, и Ян не мог не поверить ее словам.
И, пусть ему самому было совершенно неинтересно, чем занимаются сыщики в захолустье, состоящем из луж и старых домов, Яну хотелось узнать, что та имела тогда ввиду.
Но в этот момент на выходе появилась девушка — она несла ведро, неловко открыла дверь плечом, ведро накренилось, плеснуло ей на ноги водой, пришлось ловить его, из-за чего дверь закрылась.
Девушка сердито постояла пару минут, после чего попыталась открыть дверь во второй раз. Она была полной, но крепкой, такой, о каких женщинах в рассказывают в русских сказках, ее рыжие волосы растрепались и вылезли из-под косынки. Кажется, они были совсем короткими, почти мальчишескими, и от этого девушка напоминала подсолнух.
Ян проследил, в какую сторону она пошла, выскочил из-за угла и последовал за ней, не проверяя, пойдет ли за ним Матвей.
Через пару минут он нагнал девушку, неловко оступился на луже и, сделав вид что падает, ухватился за ее ведро.
Остатки воды выплеснулись на землю, девушка сердито заругалась.
— Извините! — заохал Ян. — Я оступился, дорога тут такая плохая.
— А просили ведь разровнять, — солидарно закивала девушка.
— Мне правда очень жаль, — Ян приложил руки к груди. — Я могу что-то сделать для вас?
Девушка смутилась.
— Ничегошеньки не надо, господин.
— А как вас зовут? — девушка отвела взгляд. Ян уже было испугался, что сейчас все сорвется, и она не решится назвать свое имя, как вдруг ее окликнули:
— Оля! Что случилось? — к ним подбежала вторая девушка — невысокая и худенькая, еще совсем ребенок. Но посмотрела она на Яна очень грозно.
Оля растерянно пожала плечами.
— Этот господи чуть не упал в лужу.
— Неправда! — запротестовал Ян. — Вы просто очень красивая, вот я и не устоял на ногах. Девочка захихикала, а вот Оля только нахмурилась. И почему Яну так везет на недовольных людей?
— Вам что-то еще нужно? — спросила она. Глаза у Оли оказались нежно-зелеными, как заводь под солнцем. Ян задумался, побьет ли она его ведром по голове, если он ей это скажет.
— Я не хотел вас оскорбить, — отозвался он и коротко поклонился. — Прошу прощения.
— Ничего страшного, — кивнула Оля. Может быть, именно этим она понравилась тому мальчишке — своей гордостью и уверенностью. А вот Яну с такими людьми всегда было сложно — они открывались дольше всех, не принимали приятных слов, а потому совершенно не хотели рассказывать, что им нужно.
— А вы откуда? — пришла на помощь безымянная девочка.
— Я приехал сюда ненадолго, — Ян улыбнулся ей. — Больно уж цирк хвалили, хотел посмотреть.
И удар наконец-то попал в нужную цель — девочка восторженно приподнялась на носочки.
— Мы его тоже очень любим! Вам не соврали, это такое чудо, — она обернулась к Оле. — Мы же можем сводить господина в цирк?
— А господин не дойдет сам?
— Он же может свалиться в лужу, — рассмеялась девочка, и Ян согласно закивал.
Оля с сомнением покачала головой.
— Мы будем свободны завтра вечером, приходите, если хотите.
— Встретимся около желтой птицы, — закончила девочка.
— А что это такое? — Ян заозирался, пытаясь понять, какую птицу девочка имеет ввиду.
Оля лукаво на него взглянула.
— Если догадаетесь — то приходите.
А потом поудобнее перехватила ведро и ушла. Девочка побежала за ней, поддерживая юбки, чтобы не запачкать. Ян еще несколько минут смотрел им вслед, залез в карман и нашел сверток с подарком, понял, что совершенно про него забыл. А потом повернулся в сторону Матвея.
Тот лениво стоял, прислонившись к стене. Неужели думал, что без его поддержки она рухнет?
Ян разозлился.
— Почему ты вообще ничего не сделал? — зло спросил он, подходя ближе. Матвей перевел на него удивленный взгляд.
— А что мне нужно было сделать? Помочь тебе ее украсть?
— Это же вроде тебе поручили искать убийц Портнова, верно? — Ян дождался медленного, тоже ленивого кивка. — Но почему-то их ищем мы с Верой, а ты только вносишь неоценимый вклад в поддержку стен! Как убалтывать полицейских — так я, как искать служанку — тоже я. И Вера тоже...
— Что Вера? — глаза Матвея лукаво сверкнули.
— А я не знаю! — Ян всплеснул руками. — Потому что таскаюсь с тобой вместо помощи ей.
Он сказал это и пришел в ужас. Злость и обида клокотали в душе, захлестывая его с головой. Ян не любил это чувство — он не хотел злиться, ему не нравилось ругаться. Если ты ссоришься с людьми, значит, что-то точно пошло не по плану.
Ты им не понравился.
Если они сейчас рассорятся окончательно, то Ян никогда не сможет наладить с Матвеем хороших отношений. Не сможет выполнить приказ Веры проследить за ним.
И все остальное время он будет думать, что ведь не было никакой серьезной проблемы — он мог бы не злиться. Какая разница, что Матвей ничего не делает? Вчера ведь это его не злило, так чего он взъелся сейчас?
Потому что не хотел, чтобы Оля считала его развратным человеком, потому что она была такой строгой и серьезной, и с таким человеком хотелось дружить, а не показывать, что она ему нравится.
— Разве ты не помогаешь ей сейчас? Ты нашел Ольгу, она тебе что-то сказала? — голос Матвея звучал очень холодно. Ян даже вздрогнул, когда услышал вопрос.
— Помогаю, — согласился он. — Но ты бы тоже мог что-то сделать!
— Что тебе сказала Ольга? — повторил вопрос Матвей.
— Завтра мы с ней идем в цирк.
Матвей кивнул.
— Видишь, все хорошо в таком случае.
Ян переступил с ногу на ногу, сцепил руки в замок.
— Извини, — сказал он и неловко пожал плечами на удивленный взгляд Матвея. — Зря я начал ругаться.
И улыбнулся — так, как всегда улыбался всем, стараясь понравиться. Вышло немного криво, но лучше, чем совсем ничего. Нужно пообещать себе, что больше он не будет ругаться с Матвеем. Пусть делает, что захочет — а Ян пообещал Вере, что узнает про него все, что нужно. Значит, он узнает.