Глава 3
За час выступления Вера прекрасно поняла, почему Лету называли волшебницей — ее фокусы правда захватывали дух. Ян тоже любил показывать всякие «чудеса»: вытаскивал из шляпы цветы, жонглировал, прятал монеты за ухом, но то, что делала Лета, не шло ни в какое сравнение. Она поднимала руки, и на землю сыпались искры, тонкие, едва заметные нити, поднимали ее под самый купол, она взмахивала своими громадными рукавами, и во стороны летели голуби, она крутилась на месте, и цвет ее одежд менялся. Однажды она побежала в зал и начала раздавать детям конфеты, куклы, машинки. Вынимала она их тоже из своих рукавов, и игрушки все никак не заканчивались. Лета взмахнула рукавом, и на арене возникла ее ассистентка, и вдвоем они закружились в каком-то удивительном танце.
Это правда было похоже на сон — одно движение перетекало в другое, из рукавов Леты снова вылетели птицы, она легко побежала за ними, подпрыгнула, и ее снова подхватили нити, подняли к потолку.
Казалось, что своими руками Лета сама создает мир вокруг — нити ровно там, где ей было нужно, игрушки, мостки. И воздух подчинялся ей, прорывалась сама ткань существования реальности, совсем как сказках, которые Вере в детстве читала мать. Там принц мог обернуться финистом ясным соколом, а царевна могла пройти километры по лесу, стаптывая железные сапоги, где рыбка исполняла желания и строила дворцы. Мир Леты тоже был таким — удивительно простым в своей способности изменяться.
И Вера не заметила, в какой момент Лета подбежала к ней, взмахнула рукой и вытащила из волос цветок — которого, Вера могла поклясться, там мгновение назад не было, — а потом отдала ей, подмигнула и сбежала обратно.
А Вера так осталась сидеть, сжимая стебель розы, и шипы больно впивались ей в ладонь. Только когда Ян дернул ее за рукав, она вздрогнула и ожила.
— Что? — недовольно прошептала она.
— Представление закончилось, собирайся.
Вера окинула последним беспомощным взглядом толпу, понимая, что искать Василису уже поздно. Голова кружилась, будто она выпила слишком много вина, но ей было почти хорошо — но лишь почти, потому что внутри звенела туго натянутая тревога от упущенной возможности. Не нашла Василису, не поговорила с Летой.
— Ты чего? — Ян подхватил ее под руку, когда она споткнулась за свою же юбку. — Ты всю ночь не спала, да? — Вера заторможенно кивнула. — Вот глупая!
Оа сунул Матвею его пальто, и тот попытался начать возражать, но Ян воспользовался тем же трюком, что до этого провернула Вера — нырнул в толпу и почти моментально затерялся внутри. У него это вышло еще легче, чем у самой Веры — Ян будто чувствовал, куда все тянутся, понимал ритм города. Вера чувствовала себя по сравнению с ним совершенно неуклюжей и разбитой и позволяла тащить себя на буксире вперед.
— Поймаем извозчика? — предложил Ян, когда они добрались до ограды. Вера замотала головой. На свежем воздухе ей стало лучше — в голове прояснилось, мыслям вернулась четкость. Но думать, что делать дальше, у нее все равно не осталось сил — она понимала, что придется ждать утра, а потом снова сходить в отделение, найти Василису, попробовать поговорить с Летой... Отбиться от Матвея, который наверняка с самого утра будет штурмовать их номер. — Э-эй, — Ян легонько стукнул ее по лбу. — Отставить размышления, думать будешь завтра.
Вера тяжело вздохнула и уткнулась лбом ему в плечо. Ян приобнял ее за плечи и осторожно погладил.
— Я не успела поймать Лету, — пожаловалась ему Вера. — А ведь я ради этого сюда и пришла.
— Знаю, — легко кивнул Ян. — Найдешь завтра. Я слышал в городе, что цирк до зимы хотел остаться.
— Так они приезжие?
— Конечно. Что им тут целый год делать? — удивился Ян. Вера пожала плечами.
— Я почему-то думала, что они тут насовсем... Хотя, — Вера задумалась, — наверное. тогда они сделали бы себе хороший забор.
Ян весело фыркнул.
— Правда. Но, как мне говорили, цирк приезжает сюда каждый год на лето, а в августе уезжает, но в этот раз они так никуда и не уехали. Может, решили остаться насовем.
Несколько минут они молчали — Вера мучительно пыталась решить, готова ли она к длинной дороге до гостиницы или все же стоит найти извозчика, а Ян терпеливо ждал.
— Завтра нужно будет попробовать узнать больше о том, в каком состоянии нашли тело, — вспомнила Вера. — Матвей тебе что-то про это говорил?
— Ты не поверишь, но когда тебя нет рядом, он вообще не любит говорить. Только ругается, — пожаловался Ян. — А я честно пытался! Жутко противный тип.
— Ты это с самого утра говоришь.
— И что, я не прав?
— Нам придется его потерпеть, пока мы не разберемся, что тут случилось.
— Лучше бы нам пришлось его терпеть издалека.
— Найди извозчика, пожалуйста, — все же решила Вера.
Дорогу до гостиницы она запомнила плохо — кажется, она все же заснула, но, к чести Яна, он не попытался нести ее на руках, а разбудил. Все ворчал, что ей нужно больше отдыхать, но Вера едва ли действительно слушала — Ян постоянно на что-то бухтел, так что можно было об этом не переживать.
Но позволила себе утром поваляться в кровати чуть дольше — в основном из благодарности Яну решила не будить его слишком рано. Она лежала, завернувшись в одеяло, и перебирала планы на день: дойти до участка, найти Василису Портнову, узнать обстоятельства смерти ее отца. Попробовать еще раз попасть в цирк.
Начать ужасно хотелось с цирка, но это все было детская прихоть и ожидание чуда. Ее тянуло туда, потому что она знала, что сможет увидеть там что-то необычное и прекрасное. На тумбочке около кровати до сих пор лежала подаренная Летой роза.
Вера взяла ее в руки и повертела.
А потом вдруг заметила, что один из лепестков будто бы двоится — потянула за него, и у на руку выпала записка.
«Запрудная 12, зеленый кирпич».
Интересно.
Список дел мгновенно сдвинулся, чтобы пропустить на первое место желание сбегать туда прямо сейчас. Что эта записка могла означать? Откуда Лета вообще узнала, что она что-то ищет в этом городе?
Вера решительно вылезла из кровати, оделась и побежала мучить Яна. Тот предсказуемо не воодушевился перспективой снова общаться с Матвеем.
— Почему мы не можем разобраться сами? — несчастно вопрошал он, пытаясь расчесать свои лохмы и одновременно натягивая пиджак.
— Можем, — кивнула Вера. — Но Матвей все равно прицепится, особенно если мы будем узнавать про Портновых.
— И ты бросаешь меня ему на съедение.
— Воспринимай это как благородную жертву.
Ян скривился.
— Как-то не очень хочется собой жертвовать.
Вера вздохнула, а потом подошла, сама осторожно расправила его лохмы, легонько щелкнула по лбу.
— Это правда важно.
— А чем ты будешь заниматься?
— Дойду до участка. Поищу Василису.
— А почему не хочешь ее брата?
Вера прикусила губу. Ей было сложно объяснить это желание — она просто чувствовала, что начать стоит с Василисы. Если та ничего не расскажет — уже можно будет обратиться к брату. В конце концов, они же жили в одном доме, а у купеческих дочерей чаще было больше вольности, чем у дворянских, поэтому почему Василиса не может знать, что им нужно?
— Просто я думаю, что так будет лучше.
Ян закатил глаза.
— Хорошо, госпожа ясновидящая, удачи тебе.
Вера ушла первой — Ян еще заканчивал собираться, сонно натыкаясь на углы, когда она сбежала вниз по лестнице, покрутилась на улице, пытаясь сориентироваться в направлениях. Смоленск не был похож на Петербург с его ровными изящными кварталами — дома здесь стояли вразброс, наползали друг на друга, скакали из стороны в сторону, а потому ориентироваться становилось сложнее. Будто город оживал каждую ночь, и его дома бродили с места на место, выбирая, где им больше нравится.
Запрудная улица оказалась, скорее, Запрудным тупиком. Три стареньких дома, у одного уже даже крыша провалилась, сорняки высотой в человеческий рост. Зеленый кирпич обнаружился у единственного каменного — низенького, кособокого, но еще живого домика. Разумеется, перед ним оказалась лужа, которую Вера так и не смогла обойти. На луже лежала доска, которая вела к крыльцу дома, но вот к кирпичу никаких досок не вело, поэтому пришлось подбираться так, высоко задрав юбку.
Кирпич поддался легко, и под ним Вера увидела кулон — погрузившийся в грязь, но еще готовый побороться за свою жизнь. Подхватила, вернула кирпич на место. В голове все еще роилось множество вопросов — почему Лета сказала сходить сюда? Что это может означать? Связан ли кулон как-то с Портновыми?
Она положила его в платок и поспешила убраться подальше, пока жители Запрудной не решили, что она решила их ограбить. Внешний вид располагал — юбки все же успели испачкаться, волосы выбились из пучка и лезли в глаза.
Вера отошла за угол, отряхнула юбки — совсем чистыми они не стали, но теперь нельзя было с первого раза сказать, что она только что скакала по лужам, волосы пригладить не получалось, поэтому она просто откинула голову назад, позволяя им самим решить, как они хотят лежать.
Замочек на медальоне открылся легко, и Вера увидела портрет внутри — это была молодая рыжеволосая женщина. Может быть, кто-то вообще третий, но скорее всего — Василиса. Вера все крутила его в разные стороны, попыталась вытащить, но больше в медальоне ничего спрятано не было.
Участок отменялся, нужно было сначала найти Лету.
Пока Вера бежала до цирка, она все крутила в голове мысли про медальон — ее злило, что Лета прислала эту записку, отправила искать что-то. Почему нельзя было просто сказать? Или объяснить, зачем? Что именно Вера должна была понять, когда увидела его? Что Василиса что-то знает о смерти отца, что Лета догадалась, кто Вера такая, что проблем в расследовании больше, чем ей казалось изначально?
Но одновременно она поняла, что ей нравится это ощущение загадки, которое волнение покалывало где-то в груди. Это ведь было так красиво — и записка, и медальон. И Лета прекрасно знала, какую реакцию он вызовет у Веры.
Неужели можно так хорошо понять характер человека, увидев его на мгновение в толпе?
В этот раз Вера не стала ждать у кассы, а просто перелезла через забор. Юбка все равно уже пострадала, так что хуже уже не стало бы.
Она тихо бродила между фургонов и прислушивалась, пытаясь понять, где искать Лету. Удивительно, но в цирке стояла почти полная тишина — будто бы в нем не было ни души. Пахло по-прежнему вином и сахаром, и от этого запаха начинала немного кружиться голова.
— Вы кого-то ищете? — вдруг окликнул ее женский голос. Вера резко обернулась, но звала ее не Лета — молодая женщина со светлыми волосами, заплетенными в две толстые косы. Обычное лицо, самое неприметное и простое. Если Вера встретит ее на улице — то не узнает.
— Здравствуйте, — мягко улыбнулась ей Вера. — Я ищу Лету, вы можете подсказать, где она сейчас?
— А кто вы? — девушка склонила голову в едва ощутимом недовольстве.
— Меня зовут Вера Николаевна Зарецкая, я следовательница, — Вера добавила в голос уверенность, которую на самом деле не ощущала. — Мне бы хотелось поговорить с одной из ваших сотрудниц, пожалуйста.
— Леты сейчас здесь нет, — девушка нетерпеливо перекатилась с пятки носок, совершенно невпечатленная представлением Веры. — Когда придет — не знаю, она часто не появляется до самого выступления.
— Я могу подождать ее здесь?
Девушка покачала головой.
— Лучше будет, если вы выйдете за ограду.
Вера кивнула, в этот раз даже чинно дошла до выхода, изрядно напугав этим мальчишку у кассы, и отправилась в участок. Откладывать это дело уже было совершенно некуда.
— Всем доброго утра! — крикнула она, едва зашла, и с радостью услышала, как у них что-то грохнулось. Вероятно, надежды прожить день спокойно. — Надеюсь, сегодня вам есть, чем меня порадовать.
Она прошла внутрь комнаты, окинула взглядом двух полицейских и цветок в горшке между ними — вид у всех был одинаково тоскливый.
— Начальника нет-с, — печально сказал ей тот, что выглядел помладше.
— Это очень печально, — согласилась Вера. — Скажете адрес, где он живет?
Мальчишка в ужасе замотал головой.
— Он нас потом, — и он выразительно провел пальцем по шее.
— А вы думаете, я так сделать не смогу? — оскорбилась Вера. Мальчишка несчастно икнул. — Либо отправляйте за ним посыльного. Прямо сейчас.
— У нас нет-с посыльных, — совсем несчастно ответил мальчишка. Вера разглядела у него на щеке царапину от бритвы — впрочем, не очень понятно, что он конкретно пытался сбрить, потому что у него еще даже усы не росли.
— Тогда сбегай сам, — легко нашла она выход из положения, а сама села на свободный стул, съехала чуть ниже, подражая поведению серьезных начальников — чтобы всем своим видом показать, что она отсюда не сдвинется ни на вершок.
Мальчишка несчастно вздохнул, но спорить не решился и потрусил к выходу. А второй, благоразумно не принимавший участия в разговоре, попытался спрятаться за цветком.
— Расскажи-ка мне, как у вас дела с раскрываемостью преступлений, — предложила ему Вера. Пусть человек делом занимается!
— Все хорошо-с, — с отчаянием в голосе сказал тот. У него был смешной чуб из плохо расчесанных волос на макушке, и Вера прикусила губу, чтобы не заулыбаться.
— А подробнее?
— За последний месяц никого больше не убили.
— А как же Портнов? Или он уже успел восстать из могилы?
Мальчишка с чубом побледнел.
— Только он-с.
— А кражи?
— Дак каждый день че-нить воруют... — растерянно отозвался он.
— А ты расскажи мне самые интересные случаи, — предложила Вера. — У Портновых ничего не воровали?
Чуб с сомнением покачал головой.
— Не было такого-с.
— Может, у других купцов?
Если медальон у Василисы не украли, то как он оказался на Запрудной? Не могла же она сама его туда подкинуть?
Конечно, он не выглядел особо ценным, но едва ли купеческая дочь смогла бы такое стерпеть. Или, может быть, она считает, что его потеряла?
Как бы все было проще, если бы удалось встретиться с Летой! И чем она только занимается целыми днями в городе? И почему ушла, хотя не могла не догадываться, что Вера будет ее искать?
— Сын Свистунова сбежал недавно, — ответил чуб. — Украл у отца сто рублей одной бумажкой и сбежал. Поймали, правда, почти сразу.
— А они богатые люди? — чуб покачал головой. — А сбежал почему?
— Кто ж знает? — вздохнул чуб. — С папашкой поссорился, надо думать.
— Он ему денег не давал?
— Да кто ж ему даст! Он все просвистит в карты, — чуб раздосадованно махнул рукой, и Вера поняла, что не только он.
— Ты бы цветок полил, — посоветовала она.
— Что? — чуб даже испугался такой смене направления разговора. Наверное, решил, что она его сейчас проверять и допрашивать начнет.
— Он у вас последние дни доживает. Полейте — и хорошо все будет.
— У нас нету воды тут...
— Вообще? — удивилась Вера. Чуб скорбно кивнул. — А мне отдадите?
Через три часа она стояла перед Яном и Матвеем с горшком на перевес и отчаянно их махала, пытаясь передать всю степень негодования от знакомства с начальником участка.
— Поразительно некомпетентный человек! — листочки в очередной раз пролетели в опасной близости от носа Матвея, и Ян забрал у нее горшок, чтобы она не успела его в кого-нибудь запустить.
— А что он тебе сказал? — заинтересовался Матвей. Он выглядел сонным и был явно не в духе, впрочем, Вера и не собиралась из-за этого переживать. Его-то она сюда точно не звала.
— Что у них все замечательно, Портнов утонул в реке сам, видимо. Решил поддержать друзей, — Вера всплеснула руками.
Матвей весело хмыкнул.
— Им просто лень разбираться.
— Да, я это уже поняла, — Веры только недовольно цыкнула. — Спасибо, что уточнил.
— И что ты дальше будешь делать?
— А мы можем посмотреть на тело? — спросил Ян, и Матвей даже задумался. Ветер трепал его волосы, вылезшие из такого же пытающегося быть модным, но давно устаревшего хвостика — они были пепельно-пшеничные, будто бы седые на свету, и Вере он почему-то показался сильно старше.
— Похороны уже прошли, — наконец сказал Матвей. — Но я знаю, что его тело зарисовали.
— Кто?
— Василиса.
И снова она!
— Она была художницей? — удивилась Вера. Матвей кивнул.
— И очень хорошей. Я слышал, что Руслан называл ее сумасшедшей из-за того, что она хотела зарисовать мертвого отца, но Василиса не позволила себя вывести... И если мы ее попросим показать...
— Ты знаешь, где она сейчас?
Матвей пожал плечами.
— Должна быть дома, но после смерти Портнова у них все вверх-дном, Руслан никак не может стать хозяином. Так что, наверное, она куда-то сбежала.
— А что сказал Руслан?
Ян скривился.
— Что сам разберется со своей сестрой.
— А про смерть отца?
— Что следствию не удалось ничего найти, — Ян закатил глаза. — Он вообще не был особо воодушевлен необходимостью общаться с нами.
— Не сомневаюсь, — недовольно бросила Вера.
— Куда теперь? — Матвей заинтересованно перекатился с пятки на носок.
— Нам нужно найти Василису.
— И где ты собралась ее искать?
Вера весело ему улыбнулась, предвкушая, как сильно Матвея не обрадует ее ответ.
— А этого я вам не скажу. Мы разделимся. Ну, Ян сначала отнесет цветок в гостиницу, а потом тоже отправится на поиски.
Она не хотела расставаться с ним еще раз, но это был единственный способ выцепить где-нибудь Лету. И почему все женщины в Смоленске такие трудно уловимые?
Ян предсказуемо скривился, и Веру очень позабавило, что Матвей почти в точности повторил этот же жест.
— Всем удачи, — и Веры выразительно посмотрела на них обоих. Она хотела посмотреть, в какие стороны они пойдут, а потому не могла развернуться первой. Ян быстро понял намек и сразу же отправился в гостиницу, а вот Матвей еще смотрел на нее пару минут с внимательным, очень чутким прищуром.
— Ты снова прогоняешь меня, — обиженно протянул он, и его тон — надменный, как у обиженного принца, совершенно не сочетался с холодом его глаз.
— Вы правы, — кивнула Вера. — Но так у нас больше шансов что-то найти.
Она очень боялась, что Матвей не уйдет, и тогда ей придется развернуться первой, но тот только легко взмахнул рукой и скрылся среди домов.
Она выдохнула и на мгновение прикрыла глаза. С Матвеем было сложно — невероятно сложно. Она знала Яна, прекрасно понимала, как с ним разговаривать, как реагировать на его слова и поступки. С ним она чувствовала себя в своей лодке. Но она совершенно не знала Матвея. И не понимала, что ей нужно сделать, чтобы он перестал проверять ее, перестал пытаться поймать на чем-то.
Чтобы он просто отступил.
Вера не особо замечала куда шла — нырнула в одну улицу, потом в другую. Кажется, она забрела в торговые кварталы — тут и там встречались самые разные лавки: и пекарни, и лавки металлических изделий, и игрушки. Сейчас людей было не так много, но Вера догадывалась, что по вечерам тут не протолкнуться.
Интересно, могла ли Василиса проводить время здесь?
Она застыла на месте и попыталась оглядеться, чтобы понять, куда идти дальше. В глубину торговых кварталов? Или стоит поискать конкретную лавку? Что могла покупать здесь дочь богатого купца, у которой было все?
— А вот и ты, — вдруг услышала она голос за своей спиной и резко обернулась — даже, наверное, слишком резко, но она слишком испугалась, что Лета сбежит снова.
Но та и не думала бежать — стояла у лавок с куклами и улыбалась ей. Только сейчас Вера заметила, что левый глаз у нее слепой, а вот правый — темно-карий, как дорогое, пахнущее горечью и медом дерево, — сверкал от свечей, горевших в лавке.
— Я искала тебя в цирке, — призналась Вера.
— Я знаю, — Лета весело ей улыбнулась. — Но я же не могла ждать тебя там целый день, правда? — Вера покачала головой. — Какая кукла тебе нравится? У Ульяны родилась дочка, а я не могу выбрать, — Лета взяла с прилавка сразу двух — в нарядном розовом платье с кружевами, а вторую в совсем простом голубом.
Вера подошла поближе.
— Вот эта, — она выбрала ту, что в розовом. — Она яркая, дети любят яркие цвета.
— Правда? — Лета подняла на нее удивленный взгляд. — Не думала об этом. Мне казалось, им важнее, что игрушка просто есть, — она положила куклу в голубом обратно. — Ну ладно, раз ты так считаешь, то возьму эту.
— Нам нужно поговорить про медальон, — напомнила Вера.
— У нас есть еще почти три часа до выступления, — беззаботно пожала плечами Лета. — Мы все еще успеем обсудить, но сначала пойдем выберем туфельки, — подмигнула ей слепым глазом, легко потянула за рукав вперед. В воздухе зазвенели колокольчики, вплетенные в ее косы.