Хрустальные монеты

— А еще обязательно ленты! — Лета водила Веру по рынку уже больше часа: сначала они выбирали обувь, потом платья, все для дочери Ульяны, в ход пошли и тарелочки, какие-то ткани, а теперь вот, они спешили за лентами.

— У меня еще очень много дел... — попыталась возразить Вера.

— Ваше расследование все равно пока в тупике, — отмахнулась Лета. — И я — твоя единственная зацепка. Точнее, ты очень надеешься, что я ею стам.

— Откуда ты...

— В наш город не так часто приезжают люди с такими суровыми лицами, — Лета легко, почти танцующе развернулась, ее пышные юбки зашуршали, и она ткнула Веру в нос. — Очевидно же, что вас прислали сюда что-то расследовать.

— Мы могли приехать просто по делам или же быть проездом.

— Однако ты пошла искать медальон, а сейчас не стала отрицать, что вы что-то ищете, — Лета рассмеялась, видя обескураженное лицо Веры. — Видишь? Не обязательно быть в чем-то уверенной, люди сами все расскажут, когда решат, что ты и так все знаешь.

— И что ты знаешь про Василису?

Лета пожала плечами.

— Что ее отца нашли в Днепре. Как и еще трое других купцов.

— А что ее медальон делал на той улице? И почему ты сказала мне его найти?

Лета открыла было рот, чтобы что-то сказать, а потом охнула и покачала головой.

— Так мы точно не успеем выбрать хорошие ленты до начала выступления, — и побежала к лавкам. Вере ничего не оставалось кроме как пойти за ней.

Она уже устала ходить по рынку — тут было шумно, пахло одновременно кожей, самогоном, пылью, мясом и железом, куда ни плюнь вылезали лужи, все толкались, пихались и пытались перекричать друг друга. Лета же чувствовала в себя в этой толпе прекрасно — подныривала под вывесками, перепрыгивала через лужи, улыбалась, кому нужно, и ей делали скидки. А вот Вера никак не могла подстроиться под ритм и чувствовала себя старой гусыней.

Она не побежала за Летой к лентам — найдет ее тогда потом, но сил ее больше не было. Стояла и смотрела издалека, как та смеялась шуткам торговца, подмигивала и крутилась перед зеркалом. Ее волосы сверкали на солнце, а руки порхали, напоминая бабочек.

Лета перехватила ее взгляд и подмигнула, а потом помахала рукой, подзывая к себе. Вера беспомощно огляделась, все еще надеясь, что зовут кого-то другого, а потом подошла ближе.

— Мне кажется, тебе очень идет эта, — Лета подтащила ее к зеркалу и приставила к волосам нежно-голубого цвета. — Похоже на весеннее небо.

— Мне не нужны никакие ленты.

— Да брось! Это мое извинения, — Лета кивком головы указала торговцу, что ленты нужно завернуть. — За то, что ты тут со мной так долго ходила. — Бросила пару монет, хотя Вере казалось, что ленты стоят сильно дороже. — По секрету, — она взяла Веру под руку и наклонилась ближе. — Очень не люблю я такие места, никогда не чувствуешь себя в безопасности. Но раз со мной служительница закона!

— Тише! — Вера испуганно нахмурилась. Она прекрасно знала, какое впечатление такие слова производят на торговцев, которые все понемногу подворовывают — хорошо еще, если вообще выпустят.

Лета весело фыркнула.

— Ладно тебе. Никто ничего не слышал.

И, легко лавируя, потащила ее к выходу.

Едва они вышли из закутка с последними лавками, Вера успокоенно выдохнула.

— Теперь ты расскажешь про Василису.

— Я не обещала ничего рассказать! — Лета печально покачала головой.

— Лета! — Вера не сдержалась и всплеснула руками. И сама же на себя разозлилась — нельзя было вести себя с ней так, будто они стали подругами. Они не были. Не были даже знакомыми.

Просто она пришла найти ту, кто что-то знает о деле, чтобы получить информацию. То, что последний час она провела, помогая выбирать ей наряды, ничего не значило. Наоборот, должно было показать, что Вера ничего не знает об этой женщине. И Лета, очевидно, ведет себя так со всеми — потому что только сумасшедшая потащила бы служащую жандармерии выбирать кукол.

А та только рассмеялась.

— Только не злись, — попросила она. — У тебя волосы так смешно топорщатся еще, ты напоминаешь Софью Алексеевну. Видела ту картину? Вот очень сейчас похоже!

— Расскажи про медальон, — напомнила Вера.

Лета поудобнее перехватила корзинку с покупками.

— Она обронила его около недели назад в цирке.

— Где именно? — Лета хитро прищурилась.

— А ты все верно поняла. Далеко от арены, рядом с фургончиками.

— Почему ты решила, что это медальон самой Василисы? Зачем ей собственный портрет?

— Сразу видно, что у тебя нет мужа! — Лета всплеснула руками.

— А он тут при чем?

— Хотя, да, — она закивала. — Он тут не при чем, тут нужна запретная любовь. — Вера нахмурилась. — Уже и пошутить нельзя! Она хотела его кому-то подарить. Но я нашла медальон первым, и до адресата он не дошел.

— А как он оказался под камнем?

— Конечно потому что я ей его вернула! И предложила договориться о тайнике, чтобы не раскидывать вещи у нас в цирке. Василиса сказала, что не сможет отнести его сама, и тогда я предложила спрятать его под ем кирпичом. Но вчера она сказала мне, что его так никто и не забрал.

— И как это связано с нашим расследованием?

— У нас из цирка сбежал акробат, — призналась Лета. Почти сразу после убийства ее отца.

— Почему вы не сказали полиции?

— Так говорю вот.

Вера закатила глаза.

— Это не то же самое!

— Почему?

— Потому что ты отправила мне тайную записку. Как будто я сыщица вроде этого Калинина.

— Тебя это обижает? — удивилась Лета.

— Конечно!

— А разве в корпус официально начали принимать женщин?

Это был удар в самое сердце. Вера почувствовала, как внутри прокатывается волна холода — от нее стало почти физически дурно. Хотя, может быть, все дело в отвратительных запахах рынка.

— Я бы не хотела это обсуждать.

— Мы и не обсуждаем, — Лета пожала плечами. — Но если ты хочешь, чтобы я поняла тебя, тебе тоже придется понять, что если полицейские решат, что мы виноваты в смерти Портнова, то от нашего цирка останутся рожки да ножки. Хотя, скорее всего, без ножек.

— Я должна буду рассказать Яну и Матвею.

— Сомневаюсь, что у них есть возможность повлиять на ход дела.

— Матвей тут сыщик, его многие знают.

— А в участке его не примут постараются сделать так, что любое его слово окажется ложью.

А вот это уже было интересно. Надо будет запомнить и при случае узнать получше.

— Есть еще что-то, что ты решила не сообщать? — холодно спросила Вера. Лета пожала плечами.

— Все так сразу и не вспомнить.

— Так дело не пойдет, — она попыталась добавить угрозы в свой голос, но сил не нашла — она вымоталась, ей все еще было дурно, и в груди что-то до сих пор болело. Хотелось просто вернуться в гостиницу, закрыться у себя и до вечера никого не видеть.

Вот бы Ян и Матвей промотались по делам до самого вечера.

— Дело обязательно пойдет, — сочувственно пообещала Лета. — Если ты попытаешься узнать про отношения Василисы и Андрея.

— Так звали того гимнаста? — Лета кивнула.

— Можешь сказать Василисе, что ты знаешь про медальон.

— Я обязательно скажу.

Лета мягко улыбнулась — как-то будто знала еще что-то, и ее забавляла глупость и ограниченность Веры.

— Приходи, как что-то узнаешь.

И было развернулась, чтобы уйти, но Вера поймала ее за руку.

— А если это ничего не даст?

— Ты все равно можешь прийти, — рассмеялась Лета. — Но я была бы рада, если ты все же узнаешь, что случилось с Андреем. И совершенно забыла тебе отдать.

Она вложила в руку Веры ленты, а потом убежала — только ее косы легко мазнули Веру по носу.

Она устало прислонилась к стене и на мгновение прикрыла глаза. С каждой минутой пребывания в городе становилось все сложнее понять, что вообще случилось. Вера не хотела вникать в детали убийства Портнова — они интересовали ее ровно настолько, насколько могли помочь разобраться с фальшивомонетчиками. А те пока не начали делать убийства за деньги. Но казалось, что сам воздух города заставляет ее вникать в проблемы семьи все сильнее.

Ладно Руслан и Василиса, но теперь еще и этот Андрей. Вот же черт его дернул сбежать именно в этот момент!

Вера почти не сомневалась, что он сбежал совершенно самостоятельно, и к убийству Портнова это никак не относится, но не проверить теперь не могла. И где, скажите на милость, ей вообще его искать?

Она медленно побрела в гостиницу. Погода стала хуже — кажется, скоро должен был начаться дождь. Жаль, что она не взяла пальто потеплее.

Когда добрела до своего номера, то сделала как и хотела — написала Яну записку, чтобы не беспокоил, закрылась на ключ, бросила на столик у кровати ленты, легла на кровать и свернулась калачиком.

Но сон не шел — в голове все крутились слова Леты про корпус. Она ведь была права, абсолютно права. Женщин в него не брали, а значит, Вере нет смысла строить из себя начальницу — ее положение всегда будет ниже любого из ее коллег. И взяли ее действительно потому, что она могла заниматься делами тихо, и никто не заподозрит, что она вообще как-то причастна к расследованию.

Может быть, не стоило даже заходить в участок — раньше бы она так и поступила, но не после революции. Пусть уже эти непутевые полицейские разнесут слух, что она приехала по делу, чем возникнут хоть малейшие подозрения.

— Вер? — в комнату постучался Ян.

— Что-то срочное?

— Нет.

Вера вздохнула. Перевернулась на другой бок. Накинула на голову одеяло. Вылезла обратно.

— Ты еще тут? — тоскливо спросила она.

— Да.

— Заходи.

Волосы и одежда Яна были мокрыми — и под ним мгновенно натекла лужа. Он скинул пальто, взъерошил волосы, покопался к шкафу Веры и нашел там какую-то простынь и завернулся в нее.

— Ты бы переоделся, — посоветовала Вера, садясь на кровати.

— Я жду, пока мне принесут горячей воды. Ты бы знала, какие тут медленные служанки!

— А еще небо некрасивого голубого цвета, вода невкусная и дома слишком низкие, — улыбнулась.

— Именно, — кивнул Ян, залезая с ногами в кресло.

— Что случилось?

— Ничего, — Ян вздохнул. — Я просто за тебя переживал, ты с самого утра какая-то уставшая.

— Да? — удивилась Вера. — У меня все хорошо.

— Вер.

— Что? — Ян выразительно на нее посмотрел. — Ничего серьезного, правда. Просто меня начинает раздражать это дело.

— Ты выяснила что-то новое?

— Ничего определенного, — Ян оглушительно чихнул, и она цыкнула, — я бы все же сначала переоделась.

— К моменту, когда я вернусь, ты сможешь придумать нужную версию правды, — раскусил ее Ян. В его глазах Вера не видела осуждения — он давно и очень хорошо понимал, что ему рассказывают не все. Этими словами он даже не пытался ее пристыдить — просто констатировал факт.

Показывал, что она может просто сказать ему, что не всем готова поделиться, и он это поймет.

— Прости, — все же сказала Вера.

— Я надеюсь, что в твоей версии будет как минимум одна битва на мечах с Кощеем Бессмертным, или тебе придется думать заново, — Ян слишком резво вскочил с кресла, запутался в простыни и чуть было не полетел вниз носом, но все же удержался на ногах.

Он вернулся через полчаса — в новой рубашке и халате, с подносом, на котором стоял чайник, чашки и печенье.

— Держи, — он сел рядом с ней на кровати и поставил между ними чайник.

— Ты решил уволиться из корпуса и устроиться работать сюда? — удивилась Вера.

— Конечно! Кто-то же должен показать им, как правильно работать.

— И ты даже не подлил водки?

— Совсем немного, — признался Ян, — Но ты бы правда себя видела! В гроб краше кладут.

Вера вздохнула и все же взяла чашку.

— Нам надо попробовать узнать больше про ранние смерти. Но это тяжело... Мне в отделении дали бумаги с заключениями о смерти, но там ничего путного — утопился в реке. Кажется, они до сих пор считают, что это просто случайность.

— Ты поэтому так вцепилась в Портновых? — уточнил Ян. Вера кивнула.

— Его убили меньше месяца назад, если где и искать, то только тут. И в цирке. Василису там видели много раз, а теперь она пропала. Вы ее так и не видели сегодня?

Ян покачал головой.

— Ее мать сказала, что Василиса уже несколько дней приходит только ночевать.

— Разве в городе бы не пошли об этом слухи?

— Это же провинция! — Ян всплеснул руками и чуть не снес чайник.

— Но даже тут всех волновала бы честь девушки, — Вера задумалась. — Или что ее тоже убьют, например.

— Вполне.

— Тогда это становится еще более сложным.

— Ты что-то о ней выяснила?

— Пока ничего конкретного. Но просто так люди не начинают сбегать из дома на целый день.

Ян еще раз чихнул.

— Мы поищем ее завтра еще раз.

— А Матвея куда денем?

Вера беспомощно пожала плечами.

— Если честно, я вообще не знаю, что с ним делать. Прогнать его мы не можем, но и видеть я его не особо хочу.

— Как ты думаешь, почему он к нам вообще привязался? Ведь... — Ян задумался. — Ему с этого нет никакой выгоды, мне кажется? Искал бы сам, может быть, нашел бы быстрее, а если бы и не нашел — ничего страшного.

— Может быть, он хочет, чтобы мы рассказали про вклад, который он внес в дело? — предположила Вера. — Чтобы его наградили.

— Он не похож на честолюбивого человека, — с сомнением покачал головой Ян. — Даже не знаю, рядом с тобой он весь такой шумный, желающий себя показать, а как мы куда-то идет — так молчит! И вообще становится гораздо спокойнее.

— Он просто тебя не уважает, — хмыкнула Вера.

Ян завозился, сильнее кутаясь в халат.

— Я не сомневался. Но тогда ему тем более нет смысла пытаться нам понравиться. Сомневаюсь, что он уважает тебя сильнее.

— За ним надо последить.

— Ты думаешь, он может быть связан с Портновыми?

Вера медленно кивнула.

— Он может знать больше, чем говорит.

— И ты, конечно, хочешь, чтобы это сделал я?

Вера весело кивнула, видя, как расстроенно вытягивается лицо Яна. Конечно, сейчас он поворчит, но дело обязательно выполнит. Это было удобно со всех сторон — она смогла бы заняться поисками Василисы и информацией Леты, а Ян бы отвлекся на слежку за Матвеем. Оставалось придумать, чем занять его самого.

— Кстати, — вдруг вспомнил Ян. — Я вспомнил, что к участку приходил врач.

— Когда?

— Когда я ждал тебя в первый день. Он хотел что-то сказать, но увидел меня, испугался и ушел.

— Отлично! — Вера радостно улыбнулась.

— Что меня испугался врач?

— Нет, это совершенно ужасно, ты все же очень красивый, тебя никто не должен бояться, — быстро протараторила Вера. — Но теперь я знаю, чем займетесь вы с Матвеем.

— Если что, я не буду притворяться больным, — категорично сообщил Ян и чихнул еще раз. — Предлагаю сломать ногу Матвею, пусть его и лечат.