ЦИКЛ

Листья проносились по грязным улицам, падая в лужи и из ярко красных и жёлтых превращаясь в коричневые и черные. Я брёл со школы, пиная какую-то ветку и размышляя над тем, хочу ли я посмотреть фильм или зайти к другу в гости. Порыв ледяного ветра бросил мне в лицо сгусток дождевых капель, и я встряхнул головой, вытирая холодную воду с лица и кутаясь в шарф. Мой отец уехал в командировку, так что дома мне торчать было не охота и после школы я шел к бабушке — она хоть и жила далековато от школы, но зато у нее всегда был супчик и вкусные пирожки. А еще я любил играть с бабушкиным котом, да и в принципе она всегда была мне очень рада.

По пути к ветхому домику мне предстояло пересечь район старых панельных домов, что хмуро нависали, навевая скуку и тоску. Они еще стояли так странно, как сосны в лесу. В этих дворах легко было заблудиться, так что там я гулял редко, только летним вечерком мог покачаться на старой советской качеле.

Когда из серого тяжёлого неба начал накрапывать дождь, я натянул шапку и забежал в грязненький маленький универсам в одной из неказистых двухэтажных построек в надежде что пока я буду там пялиться на соленья, дождь прекратится. Стряхнув капли с шапки, я прошел в отдел сладостей и стал изучать уже и без того знакомые ценники на вафли и печенье, как вдруг в кармане зажужжал телефон.

— Алло, бабуль, привет. — ответил я на звонок, выбирая себе печенье на перекус. — Да, хорошо. Сколько? Понял. Ага, возьму. Хорошо... Да, да, я в магазине. Да, жду когда закончится. Угу... Хорошо. Все, давай, пока. — я отключился, пока беседа не затянулась и пошел в отдел с мясом. Бабушка попросила купить пару кило фарша на котлеты и перевела денег больше, чем требовалось, так что я мог не тратить на печенье свои карманные. Пока я ждал продавца в мясном отделе, не заметил, как справа от меня появилась девочка. Она выглядела вроде обычно, а вроде странно, у меня сразу возникло ощущение зловещей долины. Ей было не больше 12, при этом лицо казалось куда старше, а тяжелый взгляд только усугублял картину. На ней была выцветшая юбка грязно-голубого цвета и такой же застиранный мерзко-желтый свитер с высоким горлом. Одежда была шерстяной и меня даже передернуло от представления того, как она колется. Для холодного октября она была очень легко одета, ни шапки, ни куртки, ни колгот, только это шерстяное недоразумение и старые резиновые ботиночки черного цвета. Я решил, что ребенок просто из неблагополучной семьи, тем более, что район тут был под стать и занюханному магазинчику, и ее образу. Я еле оторвал взгляд от странного зрелища и вздрогнул, обнаружив перед собой толстую тетку в синем фартуке. Она смотрела на меня какими-то рыбьими глазами и иногда шевелила потрескавшиеся губами, причмокивая.

— Эээ... Будьте добры, два килограмма свинины, кило куриных ножек и грамм 500 домашнего фарша. — процитировал я бабушку и проследил за продавщицей, которая сперва переваривала информацию, а затем густо облизала палец, чтобы подцепить пакетик и стала распихивать куски сырого мяса, взвешивая их поочередно. Я скривился, но ничего не сказал, ожидая, когда она закончит клеить на пакеты штрих кода и отдаст кровавое лакомство мне, чтобы я мог скорее выйти на улицу из душного пыльного универсама. Чем дольше я там находился, тем сильнее начинало душить и, кажется, чем-то завоняло. Я подошел к кассе, где не было никого, даже кассира и досадливо поджал губы. Где взять еще одну тетку-рыбу, чтобы пробила покупки? Пока я ждал, жуткая брюнетка снова возникла у меня за спиной, молча ковыряя дырку в кафеле носком ботинка и держа в обеих руках подтекающие пакеты. Значит на мясо деньги есть, а ребенка нормально одеть нету? Наверняка алкаши... Так, это не мое дело. Я мысленно осекся, начиная нервничать. Было чувство, что я попал в закулисье или в какую-то симуляцию, все вокруг вели себя, как нпс.

— Пакет нужен? — рыжая кудрявая женщина заставила меня снова вздрогнуть. И как они так подкрадываются.

— Да, побольше. — промямлил я, теребя в руках карту. Живенькая тетя достала здоровую тканевую сумку, в которой можно было унести весь мясной отдел, сложила туда мои покупки и кивнула на терминал. Я не посмотрел сколько заплатил, лишь бы поскорее уйти из магазина, и припустил к выходу, как только оплата прошла. Я шел, активно вдыхая прелый холодный воздух, волоча за собой тяжелую сумку и думая о странной девочке и рыбьей продавщице. Такого дискомфорта я даже от пьяных родственников не испытывал. Уже почти возле дома я понял, что забыл купить вафли, и остановился. Вот досада. Я пнул камешек и шмыгнул носом, осмотревшись вокруг, в животе заурчало. Котлеты придется ждать минимум полчаса, а перекусывать позавчерашними щами я не хотел, так что завернул в какой-то продуктовый 24. Он тоже был неказистый, но куда более приветливый, чем пугающий предпортовый универсам. Я купил вафли и шарахнулся от брюнетки, которая шла по дороге в сторону садов мимо магазинчика, откуда я вышел. У нее в каждой руке было по капающему пакету, которые свисали почти до земли, но она упорно тащила их, хмуро глядя в пол. Я спрятался обратно, подождав, когда она уйдет подальше, и вышел на дорогу, медленно направившись к дому. К сожалению, моя "спутница" не сворачивала, бредя в ту же сторону, что и я. Вроде ничего такого, но я не хотел бы жить с ней в одном районе. Я опустил голову, рассматривая капли на влажной дороге, которые оставляла вереницей девочка впереди: капли были густые, темные, почти черные. Я обходил их, стараясь не наступать, мне было противно. Подняв голову спустя некоторое время разглядывания капель, я не увидел девочки. Кровавый след обрывался и уходил куда-то в сторону поля... Я тогда подумал только о том, что девочки больше нет и переживать больше не о чем, радостно припуская в сторону дома бабули.

---

Солнце село рано, в половине восьмого, я залипал в соцсетях, как за окном на и без того влажную землю обрушилась стена ледяной воды. Дождь начался так внезапно, что я даже вздрогнул и завернулся в одеяло, прикрыв ноутбук и прилипнув к окну. Струи стекали по стеклу с той стороны и кроме них почти ничего видно не было. Я приглядывался до ряби в глазах, но смог различить только ближайшие кусты и бросил эту затею, переключившись на слух. Кап-кап, кап-кап-кап, кап. Капли били с разной интонацией, глухо, но окно открывать не хотелось. Я слушал симфонию грозы минут 10, прежде чем сообразил, что что-то не так. Будто тиканье часов в пустой комнате, вроде и привычно, но быть не должно. Я нахмурился, обращаясь в одно большое ухо и напрягся: это кто-то копался в нашем саду. Обычные звуки, бабушка постоянно там ковырялась с рассадой, вот только не на ночь глядя и в ливень. Я аккуратно прикрыл шторы и быстро добежал до выключателя, погружая комнату в непроглядный мрак: мне не хотелось, чтобы некто по ту сторону стекла видел меня. Было пока что не страшно, лишь немного чаще стучало сердце. Вдруг это бобер или кротик вылез из норки, чтобы не утонуть. Большой такой кротик. Который издает звуки, как человек. Я снова прилип к стеклу в надежде, что теперь смогу рассмотреть хоть что-то. Без бликов на стекле от комнатной лампочки, было проще сосредоточиться и глаза быстро привыкли, я увидел кусты, яблоню, лавочку, дорожку до туалета... Дверь туда была открыта на распашку, повсюду размазаны фекалии, среди них и яблоки, которые мы собрали утром. Посреди всего этого кошмара лежала Маруська, наша свинка: на боку, с неестественно вывернутой шеей. Я плохо видел ее, свет фонаря у крыльца еле доставал до центра сада, но, кажется, она дергала лапками, пытаясь перевернуться. Я в ужасе смотрел на нее, а затем понял, что она не пыталась перевернуться. Когда свинья замерла, я наконец рассмотрел распоротое брюхо и ее кишки повсюду.

Ночь прошла беспокойно, я толком не мог уснуть и постоянно поглядывал в окно через щель между шторами, но больше ничего странного... Да вообще ничего не происходило. Солнце встало, но его лучи не смогли пробиться сквозь плотную пелену туч и я, пролежав так еще минут 15, пошел к бабушке, которая в такое раннее время еще спала.

-- Бааб… -- жалобно протянул я, стоя в проходе. – Бабуль... – я подошел к старой советской кровати и попытался аккуратно ее разбудить. Старушка поддалась не сразу, но все же заворчала, скидывая покрывало, и заспанными глазами уставилась на меня.

-- Чаво тебе в такую рань? – недовольно пробормотала женщина, неохотно садясь на постели.

-- Там… Во дворе. Посмотри, пожалуйста. – я решил не говорить о том, что видел ночью, вряд ли бы она поверила в монстров, а просто показать свинью. Только свиньи там уже и не было.

Бабушка сохраняла скептично-недовольное выражение лица пока не заметила пятна на траве, а затем побледнела. На месте, где до этого умирала бедная животина было просто огромное бурое пятно и куски туалетных досок.

-- Это что...? – тихо спросила она, облокачиваясь о яблоню, так как ноги подкосились.

-- Я не знаю, ба… -- я надеялся, что бабушка не станет паниковать и как обычно найдет решение, но от ее реакции мне стало еще страшнее.

-- Сегодня же едешь домой. – заключила она.

Слушать мои просьбы остаться она не хотела, я боялся за бабушку, но она была непреклонна и скоро я уже ехал на автобусе обратно к отцу…

14 октября, день начался с подгоревшего хлеба и ливня за окном. Настроение и без того было не очень, так еще и в школе меня ожидали три математики.  Сидя на первом уроке в ожидании учителя, я считал ворон, как вдруг Николай Евгеньевич зашел… Не один.

-- Доброе утро, с сегодняшнего дня с вами будет учиться новая девочка по имени Бэтти, помогайте ей и не обижайте. – протараторил он, протирая очки, показывая всем видом что в принципе то на новенькую ему насрать. Я взглянул на девочку и вжал голову в плечи: это была та самая брюнетка из жабьего универсама. Она была одета по-прежнему в затасканную шерстяную водолазку неприятного лимонного цвета, грязную юбку и колготы, на ногах же красовались тяжелые резиновые ботинки. Разве что на этот раз за ее спиной красовался затертый голубой портфельчик с Барби. Улыбающаяся принцесса на сумке как-то совсем не шла мрачному лицу девочки. Она ничего не сказала и по жесту учителя прошла в глубь класса, занимая одинокую заднюю парту возле окна. Я сидел на том же ряду, но в центре, и внутренне радовался тому, что она не сидит прямиком за мной. Первый урок я пропустил мимо ушей, Николай что-то монотонно шпарил по учебнику, особо не задавая вопросов и неохотно отвечая на вопросы учеников. Пулей вылетев из класса, я догнал своего лучшего друга и дернул за рукав белой шелковой рубашки.

-- Чего тебе? – недовольно скуксился Рудольф, у которого на перемену были другие планы.

-- Как тебе новенькая? – спросил запыхавшийся я.

-- Честно? Неприятная. Я к таким обычно стараюсь не подходить, и я рад, что она села от меня максимально далеко. Я почти полностью уверен, что у нее семья неблагополучная. – презрительно фыркнул чистюля и направился дальше по своим делам. Я остался один на один со своими мыслями.

-- Э, чушка! – кто-то из класса уже придумал Бэтс новое прозвище, мимо меня просвистел огрызок яблока и ударился прямо в плечо понуро идущей по коридору брюнетки. Она подняла взгляд на обидчика, но ничего не сказала, только пошла дальше, в сторону туалета.

-- Я с тобой разговариваю! – мальчишка не унимался.

-- Да оставь ты ее в покое, клоун. – закатил глаза другой мальчик с яркими цветными волосами. Его тоже когда-то пытались загнобить, но его острый язык и линейка, которой он рассек бровь обидчика, не позволили этому случиться и Егора даже как-то зауважали. Не то чтобы я с ним близко дружил, но в гостях друг у друга пару раз мы бывали.

День прошел как обычно, я даже забыл про странную девочку, да и в привычной среде она уже не казалась такой странной: мне ее даже немного жаль стало. Бедняга молча сидела на последней парте, неохотно отвечала на вопросы учителей хриплым голосом и вела себя отчужденно. Оно и не удивительно: за ее грязную одежду и неприятный запах старого сундука, она сразу была поднята на смех. Мальчишки кидались в нее бумажками и огрызками, а девчонки пытались унизить неловкими вопросами. Терпеливая Бэтс даже не пыталась что-то ответить, только исподлобья смотрела на смеющихся детей вокруг.  Домой я шел в раздумьях… И чего это я ее тогда так испугался? Обычная девочка, просто хмурая. С бабушкой, кстати, все хорошо. Она собрала местных и сошлись на том, что во двор проник медведь, задрал и утащил хрюшку. Правда… Забор со всех сторон был целым. Папа мой вернулся из командировки, но все равно пять дней в неделю пропадал на работе, и я развлекал себя сам как мог, рисовал, гулял, смотрел фильмы. Осенние холодные дни лениво перетекали один в другой, становясь все темнее и короче, а мне становилось все сонливее и ленивее.

24 октября, я пришел в школу как обычно, но вот в школе все было по-другому. Мой классный руководитель разговаривал с взволнованной женщиной, кажется, мамой Насти Шевченко. Я пытался вслушаться в их разговор, но так ничего и не понял. После начала урока Николай Евгеньевич не начал как обычно, ехидно улыбаясь, спрашивать никому не нужные домашние параграфы, а напряженно спросил:

-- Ребята, кто из вас последний раз видел Настю? Может, гулял с ней, или просто встречался вечером? – но все молчали. Неужели что-то случилось? Я не видел ее вчера в школе… А что было позавчера, не помнил. Настя была робкая девочка, хорошо училась и в принципе нравилась мне – давала списывать домашку, а я ей таскал конфетки или яблоки. Даже бывал на ее дне рождении. Поэтому меня это все сильно встревожило и я, так и не услышав ничего путного от учителя и бледной мамы Насти, решил разузнать что-нибудь через отца. Он у меня был офицером в полиции.

На перемене мы толпились у шкафа с наградами и обсуждали кто что думает по этому поводу.

-- Она не могла сбежать из дома или у подружек засидеться.

-- Да у нее особо и нет подружек! - встряла Женя, которая бесила меня больше, чем слипшаяся овсянка на завтрак. Тощая, с редкими волосами и визгливым голосом, она была похожа на драную кошку и, пожалуй, единственная общалась с Бэтти. Если это можно назвать общением… Она просто липла к такому же изгою, как она сама, но брюнетка не сильно впечатлялась ее рассказами, а просто молча ходила и выслушивала очередные сплетни, придуманные или услышанные в туалете на перемене. Я сморщился, когда услышал ее писклявый голосок, но ничего не сказал.

- Заткнись, ободранная. – рыкнул на нее Паша, местный хулиган в дорогих шмотках и по совместительству хороший друг Егора. – Человек пропал, а ты… - я отошел, чтобы не слушать поток помоев, который обрушился на женю и посмотрел в коридор, в котором витал полумрак и сырость. Бэтс шла в сторону туалета, подняв голову и глядя на всех уже не хмуро, а скорее презрительно. На ней был новый теплый свитер фиолетового цвета и черная юбка до колена, на ногах же красовались новенькие берцы, немного запачканные в бурого цвета грязи. Меня удивило такое обновление гардероба, но дело то, как говориться, не мое. Я отвернулся, а униженная Женя, завидев свою горе-подругу, побежала следом, снова начав тараторить ей на ухо. На этот раз девочка не разглядывала свои ботинки со скучающим видом, а напряженно слушала драную кошку. Что было дальше – не знаю, они зашли в туалет.

Со школы всех отпустили пораньше, так как весь район встал на уши из-за пропажи отличницы Насти, а детей родители хотели видеть дома до темноты – осенью ночи ненастные, темные, небо чернеет уже часов в шесть. Вернулся я насквозь мокрый – не дойдя и пару домов, я попал под мощный ливень, который лил только сильнее и не собирался прекращаться. Я все думал о Бэтти… И о Жене. Не знаю, почему, но мне казалось, что они знают что-то. Уж слишком насмешливо отнеслась к этому кошка, а брюнетке так и подавно все равно.

-- Пааап. – протянул я заискивающе, когда офицер вернулся с работы, еще мокрее, чем я. – У нас сегодня в школе… В общем, Настя пропала. – я ковырял носком палас и глядел на отца из-под лобья.

-- Я знаю. – устало ответил он. Выглядел отец напряженно и замученно. – Искали уже. Скоро второй отряд пойдет. – морщинки на лице мужчины подрагивали. Он разулся, повесил пальто сушиться и скрылся в ванной. Ничего путного разузнать я снова не успел… Пришлось пойти в гостиную и сесть в кресло у окна. Я взял тетрадь и стал рисовать… Бэтти. Что-то в ней было странное, но я не мог понять. Неприятный запах. Одежда. Бледная, даже серая кожа. Запах! Точно, она пахла очень странно! От нее не вняло привычным для нас немытым телом или помойкой, она пахла иначе, чем-то не живым, будто старая пыльная кукла с бабушкиного чердака. Может она… Зомби? Да ну, не бывает зомби. Я отложил тетрадь и уставился в окно… Через пару часов отец снова ушел, мне наказал сидеть дома, и чтобы носа на улицу не высовывал. Мне было жутко и холодно, я переживал за папу, как он там по такой погоде. Мне очень хотелось помочь, но я не знал, как, от бессилия было не по себе. Так и просидел до ночи.

Настю не нашли, хуже того, вскоре после нее пропал еще один старшеклассник, который часто задирал Женю, и старый сторож, что вечно на всех ворчал. А еще я заметил одну сильно волнующую меня деталь – на районе пропали все дворовые собаки и кошки. Я напрямую связывал это с пропажами людей. В школе объявили карантин, и я скучал дома, постоянно находясь в тревожном состоянии. Отец сильно уставал, и мы мало общались, он сразу ложился спать, как возвращался домой, так что иногда, когда он заседал в своем офисе с кипой бумаг, я сбегал гулять. К друзьям или просто немного шастал по району, стараясь выяснить, что же все-таки происходит. В один из таких дней, который на удивление был достаточно светлым и теплым, я встретил Женю. Ну как встретил, эта облезлая копошилась в кустах, что-то выуживая оттуда палкой, а затем сунула в плотный мусорный мешок. Решила двор почистить, что-ли? Не похоже на нее. Я решил проследить за ней и как бы не специально пошел в ту же сторону, надев наушники, в которых ничего не играло. Желтая куртка маячила впереди, петляя мимо гаражей, а я настойчиво следовал за ней, стараясь не упустить из вида рюкзак с футболистами и драную макушку с хлипким хвостиком из светлых волос. Вскоре я понял, что мы вышли с нашего района и углубились по улице вниз. К садам… Там как раз жила моя бабушка. Знакомые мрачные дома обступили нас и будто сразу стало темнее, а солнце потеряло свое тепло. Вот массивная советская качеля, вот горка, похожая на древнее ржавое чудовище… А вот и он. Жабий магазин. И почему я ничуть не удивился тому, что подозрительная с недавних пор Женя направлялась именно туда? Я остановился за деревом, выглядывая. Я не могу пойти за ней… Особенно, если там она. Я судорожно думал, что делать, как узнать, что с ними не так и… Придумал. В этом универсаме с заднего фасада были два маленьких окошка, обычно закрытых, да вот только одно из них было разбито и оттого зимой в самом помещении всегда было ужасно холодно. Я подождал немного после того, как кошка вошла в здание, и метнулся к задворкам, взлетев по каким-то ящикам к самому окну. Пара осколков, невесть как еще держащихся на раме и бесполезные, никак не помогающие от холода доски с внутренней части здания мешали видеть всю картину полностью, но зато я все прекрасно слышал.

- На этот поставь поменьше. Рублей 150 за кило. – голос был хриплым и угрюмым, я даже не сразу понял, что говорит маленькая брюнетка. Я слышал ее голос лишь пару раз.

- А че так дешево? Я хочу купить себе новый телефон! Я же помогаю тебе! – провизжала Женя.

- Будет тебе телефон. Я сама этим займусь. Это нам нужно не для денег.

Женя примолкла. Я пытался рассмотреть в щель, чем же они таким занимаются и что за ЭТО они собрались продавать по 150 рублей. Девочка здесь работает? Может, родители хозяева магазина? Хотя диалог не тянул на что-то адекватное. Я наконец примерился и заглянул в одну из прогнивших дырок… Боже мой. Это был склад. Бэтти сидела на кожаном кресле с колесиками, закинув ноги на металлический стол, вокруг были разбросаны коробки, мешки из-под картошки, овощи и фрукты… А на столе перед брюнеткой стоял раскрытый мусорный мешок, полный, черт возьми, дохлых голубей! Так вот что Женя выковыривала из-под куста палкой! Они были почти все относительно недавно умершие, перееханные, с вывернутыми шеями, оторванными крыльями. Женя стояла у стола, понурив голову.

-- Нужно их помыть, ощипать и можно загружать в дробилку. Та же курятина. – брюнетка улыбнулась желтыми зубами, а Женя кивнула и пошла куда-то. Я сполз на землю, руки тряслись. Я ведь тоже покупал там фарш. Что же мы с бабушкой ели под предлогом говядины?

Я вернулся домой бледный, с трясущимися руками и тяжело опустился на пол в коридоре. Меня тошнило. Я переживал за бабушку и не знал, что предпринять. Доказательств того, что к пропаже людей причастны две девочки, у меня не было… Да я и сам не был в этом уверен. К тому же что подумает отец, когда я скажу, что стремная новенькая и противная Женя пустили бедную Настю на фарш, из которого моя бабушка так любит делать котлеты?  Он не поверит, может даже разозлится. Нет. Нужно думать самому.

На улице глухо загрохотало, отчего я вздрогнул и прислушался: отец в соседней комнате перевернулся с боку на бок, но не проснулся. Часа полтора назад из-за ливневых потоков и ветра у нас вырубилось электричество, поэтому папа, подогрев мне вчерашние макароны с фаршем на горелке, велел идти спать и сам скоро улегся, провалившись в тяжелый непробудный сон. Я же, провалявшись минут 20 в постели и не сомкнув глаз, встал, выцепив в темноте из-под кровати тапки. На ощупь добравшись до шкафа, нашел там свечу, это была подарочная свеча в стеклянной баночке, которая пахла карамелью и грушей, и зажег ее. Пламя было достаточно ярким, чтобы осветить половину комнаты, так что я тихонько двинулся в коридор. Мне повезло, что у нас в квартире было три комнаты, одна из которых служила кабинетом отца, так что красться мимо его носа не было необходимости. Я прикрыл за собой дверь кабинета и поставил свечу на стол, начиная рыться в его бумагах и напряженно слушая звуки грозы. В комнате отца было тихо. Дело о краже, разбой, снова кража… Вот! Исчезновения людей… Я вытащил папку дрожащими руками и, как мышь, присел на краешек стула. Папка была тяжелой, отец всю информацию хранил здесь. Я пробежался глазами по показаниям очевидцев, но ничего путного не нашел. Настя как сквозь землю провалилась! Никто ее не видел и не помнил, когда в последний раз она маячила где-то рядом. Со слов Настиной мамы, девочка вернулась домой в половине шестого и отказалась от ужина, сославшись на не очень хорошее самочувствие, а затем засела в своей комнате за уроками. Утром женщина ушла на работу, зная, что дочь школу не проспит и… Вечером не обнаружила Насти. Я отложил бумаги и задумался. По официальной версии, Настя была в школе и пропала по пути домой вечером, но никто не подумал о том, что она могла пропасть ночью или утром… Я подскочил от очередного раската грома и удара по стеклу – кто-то бросил в него камень. Времени бежать к окну не было, так как от такого удара мог проснуться Андрей, так что я, быстренько запихав папку назад и задув свечу, ретировался в коридор, а оттуда юркнул в туалет.

В комнате меня ждал неприятный сюрприз, кто-то и по моим окнам тоже бросал камнями – оно было разбито и помещение наполнил зябкий осенний воздух. Я почувствовал запах сырости, горелых листьев и сырой земли. Запах смерти. Побледнев, я подошел к окну, стараясь смотреть из-за стены, дабы меня было не видно и увидел ту, кого ожидал, но видеть совсем не хотел. Желтый капюшон обрамлял бледное лицо Жени, она была похожа на Чикатило, особенно сейчас, стоя под фонарем и глядя по окнам. Что ей нужно? Неужели она… Видела меня тогда. У меня замерло сердце. А откуда узнала, где я живу? Мне теперь ходить да оглядываться. А отец! Я не смогу его защитить, а они наверняка знают… Стой, это же просто девочки. Наверное… Не мальчики точно. Что они смогут сделать офицеру с заряженной пушкой в кобуре? Я сполз по стене и сел на пол около батареи. Сколько она еще там будет стоять. Послышался очередной удар, и я подскочил, снова выглянув в окно… И чуть не заорал, зажимая себе рот руками. На карнизе снаружи сидела сама Бэтти, угрожающе глядя мне прямо в глаза своими горящими красными провалами. Волосы у нее были взъерошены, знакомый желтый свитер был изорван на спине и его лохмотья трепетали на ветру, сквозь них проглядывали, скрываясь в темноте, черные перепончатые крылья. Она оскалила острые зубы и постучала в окно, проводя большим пальцем по шее и показывая, что если я не открою по доброй воле, то мне и отцу конец. Я, как в трансе, подошел к старой деревянной раме с потрескавшимися слоями многолетней краски на ней и повернул щеколду, вместе с ледяными каплями дождя и гнилостным запахом впуская ее.

- Что ты видел? – прошипела девочка… Или нет. Вампирша, вот она кто. Упырь. Я читал о них. – Я вопрос задала. – меня опрокинули в кресло и прижали к нему ногой в живот.

- Я… Голубей и… Все… Больше ничего, правда! – брюнетка покосилась одним глазом в коридор, прислушиваясь.

- Мне не нужны лишние проблемы, их и так хватает. Не лезь в это дело, взамен я не трону ни тебя, ни твою семью. – сказала она, а я как-то не очень соображал от страха, способный лишь мямлить и трястись. Воняло от мертвячки хуже нет и вести диалог было непросто, но я до сих пор не умер, а значит мы сможем договориться. – Я… Я понял, но… Как же мои друзья? Где Настя? – пискнул я, сразу же сжавшись после столь смелого вопроса.

- Настю я съела. – сухо проговорила Бэтс. – Друзей твоих я тоже трогать не стану. Договорились? – она убрала ногу с меня и немного отошла, принимая привычный облик хмурой грязнули. Настю съела… Говорит об этом так спокойно, будто Настя была не человеком, а вчерашним йогуртом. Думаю, обо мне она такого же мнения и лучше сильно ей не перечить.

- Да, как скажешь. – на манер робота проговорил я. – Я больше не полезу в это.

- И отца отвадь. – добавила вампирша.

- Да, я постараюсь. – и как я это сделаю? Съем его документы? Так у него еще в архиве есть. И мне не очень хотелось быть заодно с этим чудовищем. Но ради себя и близких… Я не понял, как остался один. Рама постукивала от порывов ветра, а я понял, что совсем озяб. Прикрыв битое окно, я залез под одеяло и скрутился под ним калачиком. Мыслей было много, но ни за одну из них я так и не смог ухватиться, провалившись в тяжелый черный сон.

30 октября, на носу маячил самый темный праздник в году – Хеллоуин. В нашем районе его наверняка никто праздновать не станет, так как никто не оправился от недавних событий… Пропажи прекратились, но полиция и учителя по-прежнему боялись и детям на улицу выходить запрещали, да и сами по темноте старались не задерживаться. Я упросил отца принести мне тыкву с рынка и после онлайн занятий сидел и перебирал прошлогодние украшения из пыльной коробки, а затем вырезал на тыкве страшное лицо. Клыкастое… Почему-то я представлял Бэтти, когда это делал. Да, она безусловно чудовище, но у меня к вампирам всегда была страсть. Она далеко не похожа на Эдварда из Сумерек или на зловещего Дракулу, она еще страшнее. Я не мог забыть ее холодные красные глаза. Из раздумий меня вывел телефонный звонок – на экране светилось имя Эдварда, опять не из Сумерек. Старшеклассник был не против общаться со мной, и я даже бывал у него в гостях… Зловещий старый дом, как в песне. Я ответил на звонок и брюнет пригласил меня на вечеринку к себе домой… Отец меня в жизни не отпустит. Но мне его разрешение и не нужно.

31 октября, когда отец ушел на работу, я залез в шкаф, выбрав самый незаметный и скучный наряд и повесил его на спинку стула, в пакет из-под продуктов, который утащил с кухни, сложил яблоки, конфеты из вазочки, батончики и парочку пирожных в блестящих этикетках, тыкву попробовал запихать в портфель – не влезла… Придется тащить в руках. Установив жуткий фонарь на подоконник, я уставился в окно, размышляя. Там тихонько накрапывало, но было очень тепло для конца октября, сквозь сизую пелену туч проглядывало солнце. Несмотря на достаточно дружелюбную атмосферу за окном, меня нагнетало что-то незримое, будто дамоклов меч навис над моей головой. Я списал все это на стресс от странных исчезновений и на то, что сегодня самый темный день в году. Темные силы и все такое. День прошел достаточно скучно, зато вечером мое сердце не переставало чеканить гулкие удары. Дождавшись, когда папа уснет, я тихо-тихо слез с кровати, неслышно оделся и взял портфельчик, в котором лежал пакет с конфетами.

Самое страшное пройдено: я запер дверь снаружи на замок, который так же можно открыть и изнутри, чтобы отец если что ничего не заподозрил и теперь шел по темной улице, постоянно озираясь по сторонам. Мы  с ней вроде бы договорились, но мне все равно было страшно увидеть среди кустов желтую макушку в капюшоне. На улице, где жил мой друг, было особенно тихо и безлюдно, там почти не горели фонари и не сновали туда-сюда машины, как по проспекту, облетевшие кривые деревья, которые и летом не вызывали доверия, только нагнетали. Я будто приближался к дому графа Орлока – темному и зловещему, скрипящему всем своим массивным корпусом под порывами ветра. Подъездная дверь тут была деревянной и не закрывалась, приветливо постукивая, приглашая меня в затхлое нутро дома. Я быстренько проскрипел по гнилым половицам и шмыгнул к двери, постучавшись в нее… Вернее, она сразу же отворилась внутрь от моего стука. Я на секунду замер, прислушиваясь – в квартире негромко играла музыка, но голосов или шагов слышно не было. Я заглянул вовнутрь, почуяв знакомый запах пыли, старины и сладковатый аромат дури, которой увлекался Эддс. Только этим вечером он был особенно тошнотворный, напоминающий ферму в сезон яблочного сидра, когда фрукты начинают бродить и киснуть от жары. Я сморщился, но вошел, прикрыв за собой дверь.

- Эй, Эдди? Привет! – несмело крикнул я в пустоту и мой голос показался мне чужим. Дрожащий и писклявый. Атмосфера тут была куда более угнетающей. Дамоклов меч над моей головой держался на одной ниточке и кусочке декоративного скотча. Я сделал шаг вперед, в сторону комнаты приятеля и запах усилился. От картины внутри меня почти стошнило: посреди комнаты был расчищен от хлама кусок паркета и на нем стоял стул, на котором сидел мужчина средних лет. Я не знал его, но в глубине души мне было спокойнее от того, что это не Эдвард. Мужчина был убит на днях, судя по закостеневшей позе и синим губам, глаза в ужасе распахнуты, живот разворочен и часть внутренних органов… Обкусаны? Я чаще задышал, сообразив, чьих это рук дело. Меня смущал только вид трупа: он не просто сидел, он был связан по ногам и обмотан цветной гирляндой, огоньки проглядывали сквозь засохшие кишки и частично лежали в рваном желудке. Поверх огоньков на нем были навешаны праздничные флажки разных цветов и надета смешная шляпа в виде бургера. Сомнений в том, что труп настоящий, а не качественная подделка, не оставалось – от него смердело просто невыносимо. Я сделал пару шагов назад, собираясь бежать, как уткнулся спиной в кого-то.

- О, какая клевая тыква, Оззи. Ты сам вырезал? – я узнал голос Эдварда и почуял запах парфюма. Но мне не было радостно.

- Эдвард! Какого хрена? – завизжал я, отпрыгивая от старшеклассника. Он был одет в свой любимый фиолетовый свитер с надписью «Буу!», немытые смоляные волосы как обычно закрывали синеватое лицо, а в руке он крутил папиросу.

- Что? – искренне удивился он. – Это декорация. – его совсем не смущало происходящее.

- Эдвард, ты больной? Это труп. – прошипел я, враждебно зыркая на товарища.

- Он заслужил. – из-за спины юноши показалась вампирша.

- Ты? Что ты… - я смотрел то на друга, то на Бэтти. – Ты с ней заодно? – рыкнул я, швыряя в Эдди свой тыквенный фонарь, но вампирша молниеносно его поймала и поставила на стол.

- Эдвард был прав насчет тебя. Ты действительно вырезаешь классные фонари. – она криво улыбнулась и достала целлофановый пакет, наполненный бурой жижей. Вставив праздничную трубочку с пауками, она принялась сосать оттуда предполагаемую кровь и, как ни в чем ни бывало, удалилась на кухню.

- Оскар, успокойся. – Эдвард подошел ко мне и, взяв за руку, увел на балкон, где я наконец-то смог вдохнуть полной грудью. Меня трясло. – Я понимаю, как это все выглядит…

- Это выглядит, как ***! – заорал я и закрыл себе рот руками. Кто знает, что может щелкнуть в голове у вампирши, которая сейчас где-то внутри дома. Почему она не тронула Эдварда? Потому что он мой друг? Нет, тут другое. Я потер глаза, в нос ударил запах горящей свалки, начинал накрапывать дождь.

- Пойдем в дом. Она избавится от трупа, а мы повеселимся. Идет? – патлатый улыбнулся своими желтоватыми зубами и протянул мне руку. Я смотрел на подростка и мне было страшно. Я боялся своего близкого друга, его улыбки, его запаха, который сегодня был особо мерзким.

- Эдвард. Ты не в адеквате. – сдавленно проговорил я, отходя от него задом.

- Да ладно тебе, Оззи. Все хорошо… - он сделал шаг в мою сторону, а я уперся спиной в перила, от страха не придумав ничего лучше, чем просто перепрыгнуть их и грохнуться в кучу сырой листвы. Хорошо, что первый этаж. Не дожидаясь, когда маньяки начнут догонять, я дал деру, скользя на грязи и закрываясь капюшоном от дождя. Как Эддс мог так поступить? Я, конечно, всегда считал его странным, но это было уже перебором. Я бежал по темным дворам, иногда спотыкаясь и врезаясь во что-то, ноги сами несли меня прочь от города, в сторону старой вонючей постройки.

- Стой! – окликнул меня кто-то. Останавливаться я не собирался, так как мне было страшно, но меня все же остановила коряга, об которую я зацепился ногой и раскрасил себя грязью. Угораздило же, прямо в лужу. Я приподнялся на руках, сразу же оборачиваясь на голос, и вообще не обрадовался – там была Женя, только на этот раз выглядела она дружелюбно и даже протянула мне руку. Я схватился за холодную ручонку и поднялся, сразу начиная отряхиваться. Бежать было уже бесполезно, если мне суждено быть съеденным, то пусть уж меня едят.

- Ты что здесь делаешь, Варвара? – обозвала меня девочка, играясь языком с конфетой во рту.

- Я… Да это… Мы тут празднуем.

- Хеллоуин? Точно. – она улыбнулась. – А почему здесь? И кто мы? – она не отставала.

- Ну это… А ты почему тут одна? – удивился я. Я думал, что они с Бэтти подруги.

- Я слежу за магазином. – она печально вздохнула. – Ввязалась, а теперь работаю.

- Ловишь таких, как я, на фарш? – съязвил я.

- Больно надо нам людьми торговать. – фыркнула Женя. – У нас самое обычное мясо, а если ты про голубей, то это не для тебя, не волнуйся. – она хихикнула. – Ты серьезно думал, что кто-то продаст тебе дохлых кошек? Это смешно. Идем, я тебе покажу. – девочка направилась в сторону Универсама, а я за ней. Я чувствовал, что разгадка близко, пусть мне и было до смерти страшно. Внутри магазин был… Да как всегда. Тусклые лампочки, затхлый запах. Продавщицы рыбы. Только теперь помимо редких ночных любителей перекусить и выпить пива я видел их. Странные зажатые позы, блеклые глаза, заторможенная реакция и серая кожа. Люди их не замечали или не обращали внимания, кто в телефон залип, кто просто смотрит в пол, а существа между тем стекались к мясному отделу, где жирная тетка (она точно была одной из них) только и успевала накладывать разнообразный фарш по пакетам. Бледные гуманоиды тянули к ней свои тощие руки и бубнили что-то, хватая кровоточащее смердящее лакомство. Меня чуть не вывернуло от этой картины, но Женя увела меня в подсобку.

- Это упыри. – предупреждая мои вопросы, начала она. – Они не люди и не вампиры. Глупая бескровная нежить, но тоже хотят жить… У них почти ничего нет и охотиться они не умеют, разве что утянуть в овраг одинокого путника целой гурьбой… Поэтому здесь они могут позволить себе пропитание за ту цену, что могут предложить. Кто поумнее – ищут или воруют деньги и всякий полезный хлам, на который могут взять себе что-то свежее и сочное, вплоть до говядины, а кто-то вообще ничего не может, таскает что попало и жрут падаль… Да, тех самых голубей.

Я был в полном шоке, слушая ее. Да тут целый бизнес.

- А… Зачем? Ну, понятно ты хочешь новый телефон и красивую одежду, но Бэтс?

- Ты плохо ее знаешь. – посмеялась Женя. – Она такая же девчонка, как и я, просто ей не так принципиальна внешность… Хотя ботинки, что мы с ней купили, ей очень нравятся. – Женя говорила об этом чудовище, как о простой подруге. - Ну а если говорить серьезнее, то она хочет структурировать эту часть города. Упыри бесконтрольные пожиратели, они гадят, разбрасывают падаль, роют могилы. Она их не любит, но жить в постоянной войне с кем-то никому не понравится, поэтому она и придумала магазин. Нежить слушается кормильца, она для них как вожак, ночью стоят в очереди, а днем мирно спят в оврагах да расщелинах. Чисто, тихо, еще и платят. Я сразу оценила эту идею и вызвалась помогать…

Я отошел, переваривая такое количество информации.

- А зачем она убила Настю...? – тихо спросил я. Женя замялась.

- Просто от голода. Настя была здоровой умной девочкой, для вампира это деликатес. Мне лично все равно на нее, умерла и умерла. Меня Бэтти не тронет, а это главное.

- А почему? – спросил я.

- А тебе все знать не обязательно. Я и так тебе много рассказала. – кажется, я ее утомил, и она начала вредничать. – Иди возьми что-нибудь и уходи, пока продавцом не устроила. Это хуже, чем быть съеденным, поверь мне. – меня вытолкнули из подсобки. Я снова взглянул на упырей, но им до меня совсем не было дела. Задумчиво взяв любимые вафли, я вышел на улицу, вдыхая влажный горький воздух.

- Оскар, вот ты где. – Эдвард запыхался, останавливаясь в паре метрах от меня и пытаясь отдышаться. Вампирша бесшумно приземлилась на ветку дерева.

- Твое любопытство удовлетворено? – спросила она, спрыгивая на землю. Я замер.

- Пока что да… Вопросы закончились. – ответил я невнятно. Меня одолевало странное чувство… Я искал ответы несколько месяцев, а получил так внезапно. И что теперь? Я понял, что идти против вампирши нет никакого смыла, она хотя бы предупреждает хаос своим жутким бизнесом, но и заодно с ней я действовать не хотел. Я подошел к брюнету и вздохнул.

- Ладно, я понял. Пойдем домой. Только никаких трупов. – Эдвард кивнул, и мы медленно двинулись к его дому, а вампирша удалилась в магазин, видимо, проверить работу. Я чувствовал себя немного опустошенным.

***

11 ноября

Дело о Насте так и осталось не раскрытым, его просто замяли и со временем все стало как раньше. Да, люди иногда пропадали, но в основном это были нелюдимые или бездомные, поэтому ажиотажа эти дела не вызывали. Бэтти по-прежнему учится в моем классе, жуткий Универсам работает, я общаюсь с Эдвардом и занимаюсь своими обычными делами. Эта история одновременно коснулась меня напрямую и обошла стороной – никто не пропал, я сам жив и здоров. Можете называть меня эгоистом, но пока жива моя семья и мои друзья, пока в моем городе я могу спокойно гулять по ночам, я буду закрывать глаза на нежить, что прячется в темноте и ведет свои дела. Я знаю, что меня не тронут и я их трогать не буду. А о тех, кому не повезло, я стараюсь не думать.