ЦИКЛ

— Тогда он выстрелил в пятно несколько раз, оно завизжало и исчезло! Девочку удалось спасти и полицейский отправился домой со спокойной душой. — вещал я замогильным голосом. — Лег спать он достаточно поздно, ему плохо спалось и ночью он проснулся от странного красного света, который мешал ему спать... Взглянув на стену, он увидел красное пятно, из которого показалась красная рука и задушила безоружного мужчину! Нашли его утром с ожогами на шее, пятна на стене не было. —  закончив повествование, я взял кружку с оленем, сделав большой глоток из нее. Мальчишки сидели вокруг декоративного камина при выключенном свете и рассказывали истории. У каждого в кружке были разные напитки, Оскару забавно было за этим наблюдать: у него самого какао, у его лучшего друга — горячий пунш, у Эдварда... Аперитив. Закончив свою банальную лагерную страшилку про красное пятно, мальчишка увлекся напитком и потянулся за зефиром.

— Я расскажу историю из жизни. — подал голос Эддс. — Вы же все знаете, что я живу в очень старом доме и иногда там происходят странные вещи. — уже поддатый подросток сделал глоток аперитива — Так вот, отец тогда уехал в лес за сырьем для работы, а я остался один, вышел вечером в магазин за всякой хренью, чтобы было чем перекусить, а когда вернулся, свет во всей квартире был включен... Во всей! Даже в кладовках! — Эдвард жил в старинном доме, где было всего две квартиры с кучей комнат, я всегда терялся у него в гостях, так что слышать о таком было неожиданно. — Я выключал все это вечность, да и стало сразу не по себе. Стоило мне погасить весь свет, как я заметил, что на кухне он опять загорелся. Я медленно пошел туда, но никого не обнаружил кроме кастрюли с водой на плите. Я подумал, что отец ее оставил, но вода не кипела, а под ней горел огонь. Я быстро его выключил и смотался к себе в комнату, ну, там я себя чувствую в безопасности или типа того. Уж не знаю от кого я заперся, но стал слушать, что там происходит. Пару раз на кухне что-то упало, а потом все затихло, я даже услышал старые часы с гостиной. В общем, не знаю, что это было, но я чуть в штаны не наложил. Потом более-менее успокоился и вечер прошел обычно. — он снова сделал глоток, под конец истории его язык стал заплетаться. Вроде бы и верилось ему, потому что квартира была действительно жуткой, а с другой стороны, Эддс баловался травкой и все это могло ему просто привидеться. Мальчик скептично улыбнулся про себя и допил свое какао.

— Кстати, здесь недалеко заброшенный массив, я там летом на велосипеде любил кататься. Интересно, как он выглядит сейчас...

— Нет, Оскар, не смей. — сразу же перебил меня Рудольф. — Никаких заброшек, тем более зимой. Я и так согласился поехать к твоей бабушке в глушь, а хотел, между прочим, прошерстить все торговые центры перед новым годом. — он фыркнул и стал рассматривать синяк на коленке, который набил об деревянный обеденный стол.

— Да ладно тебе, это весело. Ну, давай внутрь не пойдем, посмотрим просто одним глазком. На дистанции... Там еще такая ель красивая растет! Ветки соберем, ну? — я включил все свое обаяние, в надежде, что друг не останется дома, а пойдет со мной. Эдвард был всегда за, и по поводу него я не переживал, а вот Рудольфа еще уговорить нужно было. Блондин лишь закатил глаза и отвернулся к окну.

— А потом шеи переломаем. Когда мы вдвоем, все время происходит какая-то хрень. — проворчал он. — Прямо сейчас точно не пойду.

— Не сейчас, завтра! — вспыхнул я надеждой и заулыбался. — Когда будет светло. И близко не пойдем, так, просто посмотрим...

— Да понял я! — ответил Рудольф и встал, куда-то направившись. — Я спать, вы, как хотите. — не дав мне ничего сказать, блондин скрылся за дверью и вскоре его шаги стихли. Мы с Эдди остались вдвоем, он достал самокрутку и закурил ее, я вздохнул, рассматривая растаявший зефир в кружке.

— Эй, Эддс. Как насчет... Сходить туда сейчас. Ну, просто одним глазом глянуть. Чтобы знать завтра куда идти. — идея была наиглупейшая. Какие заброшки ночью... Но Эдвард улыбнулся, поднимаясь с пола. — Ну айда. — протянул брюнет, без колебаний направившись к выходу. Я даже рот раскрыл, но посеменил за юношей, цепляя с вешалки охотничью куртку моего деда: в ней я точно не замерзну.

Морозный воздух после душной комнаты с камином до боли колол в носу и при вдохе ртом сводил зубы. Мы скрипели снегом, я любовался на звезды и светящиеся сосульки на крыше, которые вешал тот же дед. В воздухе пахло праздником, смолой и чем-то опасным. Меня аж приятно передернуло от предвкушения.

— Эй, Эддс. — окликнул я приятеля, который выкинул окурок. — Как думаешь, тут водятся медведи? Или, может, кто пострашнее?

— Кто? Бабка Гренни? — уточнил он, — Мне кажется, от медведя сложнее убежать. — парень хохотнул.

— Да нет, блин. Какая бабка Гренни. — я фыркнул. — Я имею ввиду лесных существ всяких, как в "Кладбище домашних животных" или в "Ритуале".

— Ну... Честно, не знаю. Вы так удачно поселились возле самого леса, что тут вполне может обитать какая-нибудь хрень.

Я поежился, но ничего страшного не происходило. Ветра не было, но из чащи леса доносились всякие трески, скрипы и шорохи. Ночные животные продолжали активничать, а я дергался от каждой ломающейся ветки и упавшего кома снега. Мы направлялись вперед по тропинке, пока та не закончилась, заметенная снегом и нам пришлось пробираться по сугробам и веткам. Я загреб снег ботинком и прикусил губу, чтобы не завыть от холода. Эдварду же было все равно, он был накурен. К счастью, долго плутать не пришлось, я хорошо знал дорогу к этому зданию и очень скоро мы вышли на опушку, окруженную высокими соснами, на которой и находилась развалюха. Я вышел на пустое пространство, отряхивая штаны и осмотрелся: на свежем снегу не было ни одного следа, припорошенная снегом пушистая ель в центре опушки приветливо поскрипывала от холода, а здание смотрело на нас черными провалами окон. Пока я залипал на заброшку, Эддс подтянул джинсы и потащился ко входу, без особого интереса рассматривая ее. Я побежал за ним, потому что оставаться одному в лесу совсем не хотелось и вскоре мы оказались в кромешной темноте: свет луны почти не проникал внутрь здания. Здесь было очень тихо, даже как-то глухо. Я прошел вперед, вытянув перед собой руки, и очень скоро влепился в Эдварда, сразу же взяв его за руку – не хотелось разделяться, ведь если у входа еще можно было различить тяжелые бетонные стены, то впереди сгущался мрак и пройти не представлялось возможным. Подросток вытащил свой разбитый телефон замерзшими пальцами и не с первого раза, но включил фонарик. Его света не очень хватало, но теперь мы видели достаточно, чтобы не сломать шеи. На полу мы обнаружили разный мусор, на стенах – еле заметные надписи и какие-то пугающие рисунки. Видимо, летом здесь часто ошивалась молодежь. Я, наверное, так бы и стоял, но мой друг, подпалив сигарету, уверенно двинулся вперед. Хруст мусора, пыли и камней под ногами раздавался эхом вокруг нас, мы оказались в пустом помещении, напоминающем бетонную коробку на металлических балках. Найти здесь что-то было невозможно, все давным-давно вынесли, я понял это еще в первую свою вылазку сюда, но побродить по темным унылым коридорам всегда было весело. Само здание было двухэтажным и не очень большим, я даже не знал, что это такое и чем служило, но самым сладким в этом всем был подвал, к которому мы сейчас и приближались.

- Эддс, давай не пойдем. – остановился я. Мне стало как-то не по себе. – Не ночью…

- Да ты чего? Сам же хотел… - брюнет выпустил столб белесого дыма и вздохнул. Свет фонарика выхватывал только клубы пара и пыли, а дальше была сплошная чернота: после достаточно просторной коробки, по совместительству служившей первым этажом, шел достаточно широкий коридор, который по мере углубления в него становился все более крутым в наклоне. В стенах этого коридора располагались дверные проемы – где-то вскрытые, где-то вообще без дверей. На полу и стенах кое-где виднелись провода и какие-то трубы не ясного предназначения.

- Я хотел одним глазком поглядеть, а не лазить по подвалам. – проворчал я и развернулся. – идем. – иногда брюнет раздражал. Пьяный или угашенный он вообще не думал головой, но все же никуда не полез и послушно направился за мной в сторону выхода.

Когда мы уходили, мне показалось, что сверху кто-то сделал пару неуверенных шагов, но я решил, что это все мое воображение, разыгравшееся от накатившего адреналина.

Ночью мне плохо спалось, зато, судя по храпу из соседней комнаты, Эддс отлично выспался, но выглядел на завтраке потрепанным. Я все никак не мог прекратить зевать, но мысль о путешествии на заброшку как-то даже наполняла бодростью, и я хорошо поел.

- Одевайтесь теплее, там сугробы выше головы. – предупредил я друзей, натягивая шерстяной свитер на водолазку.

- Я все еще против, кстати. – подал голос блондин, но я знал, что он пойдет. Не сидеть же ему дома одному.

Когда все оделись, я собрал в свою сумку перекусить, взял термос и мощный дедов фонарь, туда же сложил перочинный нож и перекись с бинтами. На случай, если кто-то откуда-то упадет. Шли мы до объекта молча, Эдвард был в своих мыслях, а я и Рудольф напряженно прислушивались. Днем здание выглядело не так зловеще, скорее навевало тоску.

- Эй, поглядите… - Руди указал пальцем на ель, которая находилась возле объекта. На нижних ветках висели причудливые игрушки-куклы с глазами-пуговками и еда – сосиски на ниточках, промерзшие булки, куски сыра и фрукты. Я вытаращил глаза на это и сразу подошел ближе, прислушиваясь, но вокруг не было ни одного постороннего звука, только скрип снега под моими ногами, пение птиц и треск веток, ломающихся под натиском снежных шапок. Новых следов не появилось, лишь заметенные за ночь наши с Эдвардом вчерашние отпечатки… Я подошел совсем близко и присмотрелся… Угощения были совсем заморожены, явно висели не первый день, куклы запорошены снегом. Наверняка вчера они тоже были здесь, я просто не видел их в темноте, да и не всматривался, если честно.

- Да не трогай ты, мало ли заразное. – Руди как обычно был ссыклом и мялся на одном месте, обнимая себя. Ему было не уютно.

- Что это? – я удивленно рассматривал игрушки. Куклы были одного кроя, но с разными прическами и цветом «глаз»: вот длинные черные волосы из простой пряжи с коричневыми пуговками, рядом – синеволосая криво стриженная марионетка с голубыми. И кто решил так позабавиться?

- Не знаю и знать не хочу. – пискнул блондин, а ко мне подошел Эдвард.

- Кому-то мамка живую елку не разрешила, вот он в лесу и развлекается. – скептично высказал он свою версию происходящего.

- Думаешь? Похоже на обряд какой-то. Знаешь, как ведьмы оставляют откуп…

- Откуп кому? Духам заброшенного склада? Погибшим строителям? Или кто тут работал… - он сплюнул на снег. – Пойдем, хватит тут торчать. Он был не в духе после вчерашнего коктейля из аперитива и травки и, судя по всему, хотел отсыпаться дома, а не шляться по промороженному бетонному кладбищу пыли. Я со вздохом двинулся за ним, блондину тоже пришлось пойти за нами, оставаться возле странной елки одному было жутко. Внутри нас встретила прежняя картина, только теперь все было хорошо видно, включая даже часть спуска в подвал. Я смело прошел к проему и ступил внутрь, погружаясь сперва в полумрак, а затем в темноту, которую помог рассеять фонарь. Ничего страшного, лишь пустота и множество пустых проемов. Сзади снова возник Эдвард, хмуро глядя вперед. Я сглотнул и двинулся на поиски… Чего-то. Комната за комнатой, мы спускались все ниже, но кроме бутылок и каких-то опустевших контейнеров ничего не нашли. Даже документов или производственных остатков не было, все обнесли. Разочарованный, я шел обратно, пиная камень. Кажется, летом здесь еще хоть что-то можно было найти, а теперь заброшка стала просто чередой комнат и коридоров, лысых и пыльных. Рудольф первый выскочил из здания, а я задержался, глядя на разрушенную лестницу, ведущую на второй этаж, но подниматься не стал. Все и без того устали, у всех испортилось настроение, да и вряд ли второй этаж чем-то лучше подвала. На пути обратно брюнет сказал, что ему нужно отлить, и задержался, мы ушли вперед, а догнал он нас уже веселее. Интересно, что его так взбодрило?

Дома всем стало легче, мы поиграли в УНО, заказали пиццу, посмотрели фильм ужасов и нагнетающая душная атмосфера подвала быстро развеялаясь.

На утро Эдвард пропал. Хорошее после крепкого сна настроение разом испарилось, сердце ухнуло где-то в груди и все тело будто окатили ледяной водой. Его не было в доме, не было во дворе, он не вернулся ни через час, ни через два. Мой друг ходил бледный и молчаливый, я был на нервах – сердце стучало одновременно низко и высоко, где-то в ушах, дыхание никак не получалось выровнять. Он был старшим из нас и, как полагается старшему, самым житейски мудрым. Он знал что делать при травмах, как действовать в экстренных ситуациях, помогал мне во всем. Сейчас я будто остался совсем один, наличие рядом паникующего Рудольфа не утешало.

Я позвонил отцу, на что тот сказал, что скоро приедет и сказал из дома не высовываться. Телефон подростка был дома, я нашел его, когда начал звонить по его номеру. В его же вещах я нашел и куклу. Он стащил ее вчера с елки, когда отлучался, куклу, которая была похожа на него. Мне стало еще хуже, а марионетка будто улыбалась мне своими красными кукольными глазками, мол, посмотри, я здесь, вместо него, а он… Я решил не накручивать себя. Мало ли куклу стащил, а ночью снова напился и ушел в лес гулять. С его приколами это вполне реальная версия.

Я посадил куклу на окно, будто собрался устраивать ей допрос, и уставился в пуговичные глаза. Заброшка. Эта мысль вертелась сначала где-то далеко в мыслях, а теперь была чуть ли не основной в моей голове. Он на объекте. Точно там. Не надо было брать ему эту куклу. Не надо было туда вообще ходить. Я до боли закусил губу. Стоит дождаться отца прежде, чем идти искать его, но мое сознание било тревогу, что если я сейчас не пойду туда, что, если эти минуты решают все, и я смогу спасти человека. Я подорвался с места и, пока блондин торчал в ванной, смылся из дома и рванул в лес.

Бежать было тяжело, хватать ртом ледяной воздух – больно, я спотыкался, упал пару раз, но поднимался и бежал, продираясь сквозь кусты и ветки. Вот он, объект. А вот следы, идут поверх наших, натоптанных вчера. Судя по всему, он пришел сюда ночью, сам, и был где-то внутри. Мне было не то, что страшно, я обливался холодным потом от ужаса, но ступил внутрь, сжимая в руке нож. Пришлось напрячь свой слух до звона, чтобы услышать хоть что-то, но я услышал.

Со второго этажа доносилось тихое шорканье и щелканье зажигалки. Я двинулся к полуразвалившейся лестнице, тихо, как мышь… Я не знал, чего ожидать там, наверху, кого я там встречу и понадобится ли мне нож… К счастью, не понадобился. Собрав всю свою волю в кулак, я заглянул на второй этаж и ужаснулся. Стены от пола до потолка были исписаны неизвестными мне символами – где-то баллончиком, где-то… Кровью. В том, что это кровь, сомнений не оставалось, ведь посреди пустого помещения с одним окном стоял старый металлический стол, а на нем две стеклянный банки и мертвая свинья полностью без кожи. Она смотрела на меня своими умными глазками, будто была еще жива, но пошевелиться уже не могла и лишь глядела перед собой, размышляя о своей судьбе. Пол был залит той же бурой кровью в несколько слоев, с потолка свисало три мясных крюка и да, они тоже были испачканы кровью. На столе помимо банок и свиньи были разбросаны нитки, мотки пряжи, стояла открытая коробка с кучей пуговиц, а рядом на полу гора разнообразного тряпья. Меня затошнило, благо, зимний мороз не давал этому кошмару источать запах, но мое воображение подкинуло мне его мысленно, заставляя прикрывать рукой рот. Эдвард сидел у дальней стены на бетоне в пижамных штанах и накинутой на майку куртке и щелкал зажигалкой у себя перед лицом.

- Эдди! – завизжал я и бросился к подростку. – Что ты здесь делаешь!? Что здесь… Что здесь, ***, творится!?

Подросток посмотрел на меня мутными глазами, затем встряхнул головой, проморгался…

- Какого? – он вскочил, осматриваясь. – Фу! Что это? Мне холодно! – он вжался в стену, пытаясь начать соображать.

- Успокойся, Эддс! – крикнул на него я и схватил за руку. – Ты что, не помнишь ничего? Ты же сам сюда пришел!

- Разве? – выражение его лица стало болезненным. Я помню только как уснуть не мог, а потом мне снилась какая-то дичь… Но тут дичь похуже! Пошли отсюда! – он потащил меня к выходу, содрогаясь всем телом от холода.

Путь до дома прошел спокойно, мы не встретили ни единой души, хозяина инсталляции на объекте было не слышно и не видно. Рудольф встретил нас бледнющий и сообщил, что отец не приезжал. Мы резво запихали синего от холода Эдварда в теплую ванну отогреваться, а сами сели в гостиной.

- Руди, я видел там… - я замялся. – Нам нужно отсюда срочно уезжать.

- Оскар, хватит меня пугать. – мальчик почти что плакал.

- Там все в крови, мне кажется, это обряды какие-то. Я видел нечто похожее в летнем лагере, когда ночью сбегал к забору, но там все ограничивалось свечками. – я говорил сухо и очень тихо. Я понимал, что некто на заброшке занимался этим далеко не для нас и наверняка ему не было никакого дела до отдыхающих туристов, пока Эдвард не совершил ошибку и не украл куклу.

- Я начал собирать вещи, Оскар. Помоги мне, чтобы мы могли сразу сесть в машину к твоему отцу и уехать. – он поднялся, дрожащими руками начиная собирать кружки со стола. Я кивнул и направился в комнату, бросив взгляд на окно – там начиналась метель…

***

Снег скрипел под тяжелыми ботинками и лип к подошве, превращая поход в тренажерный зал. Ладно, нытье оставлю на вечер, а сейчас нужно работать. С собой я волокла тяжелый мешок со всем необходимым, попыталась унести единоразово, дабы не растягивать ритуал, времени и без того оставалось мало. До 21 декабря оставалось 3 дня, этого времени вполне хватит на то, чтобы все подготовить.

- Шевелись, мешок! – я крикнула на хмурого мальчика, что волочился за мной с еще более тяжелым мешком, голос прорезал ледяной воздух. – Будешь тупить, тебя тоже туда повешу. – я злилась. На Данила, на погоду, на тяжесть в мешке. Мне куда легче было добираться до места летом, но зато зимой испачкаться кровью было практически невозможно.

Комната на втором этаже встретила меня темными подтеками на стенах и лужами старой замерзшей крови на полу. Металлический стол, который мне принесли сюда снизу, остатки ниток. Ничего не тронуто. Я впервые за день улыбнулась.

- Ставь туда, потом подвинь стол в центр, туда, где я ставила отметки. – скомандовала я молчаливому мальчишке и поставила свой мешок в угол. В нем лежали нитки, пуговицы, кое-какие инструменты и куклы – я их делала почти два месяца.

- Напомни, что мы делаем? – подал голос синеволосый, с кряхтением двигая стол.

- А ты много не болтай. – огрызнулась я, но все начала объяснять. – 21 декабря наступит зимнее солнцестояние. Грань между нашим миром и миром мертвых станет тоньше и я смогу привлечь внимание.

- А, это твое «хочу стать принцессой Ада». – он посмеялся, а затем увернулся от просвистевшего мимо топора.

- Заткнись, урод. Ты ничего не знаешь о моих идеях. – мальчик замолчал, хмуро вернувшись к столу.

- Юна… - подал он голос через время, когда я уже разложила кукол. – Ты же не станешь вешать меня? – я сверкнула глазами.

- Посмотрим, пока что ты меня бесишь. – покрутив перед лицом Дэна синевласой игрушкой с глазами-пуговками я поставила на стол три бутылки вина и несколько упаковок с яблоками.

- Почему не мясо? – никак не мог заткнуться подросток.

- Потому что он любит яблоки… Ты че пришел вообще? Мешать мне? – я слегка передавила шею кукле с синими волосами, наслаждаясь хрипением «коллеги». – Иди на улицу, начинай вешать игрушки на елку.

Мальчик закивал и, схватив мешок с куклами, испарился на улицу.

К вечеру все было почти готово. Я разложила угощения под раскидистой елью возле здания, вместе с Данилом мы развесили игрушки на ветви. Я любовалась проделанной работой, освещая все вокруг мощным фонарем.

- Завтра я одна закончу. Ты мне больше не нужен, иди гуляй. Я позвоню, если нужна будет помощь. – мальчик радостно закивал и, сцапав свою потертую сумку, скрылся в темноте, оставив меня одну среди глухого леса. Мне не было страшно, только холодно. Самое страшное в этом лесу я кормила яблоками.

Погода на следующий день стояла отличная. Я решила закончить пораньше, чтобы не ковылять по сугробам с фонариком и встала по будильнику.

- Куда ты так спешишь? – отец смотрел, как я быстро набиваю рот жареными тостами с арахисовой пастой.

- Гулять. – пробормотала я с набитым ртом, затем схватила сумку и, пока отец не успел открыть рот, сбежала с куском хлеба во рту.

Солнце светило ярко и слепило мне глаза, отражаясь от снега. Я быстро добралась до объекта, проверила елку, под которой валялись только пустые бутылки и разорванные пакеты с яблоками и принялась за работу: уборка территории, новые подношения и прочая рутина. Закончить я успела до захода солнца, оценила обновленные манускрипты на стенах комнаты, проверила, все ли готово для самого ритуала, поправила ушки свиной голове, которая всегда сопровождала меня в таких приключениях. Я убила ее своими руками, медленно, так, чтобы в ее мертвых глазах остались проблески застрявшей между мирами души.

- Ну, пока. Увидимся послезавтра. – я вышла из затхлого помещения и спокойно пошла домой, любуясь кровавыми лучами заходящего солнца. Теперь у меня был свободный день для отдыха.

21 декабря, поздний вечер. Я смотрела на следы возле заброшки и на пустующую ветку. Кто-то был здесь, да еще и стащил мою куклу. Я рванула по лестнице наверх, готовясь к худшему, но в ритуальной комнате все было как обычно. Я выдохнула, прислонившись головой к холодной бетонной стене и прошла к свиной голове, почти с нежностью поправляя ей ушки и глядя в умные мертвые глаза.

- Кто это был, свинка? Расскажи мне. – свинья молчала, а во мне нарастала злоба. – Покажи мне виновника. Я накажу его. – где-то за окном закричали птицы и раздался треск веток, но тьма приглушила шум.

Он пришел ночью, сам. Точнее… Он спал. Я наблюдала, как грязный подросток в пижаме протопал в темноте по снегу, поднялся наверх, сел у стены и принялся покачиваться. Нужно было начинать ритуал… Я осмотрела его, но куклы не было, так что я просто отрезала прядь волос и привязала к запасной болванке, повесив на елку. Придурок. Сначала я даже думала использовать его в своем обряде, но позже поняла, что он может привести меня к остальным и трогать не стала, оставила сидеть как есть, а сама спустилась к ели на улице, раскладывая очередную порцию яблок и шепча такие знакомые мне слова на другом языке, которые врезались в память навсегда.

***

- Рудольф, там метет. – сообщил я тихо, бросив сбор вещей и прилипнув к окну.

- Все плохо? – так же тихо спросил белобрысый и подошел ко мне. Снежинки становились чаще, превращаясь в белесый туман и ближайшие деревья скрылись из вида – можно было разглядеть только снегоход и фонарь, мерцающий над ним. До темноты было достаточно времени, но по такой погоде мы далеко не уйдем.

- Что делать? – захныкал Рудольф, а я взял телефон: ни единого сообщения или звонка от отца. А также нулевая связь и полное отсутствие интернета.

- Эдвард, ты согрелся? – я заглянул в ванну, где в воде лежал дремлющий подросток.

- Угу… А что, вылезать пора?

- Эдвард, связи нет, никакой. Что с вай фаем? Здесь же все проведено.

Парень нахмурился и поднялся из воды, заставив меня смущенно отвернуться, а затем натянул треники на мокрое тело и пошагал куда-то.

- Что ты делаешь? – я посеменил за ним.

- Хочу проверить провода. – ответил он хмуро.

Провода, как и полагается, были перерезаны. Я почему-то сразу понял, что мы кого-то разозлили и он придет за нами, но я не ожидал, что это будет настолько быстро.

- Где твой отец? Когда ты ему звонил? Тут ехать 2 часа. – долговязый брюнет вертел в руках кусок провода, ежась на ветру. – Идем в дом, тут не безопасно.

- Я позвонил ему сразу, как проснулся и не обнаружил тебя дома. Часа полтора назад, получается.

— Значит скоро приедет… Я надеюсь. Собирай вещи.

- Я собрал. – Рудольф высунулся из соседней комнаты. Ему было настолько страшно, что он даже не ворчал и не обвинял меня ни в чем.

— Значит ждем. – тяжело вздохнул Эддс, садясь на диван. Но папа не приехал через полчаса. И через час он не приехал. Я вылезал на крышу, чтобы найти сигнал, ведь сеть не зависела от проводов в доме, но его все равно почему-то не было, а ветер и снег между тем усилились, превращаясь в настоящий шторм, от которого дребезжали окна и свистела вентиляция.

Стало страшнее, когда начало темнеть, а машина отца так и не появилась. Я переживал за себя, за парней, за отца, ведь он наверняка выехал сразу же и где-то застрял, там, в метели. Мы все были подавлены, Рудольф впал в ступор и просто сидел на диване, завернувшись в плед, Эдвард курил и пытался что-то придумать, выгребая из кладовки хлам, а я смотрел в окно, неотрывно, до боли в глазах.

К ночи снег прекратился и я увидел свет. Небольшая мерцающая точка вдали, зажглась, будто звезда.

- Эдвард. – я отшатнулся от окна и притянул парня за руку – Смотри.

Брюнет приподнял челку, наблюдая, как во тьме один за другим зажигаются маленькие огоньки.

- Что это? – спросил он, зная, что я ему не отвечу.

- Только не ходите проверять, а лучше шторы закройте. – захныкал из угла Руди.

Я прищурился, пытаясь разглядеть, откуда берутся эти вспышки, но в темноте ничего не было видно. Вскоре они прекратили появляться и теперь мерцали вдали, навевая еще больше ужаса.

- Мерцают, как свечи. – проговорил я после нескольких минут молчания.

- Там разве не слишком ветрено, чтобы свечи так ровно горели? – ответил Эддс с сомнением. Я взглянул на замершие силуэты ветвей, на флажок, прикрепленный к сегоходу, который печально висел, как тряпочка.

- Там вообще ветра нет. – я зашторил окно и погасил свет.

- И смысл? – брюнет сел на пол. – Нас в любом случае уже видели, кто бы там ни был. – он зарылся пальцами в свои грязные волосы. – Так. Отец твой не приедет. – он резко встал.

- Эдвард… - начал я, но подросток меня перебил.

- Прошло сколько часов? Если мы продолжим сидеть, будет хуже. Может, твоему отцу тоже нужна помощь. Доберемся до поселка, вызовем полицию. Там есть люди, а значит и помощь. – он принялся натягивать на себя свитер.

- Эдвард, как? – я тоже вскочил. – Пусть метель и улеглась, но там идти полтора километра по трассе как минимум… А вокруг ни души, лютый холод и этот маньяк бродит. Вдруг, у него оружие или что-то вроде того? Я не хочу оказаться там.

Брюнет рыкнул и начал рыскать глазами по сторонам.

- Забор пусть и резной, но высокий. Если он там, ему потребуется некоторое время. Чтобы перелезть его, мы в это время успеем оседлать снегоход.

- Ты умеешь водить? – удивился я.

- Не умею, но выбора нет. У меня ноги хотя бы до педалей дотягиваются. – он щелкнул меня по носу. Пытаясь расслабить атмосферу. – Одевайтесь. На вещи плевать, поедем так. Нам не нужен балласт.

Руди хотел было возразить, но вовремя заткнулся, понимая. Что выбора у них действительно нет и со слезами на глазах взял свой белый свитер с вышитым олененком.

Мы собирались наспех, Эддс кинул в свою сумку батончики, вяленое мясо, хлебцы и воду на случай, если кто-то проголодается, я взял фонарь и канистру бензина, так как мы не знали, на сколько хватит снегохода. Когда раздался стук в дверь, все замерли, наступила гробовая тишина. Он здесь.

***

Я куталась в свой шарф, меня сносило ветром. Когда второй гадкий мальчишка заявился в мое логово, я замерла, скрываясь от чужих глаз среди густого кустарника. Поцарапалась, но оно того стоило. Проследить за ними. Перелезть через забор и перерезать все провода было проще простого, а вот лишить их связи я сама не смогла. Пришлось снова просить свиную голову.

- Свинка, ты уж извини, что без тебя не справляюсь. Нужно перерезать им путь к отступлению. – я сидела на холодном полу, а мертвую голову держала на коленях, поглаживая между ушей. – Сделай так, чтобы они остались одни. – я знала, что моя свинка не справится, ведь она могла только вызывать кошмары или заставлять людей делать необдуманные поступки. Но я хорошо постаралась для него, носила лучшее вино и глаза моей головы блеснули уже чем-то другим, зловещим.

Метель поднялась быстро. Шквал стоял такой, что все здание ходило ходуном. Я вжалась в стену, пытаясь согреть синие руки, но сердце мое ликовало: ветер оборвал линии связи, перекрыл пути для машин извне. Даже если они и смогут пробиться сквозь шторм, он не даст им добраться до сюда. Когда пурга улеглась, а дело было сделано, я взяла сумку, где лежал охотничий топорик моего отца, свечи, мощная зажигалка и кукла с волосами того парня, и вышла из укрытия, с трудом перешагивая огромные снежные барьеры. Ноги вязли, было ужасно холодно, но мои идеи не давали мне повернуть назад. Я была почти у цели.

Штиль. Я посмотрела на черное небо, кивнув невидимому покровителю и принялась расставлять свечи, втыкая их прямиком в снег, а затем поджигать за одной. Я видела силуэты этих паникующих придурков и улыбалась. Осталось совсем немного и они сами выйдут ко мне. Осталось только прочесть… Я достала болванку, посадила в круг, а сама села в центр. Руки уже не двигались, ног я давно не чувствовала, глаза начинали слипаться, а слова путаться. Я провела на морозе слишком много времени. Нельзя сдаваться.

***

- Эдвард, ты куда? – я вскочил, когда брюнет внезапно встал и пошел к двери, не говоря ни слова. Я дернулся за ним, но остановился на пороге, было страшно. – Там… Кто-то есть. – подросток аккуратно вышел на крыльцо, еле слышно спустился и подошел к забору. Где-то вдалеке послышались полицейские сирены. Я не выдержал и высочил за ним.

- Это ребенок! – я, наплевав на все, открыл ворота и побежал к лежащему на снегу телу. Девочка была лет 14, смуглая, кучерявая, с короткими светлыми волосами. Одета тепло, но судя по синему цвету губ провела на морозе много часов. Было впечатление, будто она из последних сил ползла к дому со стороны леса, в надежде найти помощь. Я потрогал пульс, затем поднес руку к губам. Не дышит.

- Эдвард! – заорал я с ужасом и попытался растолкать малышку, но она не реагировала. К дому подъехало несколько машин и большие горячие руки отца оттащили меня от тела, а несколько медиков оперативно положили ее на носилки и унесли в машину.

Мы все молчали, Рудольф плакал. Никакого маньяка не нашли, но на снегу виднелись свежие следы мужских ботинок, уходящих в лес. Поиски до сих пор продолжаются.

***

Я очнулась от неприятного пищащего звука. Все болело, в особенности руки и ноги. Они были забинтованы, я сама находилась в светлом помещении, где пахло спиртом и хлоркой. Больница? Неужели я сдалась… Нет, это не я сдалась. Это тело сдалось. А я боролась до конца.

- Как ты, малышка? – в палату зашла добрая женщина с сединой на висках и глубокими голубыми глазами. Так, они не догадаются.

- Я… Я где? Где он? Он гонится за мной! – я заозиралась, нарочито дрожа, из глаз брызнули слезы.

- Кто он? – женщина подсела ближе, обеспокоенно касаясь моего лба. Кажется, у меня был жар.

- Мужчина! – я разрыдалась, стараясь выглядеть натурально, нельзя, чтобы они подумали на меня. Не хотелось попасть в клинику из-за ритуалов. — Я хотела нарвать ели для праздника, а он... И я потерялась...

— Ну же, малышка, ты в безопасности, — сердобольная женщина погладила меня по голове. — Тебе

нужно отдохнуть, поспи.

Я осталась в палате одна. Чувство безнаказанности приятно разливалось по телу, а я смотрела в окно и улыбалась, разглядывая сгущающиеся тучи.

* * *

Меня и Рудольфа вскоре отпустили домой, а Эдварда оставили, у него было легкое обморожение. Еще в машине я начал рассказывать отцу обо всем случившимся, а в больнице дал официальные показания: и про кровавую комнату со свиной головой, и про свечи в темноте. Узнав про следы мужских ботинок на снегу, я похолодел - наверняка это был безумный маньяк, который хотел принести бедную девочку в жертву. Хорошо, что все обошлось.

Я размышлял об этой истории у себя в комнате, наблюдая за тучами. Они стремительно сгущались и вскоре на землю полетели первые крупные снежинки. Я подошел к окну, чтобы закрыть его, и замер. На карнизе лежало надкусанное красное яблоко.