Глава тринадцатая. Брекенридж
Машина Стива — потрёпанный, но бодрый BMW — стояла у школы, мотор уже был заведён, выдыхая в холодный воздух клубы белого пара. Трое ребят влетели внутрь практически одновременно, захлопнув двери с таким треском, будто за ними гнались.
«Поехали, поехали, поехали!» — выпалила Робин, плюхаясь на пассажирское сиденье и натягивая ремень. — «У т/и аргумент с мамой, что она в библиотеке до восьми, а на часах уже два!»
Стив, уже за рулём, тут же включил передачу. «Расслабься, три часа туда, час на разведку, три обратно. Ну может немного задержимся конечно, но ничего страшного же. Пристёгивайся, Т/и!»
Т/и, запыхавшаяся от быстрого сбора, молча кивнула и потянула ремень безопасности. Она скинула с плеч тяжёлый рюкзак, набитый учебниками для отвода глаз, и прижала его к ногам. Сердце колотилось — от спешки, от предчувствия и от тяжёлого разговора, который она знала, что не сможет больше откладывать.
Машина тронулась с места, мягко ускоряясь, покидая школьную парковку. Как только они выехали на открытую дорогу, Робин, которая до этого нервно смотрела в окно, резко развернулась на сиденье. Её взгляд был острым, деловым, но под ним кипело нетерпение.
«Так, — начала она без предисловий, указывая пальцем на Т/и. — В медпункте, пока ты приходила в себя, ты бормотала что знаешь кто такой 001. И потом замкнулась. Время вышло. Кто он, Т/и? Кто этот мифический первый номер, из-за которого, как я понимаю, вся эта каша и заварилась?»
Стив косился в зеркало заднего вида, его пальцы чуть сильнее сжали руль. Тишина в салоне стала напряжённой, ожидающей.
Т/и закрыла глаза на секунду, собираясь с духом. Потом открыла их и посмотрела прямо на Робин, а затем на отражение Стива в зеркале.
«Генри, — выдохнула она. Слово прозвучало в салоне тихо, но с эффектом разорвавшейся бомбы. — 001 — это Генри. Генри Крил.»
Робин застыла, её брови поползли к волосам. Стив резко сбавил газ, машина дёрнулась, и он выругался, снова нажимая на педаль. «Чего?!» — выдавил он, голос сорвался на октаву выше.
«Я увидела, — Т/и говорила быстро, пока не передумала, пока страх не сковал горло. — Сегодня, после того как он… помог мне с алгеброй проникнув в мои мысли. У него пошла кровь носом. И когда он вытирал её, он специально снял часы. На запястье. Там татуировка. Три цифры. 001. Такие же, как у меня.»
«Ты уверена? Может, это… шрам? Родинка в виде цифр?» — Стив пытался найти логичное объяснение, но в его голосе слышалось отчаяние.
«Я уверена, Стив. Я видела. И он смотрел прямо на меня, когда это делал. Он хотел, чтобы я это увидела и поняла.»
Робин медленно, очень медленно откинулась на спинку сиденья, проводя обеими руками по лицу и через волосы. «Охренеть… — прошептала она. — Охренеть. Значит, он не просто странный парень со странными взглядами. Он… он и есть начало всей этой истории. Тот самый «донор» из папок. То есть, всё, что с тобой происходит, твои руки, всё это… от него?»
«Похоже на то, — голос Т/и дрогнул. — И его способности… чтение мыслей, тот голос в голове… это не мои фантазии. Это реально.»
«И он всё это время знал, — сказала Робин не глядя на неё, уставившись в потолок машины. — С самого первого дня, когда ты вышла во двор. Он смотрел из окна не потому что стеснительный псих, а потому что… узнал тебя. После всех этих лет.»
«И теперь он твой сосед, ходит с тобой в одну школу, подсовывает тебе цветы и камешки… — Стив качал головой, его лицо выражало полную кашу из непонимания, ревности и растерянности. — И что, это всё часть какого-то плана? Он за тобой следит?»
«Нет! Не следит… — Т/и попыталась собрать мысли. — Я думаю… Я чувствую, что он пытается помочь. Когда он рядом, всё утихает. Эта тревога в руках, этот шум в голове. Он успокаивает. И он боится за меня. Мне кажется, он не хочет чтобы я ехала сейчас в Брекенридж не потому что что-то скрывает, а потому что там может быть опасно.»
«Прекрасно, — с горькой усмешкой сказал Стив. — Значит, мы сейчас едем делать именно то, от чего он тебя пытается уберечь. И он, возможно, уже в курсе, потому что, простите, читает мысли. Отличный план. Просто блестящий.»
«Мы едем за ответами, Стив, — твёрдо сказала Робин, хотя в её глазах тоже мелькала тревога. — Теперь, когда мы знаем, КТО он, нам ещё важнее понять, ЧТО он там ищет или прячет. Что такого важного в этом Брекенридже, что он туда ездил? Может, там ключ ко всему? К тому, что с ними обоими сделали?»
Они замолчали. Машина мчалась по шоссе, увозя их всё дальше от знакомого Хоукинса.
***
Тем временем дверь в школьный медпункт распахнулась не с привычным для этого места мягким скрипом, а с резким, сухим щелчком, будто её вырвало из петель невидимым взрывом. Воздух в комнате сгустился, стал тяжелее, зазвенел на высокой, невыносимой частоте.
Взгляд его, лихорадочно-яркий, пронёсся по пустой койке с помятыми простынями, по стулу, на котором она сидела, по полке с аптечками. Всё было пусто. Кроме запаха. Её запах — смесь яблочного шампуня, едва уловимого электрического оттенка и страха — ещё витал в воздухе, но он уже был холодным, рассеивающимся. Призраком.
Он повернул голову к медсестре. Медленно. И это было страшнее любого крика.
«Где она?» — его голос был негромким. Но в нём не было ни капли человеческих интонаций. Это был голос сейсмографа, фиксирующего начало катастрофы. Голос машины, задающей единственный важный вопрос.
«О-она… её подруга, Робин, и парень, Стив… они забрали её.…» — запинаясь, выдавила женщина.
Но он ее уже не слушал, а анализировал ситуацию.
Т/и увидела его страх. И его силу. И сделала единственный вывод, который могла сделать душа, жаждущая правды больше, чем безопасности. Она увидела ключ и решила повернуть его. Даже если дверца вела в его личный ад.
Он понял это мгновенно.
Рука Крила непроизвольно поднялась и прижалась к груди, прямо над сердцем, будто пытаясь сдержать дикую, ненормальную боль, которая там вдруг возникла из-за того что девушка его ослушалась, когда он умолял.
Он обернулся к медсестре. Его лицо было пепельным.
«Во сколько они уехали?» — каждый звук давался ему с усилием, будто он говорил сквозь слой стекла.
«Минут двадцать… двадцать пять назад…»
Двадцать пять минут. На машине Харрингтона, если это был он. Перехватить её обычным способом было невозможно. Предупредить — бесполезно. Она не послушает. Она решила. И её решение, рождённое из его же откровенности, било теперь по нему сокрушительной силой.
Он кивнул медсестре, коротко, без слов.
Они поехали в Брекенридж.
Значит, он тоже едет.
Но он поедет не по шоссе.
Он пойдёт короткой дорогой. Через те тёмные места, куда не ведёт ни одна карта.
***
«Так, народ, — Стив прервал тягостное молчание. — По данным, объект должен быть где-то за этой рощей. Дальше только грунтовка. Готовьтесь к тряске. С этого момента — нужно быть потише и в боевой готовности. Рации на проверку.»
Они проверили связь. Треск и шипение в маленьких пластиковых коробочках звучали зловеще успокаивающе.
Грунтовка оказалась хуже, чем они ожидали. Машину бросало из стороны в сторону, колеса вязли в грязи. Вскоре они упёрлись в заросшую колею, дальше которой проехать было невозможно.
«Дальше пешком», — сказал Стив, глуша мотор. Тишина, нахлынувшая после рёва двигателя, была оглушительной. Здесь пахло сырой землёй, гниющими листьями и чем-то ещё — слабым, едва уловимым химическим запахом, от которого щипало в носу.
Лес стоял гулкий и мрачный, и через полчаса они увидели сквозь деревья серые бетонные корпуса. Полная заброшка. Ни машин, ни следов свежей грязи. Только ветер свистит в разбитых окнах.
«Ну что, похоже на место для тайных лабораторных дел?» — Стив потряхивал своей сумкой с «снаряжением».
«Больше на место, где снимают хорроры про зомби-учёных», — фыркнула Робин, но глаза у неё горели.
В одном из корпусов, самом дальнем, горел свет. Яркий, электрический, из нескольких окон, как будто там кто-то работает.
«Опа, — сказал Стив. — Значит, не такое уж и заброшенное.»
Они по-пластунски, используя укрытия, подобрались к ближайшему корпусу — тому, что был темнее.
Главная дверь, когда-то массивная металлическая, теперь висела на одной петле, приоткрывшись на узкую, тёмную щель.
Стив жестом велел им замерть, сам прислушался. Ни звука, кроме ветра. Он кивнул Робин, взялся за край двери и медленно, со скрипом, который казался оглушительным, потянул её на себя. Ржавчина посыпалась с петель.
Они зашли внутрь. Воздух ударил в лицо: пахло машинным маслом, как в гараже деда, едкой химией, от которой першило в горле, и тем самым озоном — свежим, как после грозы.
Внутри царил полумрак, свет проникал только через выбитые окна, рисуя на полу пыльные прямоугольники. Но это была не тишина склепа. Где-то в глубине здания слышался едва уловимый, низкий гул, похожий на гудение высоковольтной линии. Он вибрировал где-то в стенах, отдавался в груди.
Стив посветил фонариком. Луч выхватил из мрака длинный коридор, заваленный обломками штукатурки и кирпича. Но кое-что привлекло внимание: по стенам, под потолком, тянулись провода. Не оборванные и свисающие, а уложенные в относительно целые кабель-каналы. Некоторые даже вели к одиноко висящим, потускневшим от времени светильникам. А на полу, рядом с одной из дверей, валялись недавние следы — смятая обёртка от шоколадного батончика «Сникерс», пустая пластиковая бутылка из-под «Колы», ещё не покрытая равномерным слоем пыли.
«Интересно кто тут сейчас?», — тихо сказала Робин, подбирая обёртку. Она развернула её — внутри ещё сохранились крошки.
«Бомжи?» — предположил Стив, но сам не верил.
«Не похоже, — ответила Робин, её глаза в темноте блестели азартом сыщика. — Смотри, провода идут в ту сторону, откуда гул и свет. К тому корпусу.»
Они обменялись взглядами. План был ясен, но теперь он казался ещё более рискованным. Кто-то уже был здесь. И явно не просто ночевал.
«Разделяемся, — прошептал Стив, доставая рации и проверяя их. — Так мы быстрее проверим все помещения этого корпуса за час.»
«Хорошо, — тихо, но твёрдо сказала Т/и, решительно нацелившись найти ту комнату со светом. Её тянуло туда магнитом. Этот гул был слишком знаком. — Если что-то найдем сообщаем по рации.»
«Только смотри в оба, — сурово сказала Робин, сжимая её плечо. — Никакого геройства. Увидела кого-то — сразу в укрытие и даёшь нам знать. Договорились?»
«Договорились», — кивнула Т/и.
Они разошлись в темноте. Стив и Робин, пригнувшись, двинулись вглубь тёмного коридора, их фонарики выхватывали призрачные очертания пустых комнат. Т/и же, сделав глубокий вдох, тоже побрела разведывать местность. Камень на её шее внезапно стал ощутимо теплее, как будто реагируя на близость… чего-то. Или кого-то.
***
Стив и Робин, идя по коридору, упёрлись в дверь. Из любопытства толкнули её. Она с скрипом поддалась. Внутри было темно, Стив посветил фонариком. Стены были уставлены старыми щитами с рычагами, тумблерами и кнопками, часть из которых были подсвечены крошечными, тусклыми лампочками. Видимо, аварийное питание ещё работало.
«Вау, — прошептала Робин, заходя внутрь. Её глаза загорелись любопытством. — Настоящий командный центр какого-нибудь старого завода. Смотри, Стив, всё в пыли, но кажется, почти целое.»
«Не трогай ничего, — буркнул Стив, осматривая другую стену. — Иди сюда и лучше смотри на эту карту, кажется, это план зданий.»
Робин кивнула, но её внимание уже привлёк отдельный пульт управления, стоящий чуть в стороне.
Он был меньше других, более современного вида, и на нём под толстым слоем пыли явно виднелись цветные кнопки. Она подошла ближе, сдувая пыль с поверхности.
«Роб, не надо, — повторил Стив, но уже без прежней уверенности, разглядывая какую-то схему на стене.
«Да я просто посмотрю, — отмахнулась она. — Смотри, тут даже индикаторы какие-то есть. Интересно, что ещё работает?»
Она провела пальцем по краю пульта, счищая грязь. Под ней открылась аккуратная панель с несколькими переключателями и одной большой, выпуклой кнопкой под прозрачным красным колпаком.
Любопытство пересилило осторожность. Она не собиралась ничего нажимать, ей просто стало интересно. Она аккуратно, кончиком пальца, попыталась поддеть край пластикового колпака, чтобы заглянуть под него. Колпак был не закреплён, а просто надет сверху. От её неловкого движения он съехал и упал на пульт с тихим пластиковым стуком. А её палец, потеряв опору, по инерции надавил прямо на ту самую большую кнопку.
Раздался не громкий, но отчётливый, влажный щелчок. Кнопка ушла внутрь на добрый сантиметр. Стив увидел это.
Всё замерло на секунду. Ничего не взорвалось. Не завыли сирены.
«Фух, — выдохнул Харрингтон. — Думал, мы тут сейчас подлетим. Пошли отсюда, а то ещё чего нажмёшь.»
Когда они вышли на пульте над нажатой кнопкой замигала зелёная светодиодная лампочка, которой до этого не было видно под пылью. Раздалось тихое, механическое жужжание, будто где-то внутри щита заработал крошечный моторчик. А на одном из старых, казалось бы, мёртвых мониторов, вмонтированных в стену, вспыхнул зелёный экран. По нему пробежали строчки какого-то кода, цифры и аббревиатуры, слишком быстро, чтобы разобрать. Они мелькнули и погасли. Монитор снова стал тёмным и слепым. Зелёная лампочка на пульте перестала мигать и загорелась ровным светом.
***
Т/и тем временем вышла в просторное помещение, похожее на мастерскую или лабораторию. В эту комнату просачивался тусклый свет, но его было не достаточно, чтобы все разглядеть, поэтому девушка шла с фонариком. Столы были завалены странными приборами, паяльниками, а в центре, под куполом из стекла и проводов, на специальной подставке лежали несколько кристаллов, похожих на тот, что висел у неё на шее.
И вдруг фонарик в её руке померк, мигнул и погас окончательно. Батарейки? Нет, они были новые. Это было так, будто что-то высосало из него энергию.
Тьма навалилась на неё. Гул в ушах превратился в навязчивый звон. Она замерла, парализованная страхом. Потом инстинктивно попятилась назад.
Она наткнулась. Но не на что-то. На кого-то.
Её спина уперлась во что-то твёрдое, высокое, теплое. В грудь, одетую в плотную ткань. Руки, инстинктивно отшатнувшись назад, коснулись складок дорогой шерстяной ткани пиджака. Она почувствовала, как под ладонью напряглись мышцы, как учащённо забилось сердце — не её, а того, кто стоял сзади. Он был выше, намного выше, и его присутствие ощущалось всем её существом — знакомым холодным спокойствием, смешанным сейчас с чем-то острым, почти яростным.
Она вскрикнула бы, отпрыгнула бы, но её опередили. Большая, сильная рука обхватила её рот, мягко, но неотвратимо, заглушая любой звук. Другая рука обвила её талию, прижимая к тому самому твёрдому, тёплому телу. Пару секунд спустя он убрал руку с ее головы, и повернувшись девушка увидела, как мужчина прислоняет указательный палец к губам.
«Тише, — прозвучал в кромешной тишине его шёпот, низкий, напряжённый, полный невероятного облегчения и упрёка. — только не кричи.»
Его пальцы нашли её подбородок, приподняли его. И хотя она не видела его лица, она чувствовала его взгляд на себе — пронзительный, изучающий, испуганный и безумно злой.
«Я же просил тебя не ехать, — сказал он, и в его голосе дрожали сдерживаемые эмоции. — Я умолял.
Что ты здесь делаешь, т/и? С этими...?»
«Генри... — её собственный голос был тонким, дрожащим. — Что... что это за место?»
Он не ответил сразу. Его рука скользнула по её руке, нашла выключенный фонарик. Он взял его, и через секунду прибор снова зажёгся, но свет был теперь приглушённым, красноватым. В его слабом отсвете она наконец увидела его лицо. Оно было бледным, как смерть, с тёмными кругами под глазами. Но глаза горели. В них бушевала буря: ярость, что она здесь, страх за неё, и что-то ещё.
Вдруг включился свет и из-за его плеча вышел пожилой мужчина в запачканной рабочей одежде, с добрым, умным лицом и парой хитрых морщинок вокруг глаз. Сэм.
«Ну, я же говорил, что она приедет сюда, — обращаясь к Крилу сказал Сэм, в его голосе звучала лёгкая усмешка. — Любопытство — штука упрямая. Здравствуй, девочка. Добро пожаловать в наш… хм, подпольный цех.»
Т/и была слишком ошарашена, чтобы говорить. Она смотрела то на Генри, то на Сэма, то на странные приборы вокруг.
«Что… что это всё?» — наконец выдавила она.
Сэм покачал головой, смотря на Генри с отеческой смесью укоризны и гордости. «Он не мог сидеть сложа руки, видя, что с тобой происходит. Эти искры и хаос в тебе… это последствия. Непредвиденный, побочный эффект. Ему нужен был способ помочь тебе, на расстоянии, пока… пока не будет готово всё остальное.»
Генри отвернулся, проводя рукой по пыльному станку. «Мы с Сэмом нашли эту мастерскую, однако она все еще не сильно, но охраняется людьми из лаборатории. Это старое, помещение с остатками оборудования. Не то, что в главном корпусе, но достаточно, чтобы попытаться… стабилизировать твоё состояние.» Он посмотрел на камень у неё на шее.
«Вы… сделали это для меня? Здесь?» — Т/и обвела взглядом помещение: груду старой электроники, паяльные станции, какие-то кристаллы под стеклянными колпаками.
Генри кивнул, не глядя на неё. «Пришлось. После того как… после того как всё рухнуло тогда, и ты уехала, а у тебя появились неконтролируеиые силы… я не мог просто сидеть и ждать. Я знал, где можно найти остатки старого оборудования. Сэм… он когда-то работал здесь техником. Он помог.»
Сэм хитро подмигнул. «Да, помог. А ещё помог устроить кое-чьей матери очень заманчивое предложение о работе в славном институте Хоукинса. Чтобы определённая девочка оказалась поближе к определённому парню, который сходит с ума от беспокойства.»
Он посмотрел на Генри с теплотой. «Он же не мог просто отпустить тебя. После всего, что было. После того, как ты… забыла.»
Кусочки пазла с грохотом начали вставать на свои места в голове Т/и.
Работа матери в Институте. Их переезд именно в этот дом, напротив него. Его постоянное, пристальное внимание с первого дня.
«Ты… ты всё подстроил?» — прошептала она, глядя на Генри.
Он сжал губы, и в его глазах мелькнула боль. «Не «всё». Только возможность. Шанс быть рядом. Шанс исправить… то, что пошло не так в прошлый раз.» Он сделал шаг к ней. «Камень — это только начало. Чтобы уберечь тебя от самой себя, пока мы не найдём способ вернуть тебе то, что ты потеряла. Твою память. Твой контроль.»
«Нужно лезть в самое пекло, — закончил за него Сэм, и его лицо стало серьёзным. — В главное здание. Там, где твоя мама работает. Там осталось единственное оборудование, способное аккуратно вернуть тебе память. Но туда сейчас не пройти просто так. Там уже не лаборатория. Там «Институт». И там сидят те, кто очень хочет заполучить вас обоих обратно. Для них вы — недоделанный шедевр. И они его хотят дописать.»
В этот момент снаружи, сквозь разбитые окна, донёсся отдалённый, но нарастающий рокот нескольких двигателей.
Генри метнулся к окну, осторожно выглянул. Его тело вдруг стало абсолютно неподвижным, а лицо застыло в ледяной маске чистого, животного ужаса. Он резко отпрянул.
«Бреннер, — выдохнул он, и в этом одном слове был целый кошмар. — Он здесь. С людьми.»
«Вот черт, они же недавно тут были, что им опять нужно?» — прошептал Сэм.
Генри бросил на него взгляд, полный догадки и ярости. «Кто-то активировал старую сигнализацию. На щитовой.»
«Мы должны уходить. Сейчас», — сказал Генри, хватая её за руку. Его пальцы сжались с такой силой, что стало больно.
Т/и судорожно выхватила свою рацию и быстро затараторила — «Код красный! Уходите! За нами пришли!»
Стив ответил «Кто?? Что? Понял, выбираемся».
Генри резко пригнулся, потянув её за собой вниз. В тот же миг в дверном проёме мелькнул луч другого, мощного фонаря, скользнул по стенам.
«Проверьте ту комнату!» — донёсся откуда-то грубый голос.
Крил метнул взгляд на Сэма. Старик кивнул, указывая на едва заметный люк в полу за одним из станков.
«Старый вентход. Ведёт наружу, к ручью. Бегите. Я их задержу.»
Генри заколебался на долю секунды, его лицо исказила гримаса боли и вины. Затем он резко дёрнул т/и за руку.
«За мной. И не отходи от меня. Ни при каких обстоятельствах.»
«Сэм, идите с нами!» — крикнула Т/и.
Старик покачал головой, но улыбка его была спокойной. «Мне ещё нужно кое-что стереть здесь. И отвлечь старых знакомых. Бегите. И помни, девочка, — он посмотрел на неё, — он ради тебя на всё готов. Даже на то, чтобы снова столкнуться со своими демонами. Надеюсь он старается не зря.»
Генри уже спускался в чёрную дыру, увлекая её за собой. Последнее, что увидела Т/и перед тем, как крышка захлопнулась, были сапоги, входящие в мастерскую, и Сэма, спокойно поворачивающегося к ним со словами: «А, гости. Не ожидал так скоро…»
Люк захлопнулся над их головами. Их поглотила холодная, скользкая теснота вентиляционного хода.
Сверху донеслись крики, звук хлопающих дверей, а потом — оглушительная, всепоглощающая тишина. Они ползли в темноте. И пока они выбирались из ловушки, устроенной его же прошлым, Т/и понимала — игра только начинается. И на кону теперь была не только её память, но и его жизнь. И та странная, болезненная, неразрывная связь, что тянулась между ними сквозь года забвения и боли.