Прерванный эксперимент

Вечер тянулся, густой и бесформенный. Т/и лежала в кровати, уставившись в потолок, освещённый полоской света из-под двери. Звуки из соседней комнаты — скрип кресла, шелест страниц, вздохи Элеоноры — казались до удивления громкими. Мать готовилась к ночной смене, и её беспокойство витало в воздухе плотнее сигаретного дыма. Т/и зажмурилась, пытаясь отогнать беспокойный день. Но мысли возвращались к одному — к холодной тяжести в ящике комода.

Камень. Он лежал там, словно забытая кость какого-то неземного животного. Зачем Генри дал ей его? Просто как знак, если так, то знак чего? Может просто потому что он красивый, также как было с цветком? Она ворочалась, одеяло сбивалась в комок у ног. Не спалось. В голове крутились обрывки: его точное, прохладное прикосновение, сбившее навязчивый зуд в руках; его пристальный взгляд и вечер после школы.

С улицы донёсся звук захлопнувшейся машины — мать уехала. В квартире воцарилась полная тишина, давящая и звонкая. Т/и не могла больше терпеть эту атмосферу, и понимала, что вряд-ли скоро сможет уснуть, поэтому она села на кровать. Комната казалась слишком большой и пустой.
Движимая чистым, щемящим любопытством, она подошла к комоду, открыла ящик и достала камень.

Он был холодным, как лёд, и гладким под подушечками пальцев. В темноте он не светился. Просто лежал тяжёлой глыбой. Т/и вернулась в кровать, держа его в ладонях, пытаясь привыкнуть к его весу. Она закрыла глаза, втискиваясь в подушку.

И тогда это случилось. Молния внутри камня резко засветилась и ударила девушком слабым разрядом тока. Видение. Яркая, болезненная, как удар по виску вспышка.

Резкий, химический запах, от которого щиплет в носу. Свет. Ослепительно-белый свет ламп, отражённый в глянцевом кафеле. Собственное дыхание, учащённое, детское. И… боль. Тупая, ноющая боль в сгибе левого локтя. Она смотрит туда. Из руки выходит прозрачная трубка с кровью. Она ползёт по ней взглядом. Трубка ведёт… куда-то. К другому креслу. К чьей-то другой руке, маленькой и бледной, сжатой в кулак так, что видны все косточки. Она не видит лица того, кто сидит там. Только эту руку. И всепоглощающее чувство — не страха, а яростного, отчаянного протеста.

Вспышка погасла.

Т/и вздрогнула и выронила камень. Он с глухим стуком упал на пол, покатился и затих под кроватью. Она сидела, обхватив себя руками, сердце колотилось где-то в горле. Что это было? Откуда? Это не было похоже на её обычные мысли, они были чужими и своими одновременно. Лаборатория. Я там точно была, но зачем? Прививки? Лечение? Но почему я не помню этого?

Она так и не смогла уснуть. Мысли поглащали ее. Она лежала, уставившись в потолок, пока за окном ночь не начала медленно синеть, а потом и сереть. Каждый звук — скрип дома, шорох ветра — заставлял её вздрагивать. Под кроватью, в темноте, лежал камень, и его присутствие ощущалось физически, как присутствие другого человека в комнате.

Утром Элеонора вернулась уставшая, с синяками под глазами. Завтрак проходил в обычном, слегка сонном молчании.
«Как школа?» — спросила мать на автомате, наливая кофе.
«Нормально, — коротко ответила т/и, размазывая варенье по тосту. — Всё нормально».
Она чувствовала на себе тяжёлый, изучающий взгляд. Мать что-то знала. Или догадывалась. Но не говорила. Никогда не говорила.
«Тебе… снилось что-нибудь?» — вдруг спросила женщина, и её голос прозвучал неестественно-небрежно.
«Нет, — соврала девушка, вставая и унося тарелку к раковине. — Сплю как убитая».

Дорога до школы заняла десять минут. Осенний воздух был свеж и резок, он прочищал голову. Но внутри всё ещё дрожало. Она шла, глядя под ноги, и старалась ни о чём не думать. Особенно о той вспышке.

Школьный день прошёл как в тумане. Уроки, голоса учителей, смех на переменах — всё это казалось плоской декорацией, за которой скрывается что-то настоящее и страшное. Она ловила себя на том, что ищет в толпе коричневый пиджак. Но не находила его. Может, ему сегодня не до школы.

Только после последнего звонка, когда она уже выходила из здания, он появился. Неожиданно, как будто материализовался из тени у парадной двери. Он стоял там, глядя прямо на неё, загораживая собой половину осеннего солнца.

«Здравствуй, как прошел твой день? что-то беспокоит, весь день хмурая ходишь», — заявил он.

«Все в порядке, — скомкано ответила девушка, испугавшись его внезапного появления, — а твой? Не видела тебя весь день»

«Я был в учительской, ходил предупредить преподавателей, что мне нужно будет ненадолго уехать, поэтому на занятиях некоторое время меня не будет» — ответил Генри.

«А.. хорошо, куда собираешься?» – поинтересовалась девушка.

«Нужно навестить старого знакомого» — ответил тот. Но т/и поняла, что это всего лишь отговорка, а настоящую причину он скрыл. Она не хотела пытать его расспросами, поэтому не продолжила этот разговор.

Они пошли рядом. Он шёл чуть сзади и слева, как в тот первый раз, будто ожидая чего-то Молчание поглотившее пару знакомых стало плотным, так подумала девушка.
Она напряглась, ожидая вопросов, взглядов, чего-то. Но он просто шёл, и выглядел на удивление спокойным.

«Тот камень, что ты положил в мой ящик, — не выдержав давления тишины, сказала девушка, (она была уверена что это был он, ведь ни с кем больше в школе, не считая Робин, конечно, она не общалась) — он вызвал у меня ведение».

Генри ничего не ответил. Но она услышала, как изменилось его дыхание — стало чуть глубже, чуть внимательнее.
«Была вспышка. Боль в руке. Трубка. И… чья-то ещё рука».
«Чья?» — его голос был ровным, но под ним дрожала стальная струна.
«Не знаю. Не видела лица».
Он снова замолчал на несколько долгих шагов.
«Это хорошо» — сказал он наконец. Это было самое странное, что он мог сказать.

«Что это было, Генри?» — спросила она, повернувшись к нему. Они уже подходили к её дому.
Он остановился и посмотрел на неё. Солнце играло в стёклах его очков, и она снова не видела его глаз.
Парень загадочно посмотрел вдаль соображая что ей ответить, но не придумал ничего лучше, чем сказать — «Не трогай камень снова сегодня, твоя психика должна отдохнуть» — юноша посмотрел на т/и, проверяя все ли с ней в порядке.
Девушка стояла в полном недопонимании, вопросительно смотря, казалось она хочет задать ему кучу вопросов, но что-то ограничивало ее.
Т/и пролепетала — «Я.. подумаю».
Он слегка кивнул, как будто ожидая подобного ответа. Парень хотел было развернуться, но задержался на секунду. Его рука непроизвольно поднялась, будто он хотел коснуться её плеча, но опустилась, так и не завершив движение. Вместо этого Генри сказал, и голос его прозвучал тише шепота: «Надеюсь сегодня тебе удастся уснуть, Доброй ночи, т/и».
Парень повернулся и пошёл прочь своей чёткой, неспешной походкой, не оглядываясь.

Т/и поднялась в пустую квартиру. Она уже не стала удивляться откуда он знает про ее бессонную ночь, видимо заметил, что девушка сидела на кровати, ведь свет у него горел достаточно поздно, значит и сам он не спал. Открыв дверь в свою комнату, первым делом, девушка заглянула под кровать. Камень лежал там, тусклый и безобидный. Она не стала его вытаскивать. Просто посмотрела. Теперь это был не просто подарок. Это был ключ к ее воспоминаниям. Но девушка чувствовала, что, вспомнив все это на ней будет лежать ответственность за их знание, не зря же она это все «забыла». Она знала одно, что должна узнать больше и найти того мальчика с бледной, сжатой в кулак рукой.