Прерванный эксперимент

Школа встретила её гвалтом, который оглушал после уличной тишины. Запах старой краски, чистящего средства и духов смешался в один удушливый коктейль. Т/и прошла через толпу, чувствуя себя невидимкой — взгляды скользили по ней, но не задерживались. Она была очередным новичком в городе, пережившем столько странного, что обычный переезд уже не вызывал интереса.

В коридоре у расписания она встретила ту самую кареглазую девушку, как оказалось ее зовут Робин.
«Смотри, не заблудись, — деловито сказала она, заглянув в её бумажку. —  А ещё избегай столовую в первую перемену — очередь до Калифорнии».

Робин оказалась достаточно милой девушкой, которая в моменте помогала освоиться т/и и рассказывала о школе и учениках. Она тыкала пальцем, негромко комментируя: «Фактическая королева школы, Криста, и её хитрые подруги, пытаюшиеся занять ее место. Спортивная элита, мозги которых находятся исключительно в мышцах. Клуб любителей фэнтези — безопасны, но те еще задроты и любители поторчать в подвале».
Т/и слушала вполуха. Её взгляд бессознательно искал в толпе коричневый пиджак и стёкла очков.

И нашёл.

Он стоял у огромного шкафа с граффити в дальнем конце коридора, не прислоняясь к стене, а просто занимая пространство, как монолит. Его костюм выглядел ещё более анахронизмом среди ярких толстовок и потертых джинсов. Юноша наблюдал за всей суетившейся толпой. Его голова была слегка повёрнута, и тебе показалось, что его взгляд, скрытый за бликами на стеклах очков, медленно движется по коридору, сканируя людей, проходивших мимо.

«Это Генри Крил»– сообщила Робин, проследовав за взглядом новенькой. «Ходит в школу, но, кажется, только для галочки. Говорят, он гений и с ним лучше не связываться. Лично я никогда не видела, чтобы он с кем-то говорил. Он как… скала. О которую разбиваются все попытки социализации».

В этот момент, будто услышав своё имя (хотя это было невозможно в общем гуле), Генри медленно повернул голову в их сторону. Не на Робин. На тебя. Его лицо не выразило ничего — ни интереса, ни неприязни. Он просто зафиксировал твое присутствие. И затем, плавным, почти механическим движением, отвернулся, открыл свой шкафчик, взял какую-то книгу и закрыл его с тихим, чётким щелчком.

«Видишь? — вздохнула Робин. — Как будто мы — пыль на объективе. Стёр и забыл».

Но у тебя было другое ощущение. Оно появилось в момент этого взгляда. Не дежавю. Скорее резонанс. Тихая, нарастающая вибрация где-то в глубине черепа, будто камертон, к которому поднесли точно такой же. Кончики её пальцев снова заныли знакомым покалыванием. Она сжала их в кулаки.

Первым уроком была физика. Ты вошла в класс последней и замерла на пороге. Лабораторные столы стояли парами. За одним из них, у окна, уже сидел он. Рядом — свободный стул. Вся остальная классная комната, казалось, негласно согласилась оставить это место вакантным. Оно было его территорией.

Учитель, мистер Хэмптон, кивнул ей на свободное место. Альтернативы не было. Т/и прошла между рядами, чувствуя, как десятки глаз следят за ней со смесью жалости и любопытства. Она села, стараясь не смотреть на соседа. От него исходило приятное, едва уловимое тепло и запах легкого парфюма смешанного с чистым, сухим воздухом.

Урок начался. Мистер Хэмптон говорил о электромагнитной индукции. Т/и пыталась концентрироваться, выводила формулы в тетради. Её рука дрогнула, и шариковая ручка выскользнула из пальцев, упав на пол с глухим стуком. Она наклонилась, чтобы поднять. И край ее рубашки слегка загнулся, оголяя татуировку на запястье. «002»
Его рука оказалась там же. Длинные, бледные пальцы с аккуратными ногтями уже лежали на синей ручке. Он не спешил её поднимать. Он смотрел на ее запястье, а через секунду его взгляд поднялся и встретился с её взглядом под столом. В упор, без очков как барьера (он, видимо, снял их) , его глаза были поразительно светлыми и пронзительными. И в них, в этой глубине, промелькнуло нечто, что заставило её дыхание остановиться.

Он поднял ручку и протянул её ей, держа точно за середину.
«Держи», — произнёс Генри. Голос был тихим, ровным, низким и гладким, как отполированный металл.
«Спасибо», — выдавила т/и, взяв ручку. Их пальцы не соприкоснулись. Но в воздухе между ними щёлкнула крошечный, невидимый разряд статического электричества. Т/и вздрогнула. Он — нет. Но его веки дрогнули почти незаметно.

Он вернулся к своим записям. Его почерк был идеальным, похожий на печатный.

Мистер Хэмптон задал задачу, сложную, на применение нескольких формул. В классе воцарилось задумчивое молчание. Т/и, увлёкшись, начала быстро выводить решение в уме, её пальцы непроизвольно постукивали по столу. С каждым постукиванием крошечная голубоватая искра, не больше блёстки, вспыхивала между её кожей и столом. Она этого не замечала.

Но Генри заметил.

Его ручка замерла на бумаге. Он не повернул голову, но всё его внимание было теперь направлено не на доску, а на её руку.

Т/и закончила расчёты и подняла взгляд. Она заметила что сосед смотрит на нее. В его замершей позе, в напряжении челюсти читалось нечто большее, чем научный интерес. Это было потрясение.

Он резко отвернулся, снова надел очки, и его лицо вновь стало непроницаемой маской. Но что-то изменилось. Тишина вокруг него стала не отсутствием звука, а сгустившейся, плотной субстанцией.

Когда прозвенел звонок, он встал первым, не глядя на неё, собрал свои вещи с выверенной точностью и направился к выходу. Но на полпути к двери он остановился, повернулся и, через головы других учеников, бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд.

Он вышел. Т/и осталась сидеть, чувствуя, как по её спине бегут мурашки. Кончики пальцев горели. Она разжала кулак и посмотрела на ладонь. Ничего. Только едва заметное розовое пятно, как от лёгкого ожога.

Робин настигла её у её шкафчика.
«Ну что, выжила? — спросила она. — Видела, ты с Крилом за одним столом сидела. Он хоть дышит?»
«Дышит, — глухо ответила т/и, открывая шкафчик. — И наблюдает».

Внутри, на верхней полке, где утром ничего не было, теперь лежал небольшой предмет. Идеально отполированный, холодный на ощупь кусочек кварца или стекла. Прозрачный, с едва заметным внутренним свечением, будто в нём намертво застыла молния. Рядом — ни записки, ни знака. Только сам предмет.

Т/и взяла его. Камень был тяжёлым для своего размера. И когда её кожа коснулась его гладкой поверхности, вибрация в её пальцах утихла, сменившись ровным, едва слышным гудением, как от работающего трансформатора где-то далеко.

Она быстро сунула камень в карман джинсов. Робин ничего не заметила, она уже говорила о чём-то своём.

Весь оставшийся день т/и чувствовала его взгляд – в столовой, в библиотеке, в конце пустого коридора.

Перед самым концом занятий, когда она уже собиралась домой, он пересек её путь в почти пустом фойе. Они оказались лицом к лицу на расстоянии пары метров. Он остановился, давая ей пройти. Но не опустил глаз. Его взгляд скользнул по её лицу, остановился на кармане, где лежал камень, а затем вернулся к её глазам. Едва заметно улыбнулся правым кончиком губ и пошёл прочь.

Т/и стояла, сжимая в кармане странный камень. Он гудел в такт её бешено колотящемуся сердцу.

Она вышла из школы. Воздух пах озоном. Над лесом нависали тяжёлые, свинцовые тучи. А в окне напротив её дома снова горел свет.