V
25 декабря
Элисон
Готова оторваться?
Изабелла:
Нет, я все еще валяюсь в кровати, захлебываясь собственной угрюмостью.
Элисон:
Только не говори, что ты все три дня провела в постели.
Изабелла:
Хорошо, не скажу.
Элисон:
Похоже у кого-то затяжная депрессия.
Изабелла:
...
Элисон:
Ладно, у меня для тебя хорошая новость. Буду у тебя к двум часам дня. Надеюсь, тебе хватит времени привести себя в порядок.
Изабелла:
Это обязательно для сообщения хорошей новости?
Элисон:
Обязательно.
Изабелла:
Неужели я не могу послушать ее в постели?
Элисон:
Нет!
За все это время моя почта переполнилась дюжинами сообщений. Единственное, чем я занималась целыми сутками – это развивала свои творческие способности, заодно проветривая свою голову от ненужных мыслей. И это помогало, ведь упоминания о Стивене Джордоне все реже посещали мою голову. Но каждое напоминание о нем все также обжигало душу, а любовь все также догорала в этом огне – то набирая свои обороты, то, наоборот, ослабляло хватку.
Я пролистывала завал писем, когда наткнулась на одно из сообщений, которое я совершенно не ожидала увидеть. Меня обдает жаром, сердце, с каждым ударом, нарастает темп. Сообщение от Стива. Тридцатого сентября, в половине восьмого утра. Затаив дыхание я медленно нажимаю кнопку открытия. Руки задрожали, ладони тут же начали потеть от прилива эндорфина. Пройдясь по содержанию, телефон выпадает из моих рук. Не может быть...
В памяти всплывают отрывки из того дня. Я старательно напрягаю память, восстанавливая детали, на которые, возможно, я не обращала внимание. Я просидела так минут пять, ничего особенного так и не вспомнив. Глаза начинало щипать, и я приказала себе не думать об этом, поспешно стирая с лица успевшие скатиться слезы.
Я знала, что мне не отвертеться от Элисон, даже если я начну упираться, она найдет выход. Так что, приведя себя в более-менее человечный вид, я решила отправиться за подарками, надеясь, таким образом, проветрить голову. Но, как только, я открыла дверь сувенирного магазина, то на глаза мне попадается знакомый брелок, с выведенной надписью: «С любовью». Я почувствовала, как воспоминания накрывают меня с головой. Нам было лет по шестнадцать, когда я впервые почувствовала легкий трепет, что сопутствовал мне каждый раз, стоило Стиву появиться на горизонте моего поле зрения, и каждый раз, стоило почувствовать на себе его легкое прикосновение. Поэтому, когда ему стукнуло семнадцать лет, я подарила ему подарок и вместе с ним этот самый брелок, полагая, что он догадается о моем намеке. Но все мои надежды пошли прахом, когда он воспринял это как милое дружелюбное послание, и что еще хуже начал называть меня «сестренкой». Тогда я решила, что легче забыть, чем надеяться на что-то помимо кровной связи, что навсегда являлась ложной для меня. Потому что у родни обычно не возникают таких чувств, что протекали во мне...
Ну и как мне только угораздило влюбиться в своего брата?
Улицы переполнены рождественской суетой, словно весь мир разом превратился в фейерверк красок, превратился в безумные пляски всевозможных цветов. Всюду увешаны гирлянды в самых различных формах. Каждый вносит свою лепту в украшении праздника, каждый делиться с миром кусочком своего настроения. В этот миг черно-белый мир внутри нас на секунду перестает существовать, потому что в это время наши глаза наблюдают настоящее волшебство Рождества. Вот, за что я люблю это время года.
Подойдя к одному из деревьев, маленькие снежинки заиграли мне в знак приветствия, я прикоснулась к замершему пластику. Никто кроме нас не подарит этому миру волшебство, стоит лишь чуточку постараться и тогда все заиграет новыми красками. Временное обилие света заслоняет темноту, словно улыбка на черно-белой фотографии, словно радуга во время дождя. Я оглядела улицу и заметила книжный магазин по ту сторону улицы, недолго думая я все же оторвалась от увлекательной игры света.
Колокольчик над дверью оповестил о моем появлении и на меня тут же уставились две пары глаз. Я подошла к книжным полкам и стала осматривать содержимое.
- Здравствуйте, вам чем-нибудь помочь? – на секунду я застыла, заслышав мужской голос.
- Здравствуйте, на самом деле... - начала я и замерла, развернувшись к своему собеседнику. Моя уверенность в услышанном тут же улетучилась.
- Да? - неуверенно переспросил голос через несколько секунд.
То, что у этой женщины мужской голос – это еще половина загадки, когда мой взгляд скользнул по лицу, тут я совершенно впала в ступор. «Гельмут Шмитт» - гласил бейджик на рубашке. Заметив мое замешательство, Гельмут, показалось, закатил глаза, но ничего не сказал. Если «Гельмут» - это мужчина, то мои глаза меня нагло обманывают. Уловив себя на мысли, что это все же некультурно с моей стороны, я сделала вид, что изучаю его бейджик и незамедлительно решилась сказать что-нибудь, что первое пришло мне в голову:
- У вас есть сборники стихотворений, Гельмут?
- Пройдемте за мной, - я послушалась и стала проходить через огромные стеллажи с различного рода книгами.
В воздухе остро ощущался дух старого времени, пока мы блуждали средь полок, заваленных миллионами страниц, я не заметила ни одной современности, поэтому не особо удивилась, когда мне протянули сборники стихов старого поколения. Какая же история заложена в них, лишь обложка сияет в новой изящной упаковке. Я долго думала, что выбрать из предложенного, но в итоге решила ткнуть наугад. Я рассчиталась и вышла из магазина, напоследок еще раз взглянув на «Гельмута», который, видимо, изрядно подустал от моих назойливых взглядов, в последний раз мне даже показалось, что он покрутил пальцем у виска. Перед тем, как перейти дорогу, я развернулась и взглянула на вывеску: «Старый век».
Я побрела в сторону дома, снова натыкаясь взглядами на усыпанные цветастые пятна вокруг.
Этот самый Гельмут навел меня на интересную мысль, что не важно, как мы выглядим – каждый из нас это что-то новое, что-то особенное. Люди столь разные, что каждый из нас - это отдельная личность, это целый мир, это новая тайна, которую нужно разгадать. Каждый имеет свои правила, свои ценности, свою собственную мечту. Каждая деталь в нас – это что-то особенное, можно считать это сокровищем, которое никогда не должно доставаться на попечение врагам, иначе тайна станет общественностью, а ты сам затеряешься в толпе...
Мы особенные, каждая наша черта - это жемчужина, которая должна храниться как зеница Ока, почему же мы не ценим в себе?
Вопросов много, но никто не даст на них ответ:
Почему мы ценим вещи, но не ценим самих себя?
Почему мы считаем себя некрасивыми, если в нас заложена неповторимая изюминка?
Глазам верить нельзя, они лгут. Люди пользуются нашей слепотой и занимают позицию, до которой нам, казалось бы, не дорасти, но это ложь, это иллюзия, это бомба замедленного действия, которую вы в себя сами и заложили. И если ее не обезвредить, то некогда она станет причиной, по которой мы потеряли свою душу.
Не важно, как ты выглядишь, взгляни на себя и ты увидишь то, что ни у кого другого нет...
Стоило мне переступить порог своего дома, как через пять минут заявилась Элисон с большими пакетами в руках и улыбкой до ушей, что явно ничего хорошего не предвещало. С тяжелым вздохом я разместилась на своем излюбленном месте и стала ожидать представления.
- Ты обязана сегодня быть на моем празднике! – начала она, падая на кровать и раскинув руки в сторону. – Ты не представляешь, чего мне стоило найти эту вещь, так что я просто не прощу тебе!
Уже через секунду она поднялась и начала шуршать пластиковыми пакетами, я невольно поморщилась от неприятного звука.
- Я уверена, что тебе понравится это, - сказала она и выудила фатиновую юбку кремового цвета.
На секунду я засомневалась в своем решении, больше всего я любила красиво наряжаться, но вспомнив, что при этом мне придется выбраться из своего уютного убежища, я тут же изгнала страшные мысли. Завидев мой несчастный вид, Элисон надула губы:
- Хватит строить из себя самую несчастную! – она потянула меня за руку и заставила встать с подоконника. – Ты совсем не ценишь мой труд.
С протяжным стоном я подошла к своей гардеробной.
- Я тебя ненавижу, ты знаешь это?
- Знаю, я тоже тебя люблю.
Я отодвинула стеклянную дверцу и вошла внутрь.
- Ого, оказывается, я тебя совсем плохо знаю, - присвистнула она, зайдя за мной следом.
Я хмыкнула, как можно узнать человека за пару месяцев практически не общаясь с ним? Бросив взгляд на фатиновую юбку, я стала прикидывать, что из моих вещей могло бы с ней хорошо сочетаться.
- Мда, не зря я выбрала вещь в качестве убеждения, - протянула она, осматриваясь вокруг.
- Что ты сказала?
- Ничего, моя дорогая, - пропищала она и с задумчивым видом, пристроилась рядом со мной. – Ну, что оденешь?
Мой взгляд пал на укороченную кофточку цвета бордо, она была одной из любимых моих вещей. Я уверена, что эти цвета будут хорошо сочетаться. Единственное, что меня всегда смущало – это глубокий вырез.
Через минуту я уже стояла у зеркала, любуясь своим отражением. Как и ожидалось, кофта отлично гармонировал с кремовым оттенком юбки.
- Осталось подобрать обувь, - вдруг заявила Элисон, которая все это время, сидя в кресле, молча наблюдала за моими круговыми вращениями у зеркала.
- Обувь? – непроизвольно повторила я, как раз таки об этом я и забыла.
Двадцать минут спустя я остановилась на своих любимых бордовых кедах и белых босоножках, на что Элисон, не скрывая своего отвращения, скорчила гримасу:
- Только не говори, что ты собралась идти в этом, - указала она на меня.
- Ты указала на всю меня.
- Нет, я имела в виду эту безвкусицу, - в этой раз ее палец опустился на пару сантиметров ниже.
Я переобулась обратно в кеды, когда мой эксперт моды потерла переносицу, встала со своего места и направилась ко мне.
- Белла, неужели при такой гардеробной можно не иметь хотя бы одну пару каблуков!? – воскликнула она и еще раз осмотрела маленькое помещение, лишний раз убеждаясь в своих словах. Она повернулась ко мне в тот момент, когда на моем лице нарисовалась разочарование и приняла это как очко в свою пользу. – Ладно, так уж и быть, я одолжу тебе свои. Собирайся, пора выдвигаться ко мне.
- Выглядишь ты отпадно подруга, но лицо твое бледнее некуда, - с обычной маской скептика причитала Элисон.
- Возможно, это от волнения.
Она рассмеялась.
- Я о другом, но раз уж ты заговорила об этом, у меня для тебя есть небольшой сюрприз, - она подозрительно заулыбалась и мое сердце недоверчиво заныло.
- И что же это?
- Сюрпризы на то и сюрпризы, что о них не знают заранее, моя дорогая.
Я уже говорила о том, насколько я не люблю ждать? Загвоздка в том, что сюрприз хитрая вещь – ты либо с нетерпением ждешь худшего, либо преувеличенно лучшего. Так или иначе, это моя самая нелюбимая вещь в мире.
Элисон принялась «разукрашивать» мою бледность всеми доступными ей способами. Вот только ей никто не сказал, что ситуацию в любом случае не исправят оттенки на моем лице.
- Эта помада мне никогда не подходила, а вот на тебя села как влитая, - восхищалась своим творением Элисон, ничуть не смущаясь своего богатого лексикона в случае «разницы» между одеждой и косметикой. – К тому же бордовая помада очень гармонирует с твоим топом. Можешь оставить ее себе, я в любом случае не пользуюсь ей, - она протянула мне тюбик.
У меня пропал повод возражать ее словам, как только я взглянула в зеркало. Тут и правда нечего сказать, кроме как «эта помада бесспорно должна присутствовать в моем арсенале на случай срочной привлекательности».
- Вызывайте пожарных, мы, кажется, горим, - наблюдая за моей реакцией, хохотала Элисон, решив проявить все свои отбойные шуточки.
- Как всегда очень смешно, Элисон.
Я закинула в свою сумочку тюбик и выудила оттуда полароид.
- Готова к первому снимку за этот вечер?
- Всегда готов, - проявила повадки старого пионера Элисон. - Больше чем уверена, что это будет незабываемый вечер, ты же позволишь мне хоть раз в жизни поработать фотографом?
Я рассмеялась.
- Почему бы и нет.
- Ну, что ж, в таком случае, нужно войти в образ.
Суета около шкафа продолжалась около получаса, когда Элисон наконец «вошла в образ». Черная короткая кофточка отлично гармонировала с шелковой юбкой средней длины, в дополнении берет и балетки на шнурочках. Легкий макияж и в завершении мой подарок - помада персикового цвета, из-за которой я оббегала несколько магазинов, чтобы отыскать именно ту, что будет соответствовать с рыжей шевелюрой. Теперь уж точно никто бы не усомнился в ее шотландских корнях.
- Теперь точно все, - довольная проделанной работой, Элисон уже более десяти минут крутилась у зеркала, преждевременно пробуя разнообразные позы.
Мы вышли на крыльцо. Как внутри, так и снаружи дом не мог не привлечь взгляда. Всюду были увешаны разного рода новогодние украшения. А с моим приходом число декораций только прибавилось. Стены и лестница, что ведет на второй этаж, были увешаны еловыми веточками, переплетенные гирляндами. У камина мы расположили елку, на которую мы потратили около полтора часа на то, чтобы привести ее в праздничный вид. Оставшееся время мы потратили на то, чтобы деревья во дворе соответствовали обстановке внутри и не упустили шанс сделать пару фотографий в этой атмосфере.
В это время к воротам подъехал красный форд. Через секунду по ту сторону стали доноситься смутно знакомые голоса.
Я смутно помню, что произошло дальше. Когда я повернулась, серые тучи сомкнулись, стоило мне только взглянуть в эту пару глаз, мгновенно заволакивая пространство меж. Ослепительная молния порола сердце, внутри нарастала буря, угрожая безжалостно обрушить на меня всю лавину дождя.