III
8 сентября
Учебные дни проходили монотонно, сливаясь воедино. Я старалась не выделяться, исподтишка исследуя каждого одногруппника. Неподалеку от меня каждый раз садилась одна и та же девушка. Ее внешность была манящей, весьма необычной: густые рыжие волосы короткой длины, по лицу в мелкую крапинку разбросаны веснушки, брови, начертанные ровной полосой, которые не выдавали никаких эмоций, курносый нос и черные глаза, словно в них поселилась темнота. Бывают ли такие люди — счастливые с омутом в глазах? Казалось бы, ничего из этого не совмещалось в одном человеке, но бывают и такие редкие индивидуумы. Когда я все-таки решилась подсесть к ней, мы сразу же подружились. Единственное, что я знала о ней, так это то, что она очень любит природу и никогда не упустит шанса побыть вдали от города, вплоть до волонтерства на различных загородных фермах. В ее рисунках, какими бы они ни были, всегда присутствовала тема природы. Впрочем, она не очень была похожа на британку, скорее шотландку и как бы она не старалась этого скрыть, в ее акценте часто сквозило шотландским красноречием.
Последнее время мы редко виделись со Стивом, мы были на разных курсах, за день мы встречались не больше одного раза на большом перерыве или не встречались вообще. Здание университета было огромным, я не раз уже терялась в нем. Я была уверена, что его что-то мучило, но осмелиться спросить я не решалась только и чувствовала, как боль нарастает внутри.
16 сентября
Время идет, и я понимаю, что друзьями я так и не смогу обзавестись. Многие мои одногруппники, как мне потом стало известно, были знакомы и до этого. А Элисон, как потом выяснилось совсем не отсюда, а, как и подтвердилось, она была родом из Шотландии. Однако это не мешало ей общаться так, словно она знакома с этими людьми уже много лет. В этом она была превосходна, она не была скованной, наоборот, абсолютно свободным человеком. Что не скажешь обо мне. Каждый раз я чувствовала, словно ко мне привязаны кандалы, что мешают мне пойти кому-нибудь навстречу и просто напросто сказать: «Привет, отлично выглядишь!». Я привыкла рассмотреть всех со стороны, оценивать их внешний вид со стороны и наглядно изучать их лица. Часто я замечала подозрительные взгляды на себе, людям не нравятся, когда в их личное пространство вмешивается чей-то любопытный взгляд. Некоторые смущенно отводят глаза или наоборот кидаются подозрениями, а некоторые даже посылают грубые жесты. Но я не боюсь взглядов людей, для меня они интересны, нечто такое, на что не жалко потраченного времени, а для определенных личностей не жалко и белого листа моего художественного блокнота. Я делилась этим с Элисон, но с каждым днем во мне просыпалось горькая истина — Элисон никогда не сможет стать мне настоящей подругой. Не потому что я этого не хочу, а потому что для нее люди здесь, вроде временного, незатяжного общения.
После учебы я сразу же направилась туда, куда всегда меня влекло больше всего. Подобравшись к ограде, я стояла и наблюдала, как бушевали волны сегодня. Небо затянулась, грозясь обрушить на землю все, на что оно было способно. Я достала из своего рюкзака полароид, подаренный мне Стивом и сделала фотографию. Взяв ее в руки, я принялась любоваться своим творением: фотография точно передавала гамму моей жизни — большая волна вот-вот должна была разбиться о берег, море обладало в темно синем цвете, как и небо над ним, синеву неба заковывали в свои цепи нагнетающие серые тучи.
Почувствовав, как мелкие капли легко касаются моего тела, я не спешила удаляться прочь. Яркие краски словно растекались от сырости и воды, которая безжалостно обрушивала на нас всю горечь и обиду. Знать бы только, чем мы так провинились небу. Вокруг все затягивалось серостью, яркие краски покидали этот мир, также как однажды они покинули меня. Среди дождя я всегда обретала вдохновение, словно у нас была какая-то связь, что-то общее...
Моя жизнь настолько монотонна, что складывается впечатление, будто я кружусь в неведомой карусели, вокруг некой оси. Каждый день, очерчивая один и тот же круг. Вот только, что заставляет эту карусель крутится с каждым днем? Почему бы просто не сойти с нее и не пересесть на другую, более захватывающую? Серая карусель давно заржавела и утратила все свои краски, ее давно пора выкинуть на свалку, но что-то удерживает меня, словно это боязнь расстаться с прошлым. Каждый день, лелея ее, я с завистью рассматриваю возможность разнообразие красок, который затмит всю черную полоску моей жизни...
Я вернулась домой, промокшая до последней нитки. С одежды, с волос, которые превратились в нечто подобное сосулек и налезали на лоб, стекали капли воды. Отца не было дома, поэтому быстро скинув с себя одежду, я наполнила горячую ванну и сразу же заползла в нее. Уютно устроившись, все мое тело обволокло расслабляющее тепло.
Я пролежала так полчаса, позже, завернувшись в мягкий халат, с чашкой горячего шоколада я взяла плед и разместилась на подоконнике. Капли медленно скатывалась по стеклу, оставляя за собой мокрые дорожки. Приложившись лбом о стекло, я смотрела и любовалась этим - слушала тихое постукивание и просто наслаждалась этим. Тучи сгущались, и вдалеке виднелась лишь темная полоса. Море разливалось самыми мрачными красками, наливаясь тяжелым свинцом. Выкинув все мысли из головы, я закрыла глаза и задремала.
20 сентября
Нас притягивают красивые вещи, наши глаза воспринимают это как нечто стоящее внимание, а сердце зарождает новое чувство любви...
Отсюда море было недоступным для меня, вдалеке, поблескивая на солнце, виднелась моя любимая синева. Пусть моему взору доступна только синяя полоса, но в душе все равно разливается умиротворение. Горизонт медленно наполнялся лиловыми красками, рисуя необыкновенные узоры. У неба свои краски, словно в нем скрывается некий таинственный художник, который живет своей жизнью и пишет картины согласно его настроению.
Закутавшись в одеяло, я сидела на подоконнике, мысленно проклиная тот день, в который позволила себе расслабиться и забыть про самосохранение. Не было никакого сомнения, что после той прогулки я заболею. Температура ни в какую не хотела спадать, мое самочувствие только наоборот ухудшалось.
Краем глаза я заметила знакомую фигуру, которая приближалась к дому. Стоило моему взору узнать ее хозяина, как все то, что терзало меня тут же ушло на второй план. Во мне снова заиграли смешанные чувства — хочется встать и бежать на встречу, но потом осознаешь, что все это бессмысленно и его нахождение рядом столь мимолетно, что лучше и вовсе избегать этого. Стоит ли это все последующих страданий? Определенно нет. В следующую секунду во мне возникает желание спрятаться под одеяло и никогда не вылезать оттуда. Если бы только это решало все мои проблемы...
— Привет, — закрывая за собой дверь, проговорил Стив и натянул свою фирменную улыбку. Казалось бы, прошла вечность, пока он дошел до моей комнаты.
— Не ухмыляйся, а то ты похож на злого гнома, — прохрипела я, натянуто улыбаясь.
— А тебя не учили здороваться? И почему на гнома?
— Привет. Потому что щетина, которую ты усердно пытаешься отрастить, тебе совсем не идет! — хотело было рассмеяться я, но этому помешал предательски настигший меня кашель.
Он подошел ко мне и протянул мою любимую шоколадку. Сердце непроизвольно начинает колотиться как бешеное, возникает ощущение, что в груди даже побаливает от активности ритма. От одного его присутствия во мне просыпаются невиданные чувства, словно все это время они дремли в глубине моей души, подыскивая подходящий шанс пробудиться и явить все, на что они способны...
— Спасибо.
Я отложила ее в сторону, как бы мне не хотелось развернуть вкусную сладость, сейчас не было смысла, вкусовые рецепторы покинули меня в связи с болезнью. Повисла пауза, облокотившись на стену около меня, он о чем-то раздумывал. А я снова устремила свой взгляд вдаль, наблюдая за тем, как солнце медленно опускалось к горизонту, протягивая к нам свои последние лучи. Хотелось бы, чтобы мои чувства также угасли, затмив свой просвет, и скрылись где-то в глубине души, потому что нет, это не подходящий шанс, здесь искать нечего, кроме как боли и безответной любви, которая к слову сильно терзает мою душу и все мое нутро. Хотелось бы сказать им: «Заканчивайте играть со мной!».
— У меня для тебя есть сюрприз, — неожиданно говорит он, подходит и садится на край подоконника.
— Теперь такое будет часто?
— Что?
— Сюрпризы.
— А ты хочешь?
Я нахмурилась.
— Конечно же, кто не любит сюрпризы. Это создает такое чувство, будто тебе преподносят счастье на блюдечке, — невесело улыбнулась я.
Он улыбнулся в ответ, но тут же сделал серьёзный вид.
— Только при одном условии — если ты выздоровеешь за неделю!
— Ради этого стоит постараться.
Мы рассмеялись.
Есть люди, они такие близкие, даже ближе, чем родные, которых любишь всем сердцем. Поселившись где-то в глубине души, тебе становится так легко рядом с ними, словно попадаешь в кокон, где царит лишь само спокойствие. И будет царить там до того момента, пока твое сердце не решит все за тебя...
Я поворачиваю голову и задерживаю свой взгляд на нем. На секунду у нас возникает контакт, но он тут же отводит взгляд. В это мгновение я на миллисекунду забываю, в какой ситуации нахожусь, но вздрогнув, начинаю глупо улыбаться, думаю, это никогда не закончится, меня переполняют эмоции, которые невозможно описать словами.
— Тебе разве удобно здесь сидеть?
— Тут мне спокойнее, у меня открывается хороший вид на море, — говорю я и замечаю, что солнце скрылось за крышами домов, оставляя нас в своей тени.
Неожиданно я чувствую, что меня подняли в воздух. Собрав все свои силы, я обхватила шею Стива, опасаясь оказаться на полу. Он аккуратно укладывает меня в постель и поправляет одеяло, ложась рядом. Я поворачиваюсь набок и сталкиваюсь с его взглядом. Меня бросает в жар, но навряд ли причиной тому моя температура. Он никогда не был настолько близок ко мне. В памяти тут же всплывают все наши совместные вылазки: походы, пикники, ночевки вместе, конечно же, он был, но так близко к моему сердцу – никогда. Сердце начало биться в бешеном ритме, кажется, будто даже мои щеки приняли розовый оттенок. Я натягиваю на себя одеяло повыше, боясь, как бы это не оказалось правдой. Прикоснувшись ко мне лбом, он прикрывает глаза. Я замерла, мое дыхание перехватило, стоит мне поднять руку, она тут же коснется его. Я много раз касалась его, но ничего из того не казалось мне столь потребным. Мир будто исчезает вокруг меня, мне больше ничего не нужно, в голову предательски закрадываются мысли, что все это скоро закончится, но я сразу же их отгоняю, не позволяя испортить момент, наверное, самый счастливый в моей жизни.
— Ты не говорила, что хранишь все наши фотографии, — тихим голосом говорит он.
Я перевожу взгляд на свою стену напротив, где разместились все наши фотографии, начиная с самого первого нашего похода на пирс. Меня тянет на сон, я закрываю глаза и блаженно улыбаюсь, ничего не отвечая. Я чувствую его тепло, его ровное дыхание, и от этого на душе становится хорошо. Во мне безмятежная гамма всяких чувств и ритмов, я перестаю чувствовать своё тело и просто проваливаюсь в сон...
26 сентября
Песок медленно проскальзывал сквозь мои пальцы, растворяясь среди таких же мелких и незначительных пород. Словно наши надежды и мечты, которые также проскальзывают сквозь наши пальцы, как бы ты не пытался их удержать, они все равно найдут лазейку и разлетятся прочь. В этом мире трудно что-либо удержать и что бы это ни было, ты должен бороться изо всех сил, дабы оставить при себе то, в чем ты нуждаешься больше всего. Наша жизнь сама по себе борьба, каждый день для нас — это новая борьба за выживание...
Обеими руками я уперлась о песок и подставила лицо солнцу, прикрыв глаза. Тепло разливалось по всему телу. Пляж всегда создавал приятную атмосферу, закрывая для меня все темные стороны моего существования. Поэтому я так люблю это место — для меня это нечто особенное. Шелест волн, прибивающихся на берег и тут же откатывающихся обратно, собирая в себе новые силы для следующего удара, мягкий песок, который окутывал своим теплом, солнце, что любезно одаривало своими лучами. Словно существовал мой отдельный маленький мир, в котором я могла легко побыть в одиночестве, не думая о чем-то плохом.
Но, неожиданно кто-то ворвался в этот самый мир, заслоняя собой солнце и погружая меня в свою тень. Я открыла глаза и увидела над собой Стива. Поставив руки в бока, он с ухмылкой наблюдал сию картину. Сердце, будто ввело привычку, каждый раз заводить свою серенаду при виде этого парня. Я собрала в себе все свои силы, чтобы выглядеть максимально равнодушно, просто сказать привет и при этом не расколоться, не зареветь в порывах счастья, бросившись ему на шею.
— Снова погрузилась в свой вымышленный мирок? — усмехнулся он. — Я тебя минуты две звал, ты что, не слышала?
— Привет, — только и сказала я, не довольствуясь тем, что меня побеспокоили и вытащили в жестокую «реальность».
— По-моему мы собирались встретиться у пирса.
— По-моему мы должны были встретиться десять минут назад, — парировала я, заглядывая на часы.
— Признаю, виноват, задержался, — говорит он, недовольно запуская пятерню в свои белокурые волосы.
— Ничего не хочешь мне вернуть?
— Ты заметила, да?
— Трудно было не заметить, — не скрывая иронии в голосе, усмехаюсь я.
Мы двинулись в неизвестном мне направлении.
— Так вот, что ты так долго намалевывала тогда в своем блокноте.
Я нахмурилась, заслышав очередное дурное слово в адрес своего творения, но промолчала на этот раз.
— Однако я не верну тебе, это ведь мой портрет, — он хитро прищурился, от чего он чудом стал похож на узкоглазого китайца, что вызвало у меня смех. — А значит, я имею право оставить его себе.
— Мне не жалко, я в любой момент могу нарисовать тебя еще раз, — не переставая улыбаться, произношу я.
— На самом деле, удивительная схожесть, словно не портрет, а настоящая фотография, жаль только, в серых тонах, — говорит он и это больно ударяет по сердцу, эхом отдаваясь в голове: «жаль только, в серых тонах...»
— О чем ты задумалась? — выводя меня из размышлений, спрашивает Стив.
— Да так, ни о чем, — натянуто улыбнулась я, и мы продолжили свой путь.
Я не осмеливалась спросить, куда он меня ведет, хоть моя любопытность не переставала донимать меня всю дорогу, но в первую очередь, мне не хотелось портить сюрприз. Всю дорогу мы шли вдоль пляжа, наслаждаясь морским воздухом и тихим шелестом волн. Сегодня, несмотря на то, что осень, наконец, заявила о себе, была достаточно хорошая погода. Я взглянула на спокойно переливающиеся волны, и меня внезапно потянуло вступить стопами в прохладную воду. Я разула свои кроссовки и подошла ближе, предвкушая грядущее блаженство. Но не успела я приблизиться, как в спину обдает ледяной водой, словно меня облили из шланга. Я резко поворачиваюсь и получаю новую порцию соленой воды в лицо.
— Стив!
Глаза начинает щипать, и я в гневе пинаю ногой воду, надеясь, что часть определенно заденет его. Так и случилось, в следующую секунду я, раскрыв глаза, замечаю, что Стив закрывает лицо рукой, остерегаясь новой нападки.
— Можешь не прикрываться, я не буду, как умалишенная играть в эти игры, — соврала я, злорадствуя в душе, и чувствуя, как по телу пробегают мурашки от своего же превосходства.
Я наклоняюсь, набирая побольше воды в руки и стоит ему убрать барьер от лица, как струя воды обрызгивает его с ног до головы. Не успевает он опомниться, как я что есть мочи бросаюсь в бега. И только через некоторое время, я слышу, как он нагоняет меня. Ноги каждый раз проваливались в трясину мокрого песка, бежать было очень трудно, поэтому я свернула к пляжу, надеясь улизнуть на хорошую дистанцию от него. Но все мои попытки были тщетны, стоило мне взойти на сухой песок, как я сваливаюсь от тяжести чужого тела.
— Что ты делаешь?! — вопрос прозвучал больше, как утверждение: «отпусти меня», но хватка только усилилась, стоило мне начать сопротивляться.
— Отпущу тебя только после того, как ты извинишься! — прозвучало у меня над головой.
— Ещё чего! Ты первый начал, — песок покрыл мое тело с ног до головы, и я уже чувствовала некий дискомфорт от проникновения мелких крупиц под одежду.
Собрав в себе все свои силы, я вырвалась от его расслабленной в ту секунду хватки.
— Ха! — но не успела я нарадоваться, как снова оказалась в песке, получив новую порцию в придачу, словно по заказу. Даже во рту я чувствовала неприятную сухость.
Я протирала глаза от пыли, и стоило мне их открыть, как я заметила тело Стива, нависшее надо мной. В ту же секунду мне показалось, что мое лицо начало заливаться краской, потому что на лице Стива явно прорезалось некое смущение. Он начал колеблется. Сердце отбивало бешеный ритм, не унимаясь ни на секунду.
— Отпусти, — только и сказала я, и он тут же повиновался.
Он сел рядом, стряхивая с себя песок.
— Ладно, извини, что облил тебя, — говорит он и заглядывает мне в глаза, не успеваю я прийти в себя, как он расплывается в ухмылке и, задевая рукой песок, поднимает пыль надо мной. — Но было весело.
— Черт бы тебя побрал! — возмущаюсь я, заходясь в сухом кашле, и только слышу удаляющийся смех Стива.
Его прикосновения сводят с ума, словно во мне некий механизм, который заводится от контакта с его телом. Все чувства раскрываются, как расцветающая роза, в голове пульсирует стук сердца, заслоняя собой все разумные мысли, тело окольцовывает дрожь, но все мигом вянет, стоит ему отстраниться.
От столь сильного давления его рук на мое лицо, в глазах начинают играть звезды, переливаясь и приплясывая свой танец. Мы идем бок обок, продвигаясь маленькими шагами к нашей цели. Внезапно он останавливается и убирает руки с моих глаз, давая мне лицезреть место, в которое он меня привел.
Перед моими глазами вырисовывается поле, усеянное вдоль и поперек пшеницей. Большое, просторное поле без единой души, словно некий уголок для уединения с самим собой. Я бросаюсь вперед и начинаю бежать сквозь нее, в конце концов, останавливаясь посреди высоких колосков, доходящих мне по пояс. Легкий ветерок ударяет мне в лицо, я поворачиваюсь и вижу, как ко мне приближается Стив с улыбкой до ушей.
— Это здорово, — выдыхаю я от переизбытка чувств.
Он хватает один из стеблей и вставляет в зубы, словно какой-нибудь ковбой на диком западе, а для полноты картины не хватает лишь коня. В голове сразу заиграла ковбойское кантри. От этого моя правая бровь ползет вверх, сражаясь с приступами смеха. В следующую секунду он выхватывает мою шляпу и с важностью дополняет сию картину. Я не удерживаюсь и начинаю хохотать.
— Тебе очень идет, — сквозь смех говорю я.
Он не перестает широко улыбаться, сняв с себя шляпу, и возвращает ее на место, задерживая свой взгляд на мне. Мне ничего не остается, как смотреть на него в ответ.
Улыбка сползает с моего лица, как только я осознаю, что здесь что-то не так. Это не просто широкая улыбка — это победная улыбка, словно он разгадал некую тайну, а я та кто прячет ее под своей маской. Его взгляд прожигает, его улыбка заставляет съежиться и спрятаться в самом потаенном уголке своего сознания.
— Я узнаю этот взгляд, Бел, — говорит он и его голос полон уверенности. — Точно также ты смотрела на Томаса в девятом классе, когда влюбилась в него по уши...