"Глупости молодых"

Свет фонаря, стоявшего рядом с моей машиной, никак не влиял на тот яркий блеск, что я видел в её глазах. Казалось, если проникнуть в их глубину, найти ту тайну, что спотыкает меня с каждым разом, когда я пытаюсь полностью открыться перед её обликом, то можно напрочь заблудиться и никогда не выйти с этого блаженного и ступорного состояния. Я смотрел в эти два неизмеримых пространства и понимал, что готов видеть её каждый день, каждое утро и каждый вечер. В моей голове проскакивала мысль, что я люблю эту девушку, но что-то внезапно отгоняло этот поток.

- У тебя какой-то замороченный вид, - сказала мне она.

"А как же, Алиса, ведь перед о мной сидишь ты! - подумал я. - Или, быть может, я встревоженный от того, что душа покойного товарища всё еще где-то рядом, просит о помощи".

Девушка немного задрожала, словно она услышала мои мысли. Но я очень надеялся на то, что она действительно прочитала всё, что ликовало в моей голове, все те чувства, которые она вызывала во мне своим пронизливым взглядом, своей сферой, которая грела мою душу, но в то же время оледеняла её.

- Нет, он не замороченный. Скорее, завораживающий, - промолвил я. - Если бы ты знала насколько ты меняешь мое настроение, мои мысли, чувства... Порой мне кажется, ты управляешь мною. Стоит только посмотреть в твои глаза и я сразу осознаю, что я для тебя как придворный пёс, что должен прятаться в будке и радоваться любому прикосновению твоей руки. Ты для меня как для вшивого пса ласкающая рука. Очень странное сравнение, но я по-другому это передать не могу, извини.

Я заметил как она изменилась в лице. Мне стало ясно, что своими плохо подобранными словами я засмущал её натуру. Девушка посмотрела вдоль стелящейся перед нами дороги, после чего вновь взглянула в мою сторону, но уже с другим видом, более уверенным и стремящимся к чему-то важному.

- Почему ты не сделаешь этого? - спросила она.

- Чего не сделаю?

- Эрнст, не притворяйся, словно ты не понимаешь о чём я! Мы столько времени провели вместе, но на это время ты разделял всё, что угодно, кроме того, что я ждала.

Я потерял контроль своего сознания и мыслей. Я в действительности не осознавал к чему она клонит, лишь через некоторое время к моей голове обратился ответ. Я вспомнил записку, которую она мне передала в первый день нашей встречи, потому что не желала озвучить свое желание; я вспомнил её долгие прощальные объятия, в которых таяло что-то несовершенное, к чему она стремилась, а я лишь милостью томил. Я понял, что за всё проведенное с ней время я ни разу её не поцеловал. Я терял все моменты, которые строила перед о мной она сама.

- Я думал, нам еще рано что-нибудь строить из хорошего общения на всяческие отношения, - неуверенным голосом сказал ей я. - Я боюсь потерять ту единую искру, что зажигает в нас тяготение к друг другу. Право, отношения приносят очень много вреда как одной стороне, так и другой. Если мы будем вместе, то наше понимание к друг другу будет раздельно. А я не хочу терять то, что находится лишь один раз в жизни.

- Как ты можешь знать, что у нас будет в будущем, если ты даже не попробовал что-нибудь начать?

- Об этом не один раз писали в книгах, в газетах, в журналах. Все отношения сводятся к одному уровню - уровню ссор, постоянных упреков и, в конечном итоге, к расставанию. Нету людей особенных, в которых горит всегда вечная любовь. На каждую любовь есть свой пожарник. Пока любовь дымится, пожарник еще не в деле, он лишь спокойно попивает кофе в буфете, когда любовь загорается, пожарнику приходит вызов. Любовь еще будет некоторое время гореть, пока пожарник будет ехать к месту назначения, пока он будет монтировкой пробивать её стены, но когда он возьмется за тушение - тогда пара начнет страдать от прикосновений к друг другу, от уже холодных взглядов, и от неминуемой невзаимности.

- В таком случае, всем влюбленным нету смысла любить друг друга. Если они знают, что их счастливые моменты когда-то войдут в необратимый процесс прошлого и останутся лишь в памяти, то почему они не останавливаются? Да! Они не останавливаются, Эрнст, они держат друг друга за руку так, словно они магниты - плюс и минус, они притягиваются. Люди просто не задумывают на будущее что с ними произойдет и что может произойти, они попросту радуются действительному моменту, который получают с наслаждением. Наслаждение! Вот где ответ! Если всегда думать о том, что будет, значит, ничего не будет.

С момента нашей встречи я верил в то, что любовь всегда сможет быть для нас пригодной, я думал о том, что мы с ней окажемся одними единственными, к кому не прикоснется реальность. Но к этому времени многое изменилось и меня просто тошнило от непревзойденного быта повседневности. Из-за бредовых надежд на что-то совершенное я отвык от суровой реальности, от чего мой иммунитет попросту подорвался. Я не мог принять тот факт, что когда-то мы с этой девушкой разойдемся, как расколотый в океане айсберг, мы станем чужими, но близкими, как небо и земля.

- Мы будем как-то решать нашу проблему, или оставим это на одном месте, как незаметную рану, что нуждается в лечении? - спросила у меня Алиса.

Я не решался делать поспешных выводов, хоть и много думал об этом. Казалось, для меня и всей жизни было бы мало для того, чтоб обдумать свое решение. Но разве это не любовь, когда тебе не хватает времени для того, чтоб удовольниться своей второй половиной?

- Мы это обязательно решим, только давай не сейчас, - ответил ей я. - Пока у нас есть время на общение, давай будем его использовать, а не терять в тьме размышлений и молчания.

Я прекратил этот упитанный неожиданностью разговор движением своего автомобиля. Мы остановились у ближайшего кафе. Там я вновь узрел свою любовь и ненависть к Алисе. Я не знал откуда у меня взялось второе, но на тот момент меня это очень тревожило. Я не мог избавиться от этого чувства лишь потому, что состояние близости к человеку, стоявшему рядом, разрушало во мне возможность действовать себе на пользу.

- Когда мы впервые встретились в кафе, ты выглядел намного моложе, - сказала она.

"Давит на прошедшее время, этим пытаясь полностью разбить меня изнутри, - думал я. - Хороший ход, надеюсь, у неё получится"

- Да, ведь с того момента прошло немаловажное время. Оно хранило в себе много незаимствованных у жизни секретов, которые давало нам на проверку. И все-таки мы с ними справились, иначе не сидели бы здесь, не пили бы этот горький до дрожи кофе без сахара.

- Время тянулось долго, - промолвила девушка и надпила кофе, после чего продолжила: - Но разве хорошее время умеет опаздывать? Этот срок был не совсем счастливым, я думаю. Но мне хочется, чтоб дальше всё было счастливо, пускай это будет стоить быстроходности наперекор важного нам времени.

- Брось, Алис! - с огорчением накинулся я на фантазирующую девушку. - Разве это время можно назвать ужасным? В мире нету войны - это уже какое счастье! Ты просто не хочешь видеть его в реальности, ты ищешь его давно забытые следы в фантазиях, побойся там заблудиться. Просто вспомни то ужасное время Второй мировой, куда попали с тобой мы. Разруха, смерть знакомых людей, боязнь решиться своей единственной жизни, разгром собственной страны, куда уж там, - разве это не споткало тебя на ужас? Знаешь, меня прямо бросает в дрож, когда я начинаю вспоминать свое потерянные детство. Смерть выбрала наши страны, она жадно собирала души самых крепких людей и выносила их на фронт, где счастливо наблюдала за их распятием. За ними шли души с потерянного поколения, которые, пережив Первую войну, наткнулись на Вторую. Что было в мыслях тех людей, которые думали, что бросок первых мучений сделает их жизнь более мирной и покажет как нужно беречь настоящее счастье? Они научились беречь, но приход второго распятия отнял у них полностью все возможности надеяться на лучшее. Мой отец, Алиса, участвовал в боях на Западном фронте, и чудом судьба оставила его в покое во время диктатуры фюрера. Но уже после того, что случилось ранее, он потерял веру в человечество. Я всегда знал, что мой отец не был черств отроду, таким он стал после мирового быта ненависти и крови. Вот это называется несчастье, но никак не то время, что недавно прошли с тобою мы.

- Ты действительно считаешь, что я не страдала во время этого кровавого вируса, который захватил всю Европу? Думаешь, мне было не ужасно, когда я поняла, что мой брат остался в окопе навсегда?

- Но ведь ты сама говорила, что тебя в то время это не волновало.

- Волновало, Эрнст! Сильно волновало! В первое время я просто не могла осознать того, что происходило в мире. Но позже всё это свалилось тяжким грузом, в самую неожиданность, как только я подросла, - девушка стала говорить более спокойным тоном. - Я подросла и начала понимать, что больше не увижу брата, я стала понимать, что мой отец так же был в опасности, да всё было в опасности! Думать о прошлом - это боль. К тому же боль, которую человек причиняет себе сам. Давай не будем мазохистами, Эрнст. Можно же поговорить о чём-то более светлом, не так?

- Ты права. Прости, что начал этот разговор, это действительно было лишнее. Главное, какие мы сейчас, - говорил ей я. - А мы живы и молоды, и наша молодость должна быть вечной, даже в старости.

- Наконец-то ты начал говорить о хорошем. Когда ты это делаешь, ты начинаешь мне казаться совсем близким человеком, а когда ты затеваешь разговоры о прошлом, - это меня отдаляет. Хотя, мне кажется, ничто не способно отдалить нас с тобой.

Мне ничего не нужно было говорить. Хватало того, что я приобнял её с такой любовью, что она была способна оживить мёртвых. Девушка прислонилась ко мне еще ближе, после чего укуталась в моих объятьях. Казалось, она спит у меня на руках. Мне было приятно видеть её с закрытыми глазами. Она казалась такой беспомощной и милой. Словно она маленькая девочка, брошенная своими родителями на произвол судьбы, а я одинокий старик, у которого нет семьи, приютил её к себе.

- Тебе удобно? - спросил я у Алисы.

Она молчала. Я понял, что её сознание сейчас вовсе не в этом кафе, где-то далеко, странствует по миру её фантазий, недоступных мыслей, несказанных слов.

Движением руки я подозвал к себе официантку для того, чтоб заказать еще один кофе с булочкой. Она тут же отдалилась за заказом.

В молчании девушки, лежащей на мне, я чувствовал много знаков, говорящих о том, что она счастлива и ей хорошо. Мне тоже хотелось бы стать таким безразличным ко всему миру, чтоб не чувствовать на себе его проблемы и недостатки. Лишь когда ты ни о чём не переживаешь, твоя совесть будет чище ледяного озера, а мысли спокойней осеннего ветра.

За окном был вечер. Он был темнее черных красок. Лишь через долгий осмотр широкого и низкого неба я понял из-за чего этот город вдруг потускнел. Окна не пропускали шум, но деревья, казалось, своим движением издавали звуки, которые мог услышать глухой. Небо укрылось тучами, словно теплым пледом. Обычно от такой перемены погоды и хочется спать, и не странно, что Алису утащило в сон.

Официантка принесла заказ и поставила всё на стол так, словно это был первый день её работы и она боялась сделать лишнее движение руки, или же поставить чашку кофе не там где нужно.

- Кажется, это первый дождь в этом году, - промолвила молодая девушка.

- Да, - ответил ей я.

- Никто бы не мог подумать, что он начнётся в такое неожиданное время. Вряд ли кто-нибудь всё это время носил с собою зонт, ведь люди всё еще приветливо относились к снегу.

- Да я и не думаю, что людям нужны сейчас зонты, ведь улицы еще час назад опустели, - говорил ей я. - Да и, может быть, дождя не будет. Насколько я знаю, погода в этом городе обманчива.

- На счёт дождя погода здесь никогда не ошибается. Он здесь будет - это в любом случае, просто он может быть невеликим, - ответила девушка и покинула наш столик.

Я придвинул поближе к себе кофе и, почувствовав его жжение, подул в чашку. Аромат распылялся по всему заведению, словно парфюм. Только наслаждаться этим парфюмом было почти некому. В другой стороне заведения за столиком сидели трое мужчин и тихо что-то обсуждали; вскоре, один из них покинул здание. Через несколько столиков от них сидел молодой человек с двумя дамами, и страстно угощал их кофе и пирожными.

Вскоре мне надоело находиться в молчании и наблюдать за сном девушки. Я собирался вернуть её в реальность, но почему-то мне не хватала уверенности совершить это. Я думал, возможно, ей там намного лучше, чем здесь со мной, и мне не хотелось перебивать её наслаждение. Но все-таки я победил себя и разбудил Алису. Она пошатнулось от одного моего слова.

Когда девушка уже окончательно пришла в себя, я предложил ей скорей покинуть кафе, ведь оно уже давным-давно ждало нашего ухода, чтоб закрыться. Девушка согласилась без размышлений.

Когда мы закрыли за собой входную дверь, улицы были еще сухие. Но как только мы начали приближаться к машине, тучи дали о себе знать и пустили на свободу струи дождя.

- Первый дождь в этом году, - сказал ей я.

- Где-то я уже это слышала, - усмехнувшись проговорила девушка. - Наверное, дежавю.

Она слышала мой разговор с официанткой во сне. Только там, скорее всего, мы были для неё какими-то странниками или, быть может, принцем и принцессой. Но ей было непостижимо это понять, как любой сон, застывший в уголке мозга, куда никак не может пролезть память.

- Вот ты сейчас отвезешь меня домой, и сам в итоге уедешь домой. Что будет потом? Я начну выполнять свои обыденные дела, ты так же. Мы вновь разделимся для того, чтоб делать вещи, которые для нас ничего не значат, но от влияния которых отойти мы не можем. Что за подлость, Эрнст?

Крепко в руках я держал руль. В моих мыслях была совсем не девушка, сидящая справа меня, и совсем не её вопрос. Я думал о своей матери. Она истратила всю свою жизнь на моего отца и от чего осталась одной. Судьба бросила её в огромную пропасть одиночества и, казалось, у неё еще оставался я, но моя рука никак не доставала до руки матери, чтобы вытащить её оттуда. У неё был один выход - испытать темноту, в которой она оказалось, и, зарываясь свободолюбием, привыкнуть к вещам, что были для неё невыносимими. Если бы я чаще обращал внимание на поведение своей матери, я бы понял это еще сначала, но обстоятельства, которыми я обгородил себя сам, не давали возможности и, в частности, времени для общего досуга.

- Ты мне не ответишь? - спросила Алиса.

- У меня есть только один ответ - так нужно, - легкомысленно сказал ей я. - И поверь, если бы мы с тобою никогда не расставались, то уже давно бы друг друга, как минимум, ненавидели. Целостность и состоит в раздельности.

- От тебя так и несёт цинизмом, - недовольно поговорила она. - Никакой романтики, только сплошная правда, которая ничего за собой не прячет, лишь еще больше раздает отчаяния.

- На счастье или на увы, мне осталось это от отца. Но раз я таков, то и мнение мне придется отстаивать со своей стороны, - говорил ей я, - ведь в романтике всегда таится горсть лживой фантазии, которую люди так любят поглощать, удаляя со своих мыслей тонны правды. Самое смешное, что маленькая ложь имеет свойство расширяться, а правда - нет.

- Благодаря таким лживым фантазиям мы получаем удовольствие, чего не приносит нам правда. Тебе, что ли, нравится постоянно ходить злым и недовольным?

- Нет, но по-другому у меня не получается, - жалостно ответил ей я.

- Это потому что ранее ты не встречал человека, который был бы способен изменить тебя изнутри, - с ухмылкой проговаривала Алиса. - Но можешь больше об этом не беспокоиться ведь у тебя появилась я.

- Да, это хорошо. Думаю, вместе мы сможем смело противостоять повседневной обыденности.

- Ну, вот! Наконец-то ты понял меня, наконец-то мы хоть чем-то с тобою сблизились, дорогой мой! - радостно издавала речь девушка.

- И я тоже рад, дорогая, - как бесчувственный человек, но с особым довольствием, ответил ей я.

В безмерной тени ночной, под холодным первым дождём, сопровождаясь трепетным громом, стояли до тла промокшие мы, и грели друг друга долгим тёплым поцелуем.

А окна в старых домах всё горели, да выдавали надежду городу холодному и черствому, всё пламенили его своим желтым светом.