"Глупости молодых"

Мой сон оборвался резко и необратимо от боли в спине. Короткий сон, проведенный на стуле - страшный кошмар для меня в это время. На часах было показано 4 часа утра. В доме все еще царила замершая тишина. Никто не успел нарушить раньше меня. Обратно возвращаться в сон мне уже не хотелось, поэтому я решил заварить себе чаю.

На удивление, пропасть, которая выработалась в нашем потолке в гостинной, расширилась, и куски глины, смещающиеся с водой, растеклись по всей комнате, испачкав ковёр и пол.

Я взял уже заваренную кружку чая и подошел к окну, что вело прямо на нашу улицу. Солнце только начинало подниматься с-под глубин Земли, и отблеск раннего света отражался на небольших лужах и на мокром асфальте. Деревья уже давно избавились от своего листья, от чего остались голыми в такие холода. К этому городу приближается зима.

Осмотрев соседние дома, я увидел горящий свет во многих окнах. Не один я проснулся в такую рань. На улице стали видны бредущие прохожие, что отправлялись на работу. Были видны бездомные собаки, бегающие по мокрой, еще не замерзшей траве, собирая у себя на носу последние памятки о проходящей осени. Я наблюдал за тем, как после сна эта местность вновь оживала. И пока здесь царила темнота - никто не смел выкатить свое тело на улицу, стало яснеть - люди ожили. Прекрасная картина.

Наблюдая за всем этим, я не заметил как остыл мой чай. Быстро выпив его залпом я отправился обратно в свою комнату.

На столе все еще лежал тот самый пустой лист. Почему-то меня тянет к нему, хочется рассказать что-то о своей жизни людям, что остались в прошлом, в далекой Германии. Я достал из тумбочки карандаш и приступил к желаемому:

" Письмо к любому человеку, кто получит этот лист.

Дорогой житель Германии, как поживаешь? Можешь и не говорить вовсе, лучше я расскажу о себе.

Я живу в России и очень скучаю по своей родине и по людям, что жили там со мной. Надеюсь, кто-то из моих знакомых еще меня не забыл. Я живу здесь бедно, но уже сумел устроится во взрослую жизнь.

Когда-нибудь я смогу вернуться обратно и обойти всех своих друзей, говоря о том, что я вернулся, но... Пожалуй, они забудут обо мне к тому времени.

Тот, кто это получит - будь добр, расскажи о временах, что сейчас проходят у вас.

Твой Друг "

На меня нахлынули воспоминания о прошлой жизни, которая сменилась новой. Я свернул лист и положил его в тумбочку. Когда-нибудь отправлю его прямиком в Мюнхен. Это расставание с прошлым ни чем хорошим не кончилось. Говорили: "Начнешь новую жизнь, и будет у тебя все здорово!", да только пока что ничего здорового не приходит.

Я вошел в комнату родителей посмотреть как они спят. Их комната была просторней моей. Двуспальная кровать посредине заполняла большую часть комнаты; напротив постели стояло зеркало, на котором были разбросаны флаконы с духов, губные помады и тушь; сбоку от окна стоял огромный деревянный шкаф.

Родители спали спокойно, повернувшись лицом к стене, стабильно вдыхая и выдыхая воздух. Утреннее солнце попадало на их тела, оживляя их безобидные лица. Я застыл на этих минутах, от чего в моей памяти появилось детское воспоминание.

Мне примерно 9 лет. Я проснулся ночью в холодном поту и с чувством страха от очередного ночного кошмара. Мне было очень страшно, поэтому, переждав панику и выбрав нужный момент, я резко побежал в комнату к родителям. Они спали так же мирно, не ожидая всяких тревог и пробуждений. Закрыв их дверь на шпингалет, я мелькнул к ним в постель проливая слёзы. От шума и скрежета их кровати, мой отец проснулся.

-Ты что здесь делаешь, Эрнст? Отправляйся к себе в комнату, не мешай нам спать.

- Папа, я боюсь. Там страшно, я не хочу к себе в комнату. Там страшно! - начал умолять я отца, уже полностью забыв о шуме, что может их потревожить.

- Эрнст, иди к себе в комнату! - не прекратил выгонять меня отец.

В этот момент проснулась и моя мать.

- Что здесь происходит? Почему вы не спите? Сынок, ты чего здесь оказался? - сонная мама пыталась понять ситуацию, сложившеюся у нее на постели.

- Мама, я не могу идти к себе в комнату, там кошмары сняться. Пожалуйста, разрешите спать с вами, мама! - мои слёзы стали литься еще сильней от обиды, которую приносят мне мои родители.

- Гофман, пускай он спит здесь, - обратилась мама к злому отцу. - Думаю, он не помешает нам спокойно спать.

- Нет, Анна, ему уже девять лет, он должен взять себя в руки! - ответил отец матери, после чего повернулся ко мне, - Покинь эту комнату, Эрнст.

Моя мама поняла насколько мне страшно, и насколько я боюсь возвращаться. Она взяла меня за руку и отвела ко мне в комнату.

- Смотри, Эрнст, здесь никого кроме нас нет, - стала говорить мама, обследовав всю комнату, в том числе и под кроватью, - Ты можешь спать спокойно. Не нужно никого бояться. Это наш дом, и живем в нем только мы. Все окна и двери закрыты, никто не может сюда войти без нашего ведомства, понимаешь?

Она ждала моего ответа, поэтому переспросила снова:

-Ты понимаешь, Эрнст?

- Да, мам, - тяжело ответил ей я, вытирая слёзы с заплаканного лица.

Она уложила меня спать, и просидела рядом несколько минут. После чего покинула мою комнату, и перед выходом вновь повторила:

- Главное, ничего не бойся, Эрнст, это твой дом, здесь никто тебя не тронет.

Если в детстве я боялся ночных кошмаров, потому и приходил к родителям в комнату, то сейчас я это делаю из-за страха, что в одну минуту с ними что-то произойдет и я не успею им помочь. Этот страх меня охватывает чаще всего в последнее время. Они уже не взрослеют, не становятся крепче и сильнее, они стареют, а значит, все ближе и ближе к смерти. Об этом я переживаю. Отец никогда не ладил со здоровьем, постоянные болезни владели ним каждую зиму, каждые холода.

Постоянно, когда к нам в дверь стучались морозы, они приводили с собою сильный кашель для отца, от чего каждый вечер перед сном я становился в углу своей комнаты и молился Богу о том, чтоб он дал ему еще время жить. Я просил Бога забрать моих 15 лет жизни, лишь бы они достались отцу.

- Ты что здесь делаешь, Эрнст? - проснувшись, увидел отец меня и задал вопрос.

Ни чем не изменился он с того времени. Даже слова всё те же. Только лицо стало морщинистое, больше ни чем.

- Жду, когда вы проснетесь, чтоб спросить что вы хотите на завтрак, - ответил я отцу переигрывая свое настроение.

- В таком случае, мы хотим отбивные, - сказал отец уже полностью развернувшись ко мне лицом, - И вообще, с чего вдруг ты решил это спросить?

- Нужно же упростить вашу жизнь. Мне 18 лет завтра, а мои родители все еще готовят мне еду и иногда дают деньги.

- Вот уж какой вырос, хэх, готовить нам собрался. Гитлерюгенд тебя так воспитал? Лучше подумай о новой работе, чем о своих старых родителях. - цинично сказал отец.

- Непременно.

Я ушел на кухню, чтоб приготовить им завтрак. Обещанные отбивные уже скварчали на сковороде. Я накрыл стол специально для них, самому мне есть вовсе не хотелось. Сегодня был последний день моего детства, хотелось сделать хоть что-то приятное для родителей.

Уже через несколько минут родители сели за стол и начали аккуратно поедать мною поданную еду. Я просто стоял рядом с ними, выпивая при этом вторую чашку чая.

- Сегодняшний завтрак, пожалуй, лучший из всех завтраков, что ты когда-либо нам готовил, Эрнст, - сказала мне мама, вытирая при этом руки.

- Наверное, потому что это мой первый завтрак, который я вам готовил, - слегка улыбаясь сказал я.

- Знаете, все это, конечно, прекрасно. Но нельзя постоянно баловать друг друга мясом. Это очень растратно, мы ведь не богатые люди, чтоб растрачивать столько продуктов за раз, - начал закатывать свои пессимистические речи отец, - Нам пора начать экономить. Прожить на деньги, заработанные в Мюнхене, мы долго не сможем. А если избавлять себя от баловства, то мы сможем жить еще долго, не переживая о том, что семейный бюджет кончится.

- А разве мы сейчас не экономим? - спросила мать у отца.

- Конечно, что нет. По-твоему, мясо по утрам - это экономия? Человек способен на многое, ради своего выживания, даже отказать себе в еде.

Мама начала волноваться, ведь она и не представляла, что Гофман может такое сказать. Много лет они жили почти не отказывая себе ни в чем, если не считая времена войны. Но и тогда отец не позволял себе такое говорить.

- Гофман, это у тебя от старости крыша едет?

- Ну, почему же от старости? Просто мы не должны переводить деньги на пустяки, вот и все.

- Значит, ты не исключаешь то, что у тебя едет крыша?

- Вовсе нет. Крыша у меня съехала еще в 1939, когда Англия объявила нам войну. Вот с того момента она у меня и продолжала ехать.

- Господи, зачем я вышла за тебя замуж?

- Потому что я был богат?

- Видимо, только поэтому.

Снова разговор между родителями сложился не совсем приятный, я должен был как-нибудь это исправить, потому что они скоро и вправду друг друга загрызут, а мне это совсем было не нужно.

- Дорогие Анна и Гофман, я знаю как вы скучаете здесь одни еще с момента переезда. Кто-нибудь из вас выходил на улицу за всё это время? - спровоцировав одну идею, стал обращаться к ним я.

- Ну, несколько раз я выходил покурить на ступеньки, или же с Василием поболтать, - сказал отец.

- А я на рынок ходила за продуктами, - чередовала мать.

- А просто отдохнуть вы не пробовали? Присмотреться на эти края? Здесь отличная природа, хоть и холодно. Можно же семьей съездить к Неве, пообедать где-то там в кафе или ресторане. Когда мы последний раз что-то делали вместе?

- Переезжали сюда? Это мы делали абсолютно вместе.

- Не время для острот, отец. Я сейчас серьезен. Давайте поедем.

- Не думаю, что это отличная идея, - вновь затевал отец. - На улице холодает и по всюду много грязи. К тому же, у реки будет сильный ветер.

- С каких пор для тебя это стало проблемой?

- С этих пор. Россия находиться северней от Германии, природа здесь значительно другая, понимаешь?

- Если ты боишься холода - оденься потеплее, - возразила мать.

- Еще чего, я похож на старого труса? На фронте и не от такого холода прятались по окопах.

-Так для чего ты тогда устроил этот спектакль?

- Чтобы никуда не ехать.

Отец искал любую причину для того, чтоб не выходить из дома, но мать всегда могла противостоять ему своими доводами. В конце-концов, ей всё-таки удалось уговорить отца поехать к Неве всей семьей.

- Вот мы и здесь, - сказал отец, державшийся руками за руль автомобиля.

Не выходя из машины, я стал рассматривать просторы берега. Нева была огромной настолько, что её край едва виднел с другой стороны реки. Где-то вдалеке виднелись корабли, что плавали по просторам холодных вод, пытаясь найти свое призванное место.

Мы остановились у порта. Здесь было много деревянных лодок, причаленных к берегу, и мало их хозяев. Рядом находилось небольшое кафе, в котором, скорее всего, часто подают морские блюда.

Я и не ошибался, официант, который подошел обслуживать нас, назвал в общем только рыбные изделия.

- Что закажем? - спросила мама у отца.

- Что угодно, только не дорого.

- Давайте я вам подам лосося в подливе. Это обойдется вам недорого, и вы останетесь сытыми, - вмешался официант.

- Отлично, всем лосося! - радостно выкрикнул отец, - и мне бокал качественного пива.

- Гофман, а как же экономия? - задала вопрос мать, вникаясь в сомнения от утренних слов отца.

- Ну, мы же впервые вырвались отдохнуть в этом городе, можно раскрасить свой обед и алкоголем.

-Тогда давай закажем не лосось, а что-нибудь дороже и вкуснее. - сказала мать.

- Нет, дорогая, заказ уже сделан, не будем же мы беспокоить официанта?

Я очень удивился последним словам отца. Он сказал точно так же, как и я в тот день в ресторане "Аромат", или же я сказал так, как обычно говорит он. Это говорит о том, что мы с ним похожи. Право, это не означает, что я такой же алтынник как он, но многое в наших характерах сходится, не исходя от черт лица.

- Завтра у нашего мальчика день рождения, ты и на нем побоишься потратить лишнего гроша?

- Мам, не переживайте, не обязательно заморачиваться об этом дне, - ворвался я, - Можете просто поздравить меня, я и этому буду очень рад. Праздничный стол и подарки - это пустяки, которые сделаны лишь для того, чтоб как-то позабыть о страшной вещи - старение. А я знаю, что такое старение и не презираю его, поэтому можете просто напомнить мне об этом теплыми словами.

- Вот видишь, парень понимает ситуацию. Не обязательно разнеживать себя вкусной едой и дорогой одеждой, можно просто радовать друг другу теплыми словами. - сказал отец.

- Вообще-то, я не это имел ввиду, отец. - возразил я, хоть отец и не собирался понимать, что именно я хотел добиться от него.

После очередной своей выходки, Гофман откинулся на спинку стула и закурил всё еще родную сигару.

- Я не думаю, что людям понравится дышать дымом, исходящим от нашего столика, - попрекнула отца мать.

- Пускай не дышат. Я не видел таблички о запрете курения в этом кафе. Покажут табличку - я потушу сигару.

- Какой же ты зануда, Гофман, - сказала отцу опечаленная от его цинизма мать.

В это время к столику преподнесли заказы, все ровно: три лососёвые порции и бокал изысканного пива.

- Я подымаю этот бокал за вас, семья! - громко вымолвил отец, держа над собой пиво. - И за вас, дорогие россияне!

Люди, сидевшие в кафе, приняли его слова по разному: кто-то сделал вид, что ничего не услышал, кто-то обозлился, потому что пришел к берегу реки, в этот ресторан, чтоб обрести тишину и спокойствие, и насладиться красочным холодным ноябрьским днем. Но были и люди, которых эта затея попросту рассмешила, сделав их день на две дюжины лучше.

Прошла половина часа с того времени, как отец поднимал бокал за всё человечество. На столе уже находилось в два раза больше стеклянных чар, и отец стал от этого более невменяем.

- Российский менталитет повлиял на него, видимо, - сказал я маме, но отец это услышал.

- Никакой менталитет на меня не влиял! - сказал он. - Мы на фронте и не столько выпивали, чтоб нагреться. Вот сейчас выйду на улицу и докажу вам, что мне теперь не холодно!

Едва держа себя на ногах, отец двинулся к выходу. Мы с матерью вскочили за ним.

- Гофман, ты же раздет! Ты заболеешь! Вернись обратно! - вскрикивала мать отцу, но он её не слышал, он крутился по песку, вылавливая потоки ветра.

- Дорогая, мне хорошо, не переживай!

Я погнался за ним и, взяв его под руку, оттащил в машину.

- Пригляни, чтоб он никуда не ушел, - сказал я матери, - а я пойду оплачу за обед.

- Но ведь мы многое заказали, тебе одному дорого будет расплачиваться. Достань деньги у отца в штанах и расплатись ними.

- Не нужно, мне хватит самому.

Право, все обошлось для меня очень дорого, но все же мне хватило рассчитаться с официантом и даже оставить ему чаевые.

Я перетащил пьяного отца на пассажирские сиденья, а сам сел за руль.

- Куда ты сел за руль? - вскрикнул лежащий отец, - Нас оштрафуют!

- Лучше будет, если они увидят малолетнего парня за рулем, чем пьяного мужика, - ответил я отцу, завода машину.

- Но ты же не умеешь водить!

- Мало ты обо мне знаешь.

Мы двинулись домой, отец уснул на задних сиденьях, а мать беспокойная все наблюдала за его неподвижным телом, душа которого бродит в пьяных снах.