Глава 2
Мужчина, сошедший с комикса «Проблемы принцев и принцесс» авторства Энни Грей, стоял спиной к своему советнику и разглядывал простирающийся впереди город, как нечто интересное, увиденное впервые. Будто оно не успело осточертеть ему за сотню лет. Словно это не он был готов сжечь здесь все дотла. Потому что солнце не всходило уже семнадцать лет, ничто не росло столько же лет, и все намертво застыло на эти вечные «дцать» лет. Он сам закостенел и застрял во времени с тех пор, как голова королевы покатилась по серебристому ковру ее спальни. И если в ту ночь в детской он обезглавил бы кронпринцессу, бывшую еще малюткой, наверное, солнце бы не взошло никогда.
Только это помогало ему выжидать. Все думали, что строгая фигура, военная выправка и сжатые челюсти — это последствия пережитого, бездушность, маска, но так выглядело всего лишь терпение принца Фороса Экнораса.
Углы тронного зала поглотила темнота. Громоздкие канделябры стояли у мраморных колонн и висели на стенах. Не все были зажжены. Вьющиеся лозы разрасталась в стороны, распуская по толстым и грубым стеблям изящные кровавые цветы, гниющие ближе к дверям и кровоточащие к трону.
В тронном зале всегда стоял полумрак. Словно хозяин только проснулся и еще не вспомнил о том, что надо раздвинуть шторы. Разве что штор тут не было. Как и солнечного света.
— Очень сложно точно определить, кто из девочек именно она, — советник, не обращая внимания на задумчивого повелителя, пристально разглядывал снимки двадцати пяти девушек. Все они — черноволосые, голубоглазые и непременно семнадцатилетние. У некоторых даже имя начиналось на «Э».
— Тогда зачем ты вернулся? — принц повернул голову в профиль. Его высокая фигура, обтянутая безразмерным плащом со спины, делала его невообразимо могущественным в этой позе.
— Я подумал, что вы сами...
— Когда я отдавал тебе артефакт, я ясно дал понять, что ты не можешь возвращаться сюда по своему желанию. — Его голос эхом отражался от стен, украшая и так низкий и звучный ораторский тембр бархатными обертонами, вездесущностью.
Советник покосился на высокие ребристые колонны, между которыми стоял его принц, и они стали сдавливать его, одним своим видом выдворять за пределы дворца и этого мира. Таорик, может, был бы рад остаться на Земле, если бы люди на ней не оказались чересчур беспечны и поглощены демократией.
Неридиум не знал, что ему не по силам соперничать с Землей и тем, что с ее угодьями делает одно лишь солнце. Там было совсем по-другому. и как бы не тянуло в родные края, казалось, в Неридиуме оставаться просто непростительно.
— Таорик, ты слышишь меня?
Советник буравил взглядом Элизабет Уиллоу, чем-то напоминающую ему покойную королеву. Она так смотрела на него со снимка, будто...
Треск оглушающе прокатился по залу, и Таорик вскрикнул, падая на колени. Несколько фотографий разлетелись по сторонам, покружились в воздухе, и перевернутыми приземлились в разных частях зала. Всполохи ветра подхватили полы плаща Фороса, бесполезные для него бумажки и вихрем взмыли к потолку, там, где располагались барельефы и цветы, выложенные драгоценностями.
Таорик покрылся очертаниями вен, его лицо осунулось и стало еще бледнее. Мышцы заходили под кожей в судорогах, и только когда изо рта брызнула струйка крови, молния отпустила его. Он упал, до того напряженный, как канат, и перед его глазами блеснул отголосок того, что его мучило.
— Так вот, — принц повел рукой в сторону, продолжая свой рассказ: — в следующий раз ты явишься только тогда, когда будешь знать наверняка, кто из этих или других девочек — моя сестра, иначе...
— Господин... — несмотря на мучительную пытку молнией, он перебил его, и каплей растекся по полу в скрюченной позе, — вы только взгляните на них, прошу, без вас мне не понять, кто из них настоящая принцесса. – Он умоляюще шептал, внутри тело еще немного потряхивало от не разрядившегося удара молнии. Мышцы разом получили такой сильный детокс, что внутри все превратилось в неуправляемую слизь. Таорик понятия не имел, как ему добраться до Земли в таком непослушном теле.
Форос, не обращая внимания на попытки Таорика подчинить себе пальцы рук, наклонился к фотографии, что лежала к нему ближе всего. В правом нижнем углу на их языке было написано «Энни Грей». Девочка стояла за стеклом какого-то здания. Она рассматривала что-то на вывеске и не видела, что ее фотографируют.
Форос покрутил снимок в руках, вглядываясь в нежные черты лица девушки. Она носила косички, на концах которых болтались резинки-вишенки. Нечеткий контур губ, непонятного цвета глаза, все это не наводило его на разгадку. Сестра должна выглядеть, как притягательный сгусток магии, нечто отличающееся от остальных смертных, но эта девушка выглядела совершенно обычно.
— Пусть будет эта, — принц бросил фотографию на пол, не желая играть в ребусы с нечеткой картинкой.
Он развернулся и направился к выходу из зала. Таорик засмотрелся на летящий по воздуху плащ и почти не глядя вытянул руку к лежащей на полу перевернутой бумажке.
«Дилара Аннрайцвег» — так написано внизу. Таорик еле держал фотографию, зажав ее между двумя пальцами. Ему предстояло еще несколько минут реабилитации, пока тело не восстановится. А пока он придумывал тысячу и один способ, как заставить Дилару Аннрайцвег проявить свою силу, сердце Неридиума, и вернуться домой.