Глава 1
Я гонюсь за его ультрамариново-дымчатым плащом каждую ночь. Волосы, больше напоминающие блестящий обсидиан со своими фиолетовым отливами, развиваются так же изящно, как и ткань за спиной. Кажется, на ней изображен логотип какой-то компании или герб, если провести ассоциацию одеяния этого мужчины с течением эпох.
Я зову его М-Пустота. М - от уважительного "мистер", Пустота - потому что мы всегда играем в догонялки там, где ничего нет. Он, всегда такой недосягаемый, вечно бегущий наперегонки со временем, в засветах, и я порой теряю окончания его силуэта в этом пустотном белом фейерверке.
Еще в начале сна я знаю, что он не даст заглянуть ему в глаза, я никогда не узнаю их цвет, не разгляжу, как красиво крылья его бровей очерчивают дуги над глазами. Они темнее, чем его длинные шелковистые волосы, или, может, наоборот - обесцвечены? Он остроскулый, каким я всегда его рисую, или у него более мягкое лицо?
И все-таки интереснее всего мне взглянуть в его глаза - очерченные стальным ореолом и полные синевы или немного напоминающие мои - кристально голубые?
Протянув руки в его сторону, я ощущаю подушечками пальцев, как его плащ щекочет мне пальцы. Но он ускользает в ту же секунду, как мне удается приблизиться, и я просыпаюсь.
Я лежала под одеялом и вся взмокла от духоты. Несмотря на то, что на дворе стояло пятое сентября, дождь никак не хотел радовать меня своим появлением. За это лето не было ни одной грозы, и мне приходилось рефлексировать под электронные звуки из любимого плейлиста для медитации.
Откинув одеяло, я опустила ноги на потертый линолеум и перевела взгляд на старые электронные часы. Белые цифры стояли на 6:25, хотя рассвет уже вовсю занимался на горизонте. Я встала с кровати и открыла форточку. Шторы в моей комнате всегда были понятием проходящим, что очень неблагоразумно, учитывая то, что жила я на первом этаже. Однако мама говорила: "Ни к чему тебе эти пылесборники, только деньги потратим...". Не то чтобы я пыталась выступать в защиту штор, но летом мне особенно сильно хотелось спрятаться от солнца за подобным коконом.
Может, шторы такого же цвета, как плащ того незнакомца?
Я резко подскочила к столу, вспомнив, что мне снилось, и стала рыться в ящиках. Конечно, я знала, что комикс лежал в третьем по счету под зеленой папкой, где я хранила записи факультатива по обществознанию, но до него всегда тяжело добираться. Я специально прятала так хорошо, чтобы родители не нашли, потому что это их нервировало. Наверное, их злили лишь мои рисунки, но порой казалось, что совершенно все - иногда отец рычал даже от того, что я просто появлялась в поле его зрения.
Я давно смирилась с тем, что алкоголь забрал его у меня.
М-Пустоту я рисовала в аниме-стиле, потому что не умела по-другому. Сны с ним постоянно мешались с разными картинами какого-то странного фэнтези-мира. Лет с четырнадцати сначала он, а потом М-Пустота являлись ко мне, и я решила, что помимо мечтаний о черном замке, опутанным синими цветами, мне надо использовать свои сны. Комикс был практчески готов, я дорабатывала некоторые моменты - сюжетные, грамматические и визуальные.
Единственной проблемой было то, что я не могла позволить себе графический планшет, просто-напросто не могла никому показать свое творение в таком виде, поэтому темой этого года, помимо поступления, стал заработок.
Я открыла комикс на том месте, где принц М-Пустота в таинственном свечении убегал от моей главной героини. Практически идеально. Моя самая любимая и ненавистная сцена: здесь он - настоящий - такой недосягаемый, как в моих снах, отчего и тошно. От правды. Я нарисовала главную героиню с себя, и все сцены между нами - надуманные, и от этого они казались мне неправильными, ведь такого не случалось.
Следом за комиксом я достала ежедневник, его прятать нужды не было, он стоял прямо на железной подставке для книжек в центре стола. Мой ежедневник - это тетрадь с твердым переплетом, на которую наклеено много пайеток. Если проведешь по ним в одну сторону - тетрадь станет зеленой, пригладишь обратно - серебрянной.
9:15 - литра
10:20 - алгебра
11:05}
12:00} общага
12:50}
16:30 - подкаст по матеше
20:20 - стрим Билла
Я вздохнула и перелистнула на таблицу в конце ежедневника. В центре, обведенное ручкой несколько раз, красовалось излишне четко выведенное число: 345 долларов. Столько стоил планшет, который я хотела. Под этой величественной цифрой было еще много, практически целый лист, и все зачеркнутые, целой осталась только одна - 126 долларов. Та сумма, которая у меня была отложена на сегодняшний день. К слову, пока я спала, ничего не изменилось. Так что я в очередной раз тоскливо глянула сначала на часы, потом на сегодняшнее расписание, и отвлеклась на комикс.
"Шырк-шырк" - я добавила это в правом верхнем углу и в левом нижнем. На той самой сцене, где М-Пустота от меня убегал. Сегодня я отчетливо слышала, как шуршала его одежда, стук его подошвы о пол - по отзвуку как будто мраморный или каменный. Не так глухо, как я того ожидала.
Раньше мои сны проходили в тишине. Интересно, почему с недавнего времени все стало как будто гораздо красочнее, подробнее, более чувственно и ощутимо? Словно я с каждым днем оказывалась все ближе к принцу...
Мне предстояло еще несколько часов работы над комиксом, пока не проснется кто-то из родителей, и я не услышу, как хлопает дверь в ванную комнату. До того надо успеть доработать второстепенную героиню, приносящую моей героине послание от принца с приглашением на званый ужин. Я хотела убрать несостыковку в сюжете с ее появлением, иначе получалось совсем по-детски: появилась там, где он устраивал ей ужин, совершенно случайно! Так ведь не бывает. Я просто спешила отрисовать основные сцены, поэтому теперь все казалось немного оборванным, кусками слепленным в одну историю.
Ближе к восьми, когда обычно просыпалась мама, я проскользнула в ванную, нарисовала маленькие стрелки, подвела светло-голубым каялом нижнее веко и подкрасила ресницы. На губы нанесла выразительно пахнущий персиком тинт. Он сделал их слегка припухлыми и придал оранжевый оттенок. Пленку, образовавшуюся после нанесения тинта, я сорвала с губ уже перед зеркалом в коридоре.
Завтракать, как обычно, не стала, чтобы не попадаться семье на глаза, поэтому к автобусной остановке подошла к пятнадцати минутам девятого.
***
Рикки пришла к девяти, и я надеялась, что мы успеем на литературу. Но мы решили дойти до школы пешком, поэтому я приготовилась капитально опаздывать, если вообще не пропустить ее! Рикки спланировала прогул заранее, зная, что я не устаю перед походом в кофейню, открывшуюся неделю назад прямо напротив нашей школы.
Это было такое атмосферное место, что, будь у нас деньги, мы бы ходили туда три раза в день, и неважно, что говорят сердце и кардиограмма.
Кофейня называлась "ищу тебя", так что она стала местом силы для коротких свиданий вслепую. Четыре столика у окна, кажется, даже кто-то арендовал. По крайней мере, каждое воскресенье с четырех до восьми в расписании кофейни стояло именно это мероприятие.
На витрине висела неоновая вывеска белого цвета - с названием и стаканчиком кофе. Достаточно банально, но в нашем городе и такого никогда не было. "Уэст-Итворт" в принципе не славился восприимчивостью к трендам. Так что мы были в восторге от этого места.
Рикки остановилась за углом кофейни и стала поправлять зеленый берет, смотря на отражение в витрине магазина одежды.
- Мы опаздываем, - я потянула ее за руку, не отрываясь от огромных часов во дворе школы. Стрелки опасливо приближались к метке 9:15. Мы могли позволить себе опоздание только на десять минут, иначе миссис Зольгер нас бы просто не впустила. Можно подумать, ее Гэтсби-Великий помрет без нашего присутствия.
- Я не могу зайти к нему в таком виде, - поучительным тоном, словно я не понимала банальных вещей, типа "2+2", протянула Рикки, - тем более там могут быть наши одноклассники.
- А еще они могут быть на литре, Рикки, пошли быстрее, - я перестала ее тянуть, но сделала несколько шагов в сторону кофейни.
Она поспешила за мной и взяла под руку. Мы смотрелись ярко, когда шли вместе. Наши прикиды "кофейных девушек", какие были модными в нашем городе: плащи коричневого, бежевого или черного цвета, осенние сапожки с маленьким золотым замочком и каблучком, сумки с жемчужными бусинами, ободки или сережки, делали нас заметными и популярными среди ровесников. "Кофейные девушки" непременно должны были прогуливаться с книгой в руках, постить свой завтрак в инстаграме и вести какой-нибудь блог. Мы с Рикки подходили по всем пунктам, однако она вдобавок носила короткую стрижку и зеленый берет. Это было ее любимое осеннее сочетание с коричневым кожаным плащом - прикольные береты и закрученные, как бараньи завитушки, кудри. Мои - черные волосы, ее - каштановые, все это сразу ассоциировались с девушками не то кокетками, не то стервами, мне нравилось производить такое впечатление, хотя сама по себе я была робкой и осторожной во всем, что касалось разговоров с людьми. Рикки дополняла меня, и нас не всегда отражали, как отдельных личностей. Если она дерзкая, значит, я тоже, если я сделала что-то милое, то и ей это добавило несколько баллов к образу девочки-стесняшки.
В общем, мы пока работали над общим имиджем и планировали прямо-таки военную кампанию против студентов нашего будущего университета. Мы хотели подавать документы в одни и те же вузы и обязательно жить в общежитии, поэтому хотели захватить всю любовь и всеобщее внимание еще во время вступительных, для этого нам нужно было оставаться на виду в своем городе. У Рикки получалось очень хорошо, а я собиралась нагнать ее с выпуском своего комикса.
- Я сделаю заказ, а ты займи место у окна, чтобы нам досталось м...
- Я думала, мы с собой возьмем, - я поджала губы, услышав, что интонация сказанного мной прозвучала немного плаксиво, - или ты уже не собираешься никуда идти?
Рикки стрельнула взглядом в сторону, а ее нарощенные лисьи реснички только добавили этому нотки хитрости.
- Мне надо на урок, иначе она опять позвонит моей матери.
- Энни, еще один раз, пожалуйста, - Рикки крепко сжала мою ладонь и стремительно направилась к дверям. - В следующий раз честно пойдем на нее. Клянусь.
Я не могла одернуть ее не только потому что сама не хотела идти на литературу, но и из-за того, что бариста в своей шоколадной форме с курсивным шрифтом "ищу тебя" на уровне кармашка фартука и светлым низким хвостиком смотрелся слишком привлекательно.
Стоило тяжелой двери пропустить нас внутрь, как со всех сторон на нас обрушились голоса, утопающие в шуме кофемашин и нечитаемом гуле от разговора сразу нескольких человек.
Легкие ударные ленивым танцевальным ритмом сопровождали лавирующий между гармониями саксофон. Он поднимался, словно по ступеням, каждый раз подвывая еще более виртуозно. И все так ненавязчиво, что хотелось начать двигать плечами в такт музыке. Хозяин заведения явно разбирался в том, чего не хватает в "Уэст-Итворте". Может, джаз и не был в моде, в кофейне "ищу тебя" он казался новым жанром, который открывали мы сами, слушая записи Луи Армстронга, Фрэнка Синатры или "сладкие" напевы Холлидей и молодой Фицджеральд, или просто ненавязчивую инструментальную композицию.
Я села на высокий стул у окна и обратила внимание на свисающую с потолка искусственную листву. На столике, за которым я сидела, стояло небольшое пластиковое меню-карточка с ассортиментом кофе, а рядом - уже успевший запылиться суккулент.
Людей тут и правда было много, несмотря на то, что время уже не пиковое. Все разбрелись по учебным заведениям и работам. Я перевела взгляд на худощавого высокого бариста с широкими плечами и не сдержала улыбки. Да он знатно зашивался, судя по тому, что Рикки была четвертой в очереди.
Заветные 9:15, а потом и 9:25 прошли так же незаметно, как и очередь, потому что я любовалась интерьером кофейни и жалела только об одном - что не взяла комикс с собой. Да, я никогда так не делала, но теперь намеревалась прийти сюда завтра вечером и поработать под джаз и приглушенный теплый свет, когда за окном идет дождь (надеюсь! когда-то же он пойдет?!), а машины с шуршащим шумом проезжают мимо, оставляя в памяти лишь свет фар.
- Энни, - Рикки так неожиданно навалилась на меня со спины, что я чуть не свалилась в сторону. Она прижалась к моему уху и зашептала: - он сделал мне комплимент!
- А что насчет бариста скажет Марк, который приедет к тебе через неделю? - в этот раз хитро улыбнулась я, и Рикки шутливо закатила глаза, садясь рядом со мной.
- Я узнала имя нашего бариста, но если тебе интереснее Марк, то не буду говорить... - она обезоруживающе подняла руки и крутанулась на стуле. Я поймала ее, чтобы случайно не улетела.
- Почему это Марк интересен именно мне? - я усмехнулась.
- Ну так хочешь знать, как его зовут? - Рикки кивнула в сторону мужчины, и я, скрестив руки на груди, пытливо взглянула на подругу. - Его зовут Рик! Представляешь, почти как меня! Поэтому он и сделал мне комплимент - какое у меня прекрасное имя...
- Кажется, комплимент он сделал себе самому, Рикки, - я пожала плечами, сделав вид, что ее новость меня совершенно не удивила, хотя сама мысленно примеряла его имя рядом со своим. Наверное, так делали все девочки старших классов в нашей школе, поэтому мне совершенно не стыдно за подобные мысли.
- Какая же ты душная, Энолия, - Рикки не обижалась на меня, но моя вредность ее явно задевала, хотя я не видела в своих шутках ничего вредного или неправильного.
Ну разве можно утверждать, что бариста влюбился в тебя, школьницу, если у вас совпали имена, и он похвалил твое?
Кофе - я раф с карамельным сиропом, она - латте с голубой матчей - мы получили только через двадцать минут, поэтому едва успели на алгебру!