19.Ученье тьма
Его руки дрожали, а ком в горле мешал говорить. Глашатай продолжил речь и описывал все ужасы, которые случились в Вальтерии. Альрик слышал через одно слово, но то, что до него доходило, вызывало резкую боль в голове. Было непонятно, что страшнее: то, о чём говорил представитель императора, или то, как толпа радовалась геноциду соседней страны.
В надежде найти хоть кого‑то, кто будет на его стороне, он сквозь слёзы всматривался в толпу. Селина уже ушла — последнее, что он видел, это её спина и пара капель, упавших с её лица. Вдалеке от суеты, среди бочонков с пивом, он увидел знакомую троицу. Еле спрыгнув со сцены, он волочил своё тело сквозь расступающихся зрителей.
— Наверное, перебрал, — усмехнулся один из них.
Он и сам не заметил, как сжались его кулаки. В тот момент он совсем забыл о своих обещаниях. Стиснув зубы, он посмотрел на сказавшего человека так, как хищник смотрит на свою жертву. Разум полностью отключился, уступив место первобытным инстинктам. Альрик прыгнул на оскорбившего его мужчину и вцепился руками в его горло. Он душил его изо всех сил, ни на секунду не сбавляя хватку.
Когда человек потерял сознание, Альрик раскрыл рот и впился зубами в его нос. Кровь брызнула в разные стороны, и люди стали разбегаться по домам. Праздник на этом был закончен, так же, как и его драка — если её можно было так назвать. Мужчина лежал при смерти, но Альрик даже не думал о том, чтобы оказать ему помощь. Дорога к его ученикам была свободна, и он неспешно продолжил к ним идти. Их лица выглядели испуганно — впервые он увидел, что они могут чего‑то бояться.
— Остановитесь! — сказал ему стражник и ткнул дубинкой в грудь. — Хоть вы и лорд, но убийство человека мы не можем оставить безнаказанным.
Он зря напомнил ему про новообретённый титул. Альрик никогда не расставался со своей сумкой. Из неё он достал скальпель и всадил задержавшему его мужчине точно в глаз. Тот корчился от боли и катался по земле из стороны в сторону. Но даже это зрелище не могло его остановить: люди, к которым он шёл, были от него на расстоянии вытянутой руки.
— Пришло время преподать вам последний урок, — произнёс Альрик и протёр скальпель об белую рубашку.
Угрозы остались пустыми. Увидев, что один из стражников пострадал, остальные бросили свои позиции и окружили лекаря. Его быстро скрутили и нанесли несколько ударов дубинкой по голове. Лишь когда он практически потерял сознание, он всмотрелся в лицо с окровавленным глазом. Хоть тот и постарел, но в общих чертах всё ещё узнавался сын кузнеца.
Очнулся он уже в темнице, в одиночной камере. Его руки были пристёгнуты к стене, но он и не рвался на свободу. Может, клетка была самым лучшим местом для такого животного, как он. Сил для переживаний совсем не осталось — он утратил тягу к жизни и надежду на лучшее. День, что так хорошо начинался, не мог закончиться ещё хуже. Видимо, такова была отдача за все те годы, когда ему всё доставалось слишком легко.
— Очнулся наконец, — сказал Мильтон, затачивая нож.
— У тебя новый шрам на шее, — заметил Альрик.
— Вы правы. Последняя война хоть и прошла удачно, но всё равно была довольно тяжёлой.
Альрик склонил голову вниз. Его волосы закрыли лицо так, что была видна только половина. У него не было сил рыдать или кричать — единственное, чего он хотел, это получить ответы.
— Для чего? — спросил он своего ученика. — Я же учил вас помогать людям, а вы вырезали целую страну.
— Мы и помогли людям, — ответил мужчина. — Теперь населению Элдории ничего не угрожает, люди могут спать спокойно — разве не это главное?
— А до этого они страдали от бессонницы?
Мильтон усмехнулся и открыл дверь камеры. Подойдя поближе, он поднял голову своего учителя за подбородок и пристально посмотрел в глаза.
— Вы же понимаете, что я обычный солдат, — произнёс он. — От меня мало что зависит, я не могу пойти против воли императора.
— Понимаю, — ответил лекарь. — Но тебе же нравилось убивать?
— Не спорю. Но то, что мне приказали делать сейчас, мне понравится больше.
Остриё тесака впилось в грудь Альрика. Но он не издал ни звука: после случившегося было сложно сделать ему ещё больнее. На его коже вскоре не осталось живого места — всё, кроме кистей и лица, было изрезано.
— А ты крепче, чем кажешься, — похвалил его Мильтон. — Тогда будем действовать по‑другому.
— Просто убей меня, — попросил его Альрик. — Для чего я вам?
— Узнаешь у его величества завтра.
Калитка темницы издала звонкий звук, и юноша снова провалился в сон. По очереди к нему приходили все, кого он знал, и высказывали, как разочарованы в нём. Директор академии, Люциан, Элиза — все они были мертвы. Хоть он и давно покинул Вальтерию, но где‑то в глубине души хотел ещё повидаться с ними. Все их мечты и планы на жизнь рухнули из‑за его желания изменить королевство. Что случилось бы, если бы он остался там? Столько людей в чужой для него стране окружили его заботой. А теперь единственное, что неизменно останется с ним, — это чувство вины и угрызения совести.
— Подъём! — крикнул стражник и ударил дубинкой о металлическую решётку.
Альрик не спеша поднял голову и взглянул на него безжизненными глазами. Мужчина набрал слюны и плюнул в него, и лишь затем освободил. Первым делом его тело потащили в душ, чтобы смыть всю кровь. Даже ледяной душ не смог вызвать у него никаких эмоций. Он хотел побыстрее узнать причину, по которой его хочет видеть император, и ещё быстрее отказать ему в его просьбе.
Одетый в элегантный наряд, что обычно носят дворяне, он шёл по коридорам дворца в сопровождении стражников. Тронный зал, в который он стремился при первом посещении, теперь отталкивал его своей показной роскошью. В середине, на троне, что был обшит красным бархатом, восседал император.
— Как я понимаю, ты недоволен случившимся? — спросил Имбер.
— Переходи к делу, — ответил Альрик.
После такого обращения к правителю его тут же скрутили стражники и прижали к земле. Но после того, как император махнул рукой, его снова подняли на ноги.
— Вижу, ты не в настроении говорить, — произнёс он. — Может, ещё неделя в темнице пойдёт тебе на пользу?
— Делай, что хочешь, мне нечего терять, — ответил лекарь.
Имбер самодовольно ухмыльнулся, наблюдая за тем, как сломался Альрик. При правильном подходе он сможет стать необходимым ему бездушным инструментом.
— Ошибаешься, — поправил его император. — У тебя остался библиотекарь и беременная жена.
Чувство стыда лишь усилилось. Всю неделю, что он провёл в заточении, он только и делал, что корил себя. И совсем забыл, что у него всё ещё есть те, ради которых он должен продолжать жить и сражаться.
— Что ты хочешь? — спросил Альрик.
— Так‑то лучше, — произнёс правитель. — У нас полно соседей, чьи территории и ресурсы мне интересны. Но для этого мне нужны самые совершенные формы лечения. В свободное время можешь лечить этих пустоголовых крестьян, но в остальном ты должен развиваться дальше.
— Как ты себе это представляешь?
— Никак. Я дам тебе то, что скажешь. Экспериментируй с чем хочешь и как хочешь.
Выбора у него не было, и молодой лекарь согласился, попросив лишь неделю на отдых, чтобы наладить семейные дела. Вот только сначала он должен был принять нуждающихся в своей клинике. Альрик надеялся хотя бы так искупить свою вину перед этим миром. До конца своей жизни он поможет всем и не откажет в помощи ни одному человеку. Такими были его мысли до того момента, как он переступил порог своей клиники.
Все медицинские инструменты, травы и плакаты напоминали ему о временах обучения в Вальтерии. Снаружи уже ждала громадная очередь, и он попытался собраться с мыслями. Умывшись холодной водой, он пригласил внутрь первого клиента. На вид тот был полностью здоров и полон сил.
— Что у вас? — спросил Альрик без энтузиазма.
— Боли в спине, — ответил мужчина. — Можете помочь?
— Конечно.
Он достал масло и стал втирать его в кожу жёсткими движениями. Мужчина лежал на кушетке и рассказывал какие‑то истории из своей юности. В основном они были забавные, жаль, что Альрику было не до смеха. Когда сеанс был практически завершён, клиент выбрал не ту историю, которую нужно. С чего‑то вдруг он решил, что юноше будет интересно, откуда у него боли в спине. По его словам, во времена первой войны с Вальтерией он выкопал столько окопов, что земля с них могла бы стать самой высокой горой в мире, — продолжал мужчина. — Постоянная работа с лопатой и привела к хронической травме спины.
Вот только после напоминания о соседней стране массаж прекратился. Альрик застыл, рука с маслом повисла в воздухе. В груди снова поднялась волна ярости, смешанной с отчаянием. Воспоминания о Вальтерии, о криках, о крови, о том, как толпа ликовала, услышав о геноциде… Всё это взорвалось в голове, затмевая разум.
— Пошёл вон, — тихо сказал Альрик.
— Что? — не расслышал мужчина.
— Убирайся! — голос лекаря сорвался на крик.
Пациент судорожно слез с кушетки, в спешке надел рубаху задом наперёд и покинул клинику. Снаружи стояли недоумевающие клиенты, ожидавшие объяснений. Первый в очереди подошёл к двери и дёрнул за ручку, но она была закрыта. Вскоре послышался странный шум, а изнутри исходил странный запах — едкий, химический.
Щеколда открылась изнутри, и мужчина поспешил потянуть на себя ручку, за которую держался. Мгновенно он получил клубок густого чёрного дыма в лицо, закашлялся и отшатнулся.
Окна клиники начали лопаться одно за другим — стекло разлеталось осколками, падая на разбегающихся в панике людей. Сквозь чёрные, как ночь, клубы дыма на порог вышел Альрик, державший платок у лица. Его глаза были красными от дыма и слёз, а лицо — бледным, почти призрачным.
— Приём окончен, — произнёс он глухо и в последний раз посмотрел на горящую клинику.