18.Семья
Дом, в котором он провёл всё своё детство, был тесноват для троих. Дождавшись, когда ремонт библиотеки закончится, Альрик купил двухэтажный особняк по соседству. Эдмунд становился совсем слабым, и за ним нужно было приглядывать. Казалось, что библиотекарь сходил с ума, изредка возвращая рассудок.
— Что ты делаешь? — спросил Альрик.
Старик что‑то спешно записывал в свою книгу, не отрывая взгляда от её листов.
— Тебе лучше присесть, — ответил он.
Лекарь послушно сел напротив и стал ожидать ответов.
— У меня редкая болезнь, — начал объясняться Эдмунд. — Раз в двадцать лет я полностью теряю память.
— Чего? — переспросил юноша с усмешкой. — Такой болезни не существует.
— Мы живём в мире, где человек, прошептав пару слов, может вылечить перелом, а тебя удивляет, что есть болезни, о которых ты не знаешь?
— Не поспоришь…
Всё шло настолько хорошо, что даже настораживало. Альрик понимал, что где‑то в этой бочке мёда его ждёт ложка дёгтя. Поэтому, услышав новость, он не особо расстроился. Какая разница — будет у него память или нет? Он всегда будет рядом с человеком, который его вырастил.
— У меня тоже есть новость, — вмешалась Селина.
— Надеюсь, хорошая, — ответил юноша.
— Даже не знаю, как сказать…
Эдмунд закрыл книгу и положил очки рядом.
— Ты уверена? — спросил он.
— Уверена, — ответила девушка.
Альрик вскочил из‑за стола и упёрся в него руками.
— Может, мне кто‑то объяснит, в чём дело? — спросил он.
— Я беременна, глупый, — ответила девушка.
Его как будто окатило холодной водой. Спавший в нём отцовский инстинкт проснулся. Он тут же подхватил девушку на руки и стал кружиться по просторной кухне. Всю свою жизнь он провёл в неведении, кем был его отец. Что бы ни случилось, он всем своим нутром хотел быть рядом с Селиной и их ребёнком. Так же, как в детстве его целью было изменить страну и помочь всем нуждающимся. Так и сейчас повзрослевший мальчик посвятит остаток жизни своему дитя.
— Вечером в городе какой‑то праздник, — сообщил Альрик. — Не хотите сходить?
— С удовольствием, — ответила Селина.
— Я воздержусь, — сказал Эдмунд. — Стареть я стал для гуляний.
В тот же день молодые родители тихо обвенчались в церкви. Обоим ни к чему была лишняя шумиха. Альрика все прекрасно знали в лицо, и он уже не выходил на улицу без капюшона. Поэтому на его свадьбу сбежалась бы вся Элдория. Обменявшись клятвами в вечной любви, они тихо вышли из церкви, предвкушая изменения, что ждут их дальше.
— Я хочу немного пройтись, — сказал Альрик. — Пойдёшь со мной?
— Прости, — извинилась Селина. — Хочу немного навести порядок в доме.
— Ничего, не извиняйся. Напомни мне найти домработницу.
Селина надула щёки и положила руки на его лицо.
— Даже не вздумай, — сказала она. — Я не хочу, чтобы наш ребёнок жил в подобных условиях. Нам с тобой всё приходилось делать самим, и поэтому мы сейчас стоим здесь. Он должен вырасти добрым и почтительным мальчиком.
— С чего ты взяла, что у нас будет мальчик? — недоумевал Альрик.
— Материнское сердце не обманешь. Я прямо чувствую, как он барахтается внутри.
— Вообще‑то сейчас он размером с…
Селина сместила одну руку с щеки ко рту.
— Не порти момент, — произнесла она.
— Хорошо, увидимся на празднике, — ответил юноша.
Альрик коротко кивнул и поцеловал жену на прощание. Теперь у него и правда было всё, что нужно для счастья. Воздух Элдории наконец‑то пах свободой, а дома его скоро будет ждать любимая с ребёнком. Но что‑то не давало ему покоя. Как будто где‑то среди хорошего притаилось что‑то плохое и ждёт, когда он расслабится, чтобы нанести удар, от которого он не оправится. Но лекарь не унывал: ему не хотелось думать об этом сейчас. Пусть это сначала произойдёт, и тогда они вместе со всем разберутся.
Ему хотелось с кем‑то поделиться последними новостями. Вот только из друзей у него были только Селина с Эдмундом. В детстве он частенько заглядывал к кузнецу, которому помог с ожогами. Вот только мужчина его не дождался и умер раньше, чем он вернулся. Отвлекать своих учеников от помощи людям он не собирался. По его мнению, это было не настолько важным событием, чтобы мешать помощи людям.
Он остановился на вершине спуска к порту, чтобы всмотреться в море. По волнам к берегу плыл знакомый ему корабль. Со всех ног он побежал вниз, чтобы поприветствовать своего знакомого. Но его ждало разочарование: хоть корабль и был тем самым, вот только капитан давно сменился. Пара матросов, что остались работать на судне, сказали Альрику, что он вышел на пенсию.
День был похож на череду его воспоминаний. В голове прокручивались слова старого моряка, обещавшего ему возить его до самой смерти. Борн Хаген только и делал, что рассказывал, как сильно ему хотелось бы встретить смерть в море. Жаль, что его бравада оказалась простыми словами.
Альрик хотел поинтересоваться, где он живёт, но его внимание привлекли люди на борту. Их было с десяток, и выглядели они так, будто едва уцелели. Одетые в лохмотья, они драили палубу вместо пьянствующих моряков.
— А что это за люди? — спросил Альрик у одного из них.
— Эти? — переспросил он. — Это из Вальтерии, уплыли оттуда в надежде найти тут лучшую жизнь.
— Забавно, раньше все наоборот плыли туда.
— Времена меняются.
В мужчине, чья лысина блестела на солнце, он неожиданно для себя узнал Гарена. Трактирщик, у которого он жил во время, выбирал паразитов из оставшихся продуктов. Сидел он в одиночестве, а его сына поблизости не было. Альрик решил подойти и поздороваться.
— Гарен! — крикнул он и махнул рукой издалека. — Почему ты здесь?
Мужчина на секунду поднял голову, и, увидев лицо Альрика, его глаза почему‑то задёргались и слегка покраснели. Он ничего не ответил юноше и продолжил перебирать провизию.
— Я вот женился, ждём ребёнка, а что нового у тебя? — не унимался лекарь.
Ответа по‑прежнему не последовало, но Альрик решил дожать своего знакомого.
— В городе сегодня будет праздник, сходи развейся. Может, тебе нужна помощь? У меня с собой есть немного монет.
Альрик достал из кармана две золотые монеты и протянул их мужчине. Тот снова поднял голову, но в этот раз он смотрел не на лицо. Его глаза пристально оценивали дорогой металл. После чего он махнул рукой и выбил монеты из рук юноши. Они провалились сквозь щели между досками, блеснув на прощание. Наконец, поняв, что его собеседник не настроен общаться, он поспешил покинуть судно. Сойдя на берег, он окинул Гарена обиженным взглядом и ушёл. Ему была неясна причина отказа, казалось, что мужчине стыдно принимать его помощь.
Начинало темнеть, и он не хотел задерживаться в порту дольше нужного. Вид людей из Вальтерии вызывал у него отвращение — не к ним самим, а к тем временам, когда он и сам жил подобным образом. К ним самим он не испытывал ничего, кроме злости. Для него было непонятно, как они могли бросить свою страну. Зачем сдались, если могли остаться и попытаться её изменить — так, как это сделал он? Все эти мысли были несвойственны ему, и это его слегка пугало. Возможно, слава ударила ему в голову, и он стал зазнаваться.
Праздник был в самом разгаре. Площадь украсили по‑особенному: вместо тихого и приглушённого света, который был во время танцев, король не поскупился, и вся улица была освещена практически так же, как и днём. Столы ломились от еды, которую раздавали бесплатно. А напротив столов стояли огромные бочки с самым разнообразным алкоголем. Стража тоже не спала и патрулировала местность. Их оружие было всегда наготове, если кто‑то начнёт буянить или устроит драку. По слухам, в конце мероприятия должен был выступить император с важным объявлением. Вот только оно заканчивалось, а правителя нигде видно не было.
— Извините, — окликнул кто‑то Альрика.
В мужчине, что коснулся его плеча, он узнал того самого, которому сломал нос. Выглядел он испуганным, и было очевидно, что ему было довольно сложно подойти.
— Предупреждаю, — произнёс парень. — Драться я не намерен, не порть праздник ни себе, ни нам.
Альрик схватил Селину за руку и завёл за свою спину на случай опасности. Он и сам не понял, как это произошло, — тело двигалось рефлекторно.
— Что вы, — растерялся мужчина. — Я хотел бы принести извинения. Мы с друзьями немного перебрали, и я повёл себя отвратительно.
— Всё хорошо, не переживай, со всеми случается, — ответил лекарь.
Мужчина громко выдохнул и улыбнулся на прощание. Он едва сдерживал стыд, пока разговаривал, и Альрик это заметил. Он гордился умением читать людей и предугадывать их планы.
— Ну вот видишь, — сказала Селина и обняла его. — Всё получилось решить мирным путём.
— Видимо, ты была права, — ответил юноша.
— Как и всегда.
Хаотичные движения закончились, и собравшаяся толпа организованным строем шла по направлению к сцене. Наступал момент истины: всем было интересно узнать причину, по которой закатили праздник такого размаха. Организатор плохо оценил, сколько человек привлечёт мероприятие, так что лавочки у сцены были заняты практически моментально. Альрик был молод и полон сил, а также твёрдо чувствовал землю под ногами, поэтому ему было несложно постоять в стороне.
Наконец ширма разъехалась, и на сцену вышел глашатай. Он долго извинялся от имени его величества. Король сожалел, что не получилось прийти лично. Скоро должна была прозвучать новость, после которой они поймут, что у него действительно много дел. Мужчина на сцене стоял без свитка — кажется, он заучил слова наизусть.
— Дорогие жители Элдории, — начал он своё выступление. — К сожалению, я не могу быть вашей частью. Моё положение подразумевает, что я должен быть оторван от народа, чтобы быть непредвзятым. И мне было очень грустно услышать, через какие мучения вы прошли из‑за магов‑целителей. Прямо сейчас я разделяю боль каждого из вас. Что бы ни случилось впредь, вы можете рассчитывать на мою помощь. В нашей стране уже наметились положительные сдвиги, и продолжительность жизни резко увеличилась. Но это вовсе не моя заслуга — это всё благодаря одному парню, который хотел помогать людям. Альрик Вэйн, прошу, поднимись на сцену.
Его дыхание сбилось, в груди что‑то сжалось, не давая ему нормально дышать. Он не ожидал, что его вызовут на сцену во время королевской речи. Увидев поддерживающий взгляд супруги, он сделал первый шаг и снял капюшон. Площадь взорвалась от аплодисментов, которые не стихали до тех пор, пока он не поднялся на сцену.
— Попрошу тишины! — вскрикнул глашатай. — Вы все его прекрасно знаете, и я вряд ли могу переоценить его вклад в развитие страны. Поэтому прямо сейчас я дарую ему и его потомкам титул лорда. Но здесь вы собрались по другой причине. Прошу меня простить за то, что я вам сейчас напомню. Много лет назад вы и мои близкие отдали свои жизни на войне с Вальтерией. Я хорошо помню тот день, когда отец сказал мне, что мои братья не вернутся домой. Уверен, у каждого из вас были близкие, оставшиеся там навечно. Немногие из тех, кто вернулся, жаловались на магический барьер, мешавший творить магию. Из‑за этого наши солдаты умирали от любого пореза. Их воины были куда слабее наших, но их территория давала им преимущество до недавнего времени. Я с гордостью вам сообщаю, что благодаря медицине, которую принёс в нашу страну лорд Вэйн, мы полностью уничтожили Вальтерию, не оставив от неё и камня. Остатки населения были эвакуированы и будут находиться в рабстве до конца своей жизни. С радостью сообщаю вам, что мои и ваши близкие были отомщены.
Площадь разразилась ещё большими аплодисментами, чем когда поднимался Альрик. Он даже не знал, как реагировать на случившееся. Мир как будто остановился: всё, что с ним произошло сегодня, теперь смотрелось по‑другому. И его приглашение трактирщика на праздник, и гнев к вальтерийцам на корабле теперь выглядели бесчеловечно. Единственное, что он чувствовал в тот момент, — это опустошение. Глазами он пытался найти Селину в ликующей толпе. Но лучше бы не искал: поддерживающий его взгляд сменился на испуганно‑разочарованный.