7.Вскрытие
Студенческая жизнь была не такой сладкой, как он предполагал. Все лекции были для него крайне скучными. Тот материал, которому их учили, он либо знал, либо уже догадался. У Альрика постоянно возникал вопрос, для чего он здесь. Учёба занимала три года, так что он надеялся узнать что-то новое в дальнейшем.
Отношения с сокурсниками у мальчика не заладились. Они не понимали, как его всё-таки приняли. Даже после долгой речи профессора о его гениальности. Студенты вели себя настороженно, подозревая, что он какая-то шишка под прикрытием. Погрязнув в бесконечном потоке ненужной информации, Альрику не хватало обычного общения. Хоть он и жил вместе со своим учителем, вечерами мальчик помогал ему с экспериментами. Это мало отличалось от той работы, что он делал в библиотеке. Вернее, больше было похоже на ту помощь, что ему оказывала Селина. Перед сном Альрик мыл склянки и колбы, раскладывал травы по шкафчикам. Профессор как будто проверял, достоин ли он изучать что-то большее. Хоть он и называл его выдающимся человеком, подсознательно списывал открытие на случайность.
Эмоции как будто покидали его. Мальчик становился совсем бесчувственным. Каждый его день проходил в точности как предыдущий. Всё чаще он хотел бросить всё и вернуться обратно. И каждый раз профессор его отговаривал. Немного радости ему придавало лишь соперничество с Люцианом Вальмором. Выходец из богатой семьи, всё детство провёл за книжками своего отца. Ходили слухи, что он был лучшим лекарем в стране до того, как его не стало. Поэтому его сын и решил идти по стопам родителя, чтобы память о нём жила как можно дольше.
Обычно их соревнования не заходили дальше обмена колкостями. Но в тот день что-то пошло не так. Копившуюся неприязнь было уже невозможно сдержать. В классе их в первый же день рассадили по разным углам. Проницательный учитель знал, что ничем хорошим их общение не закончится. Слева от мальчика сидела Элиза Монрей. Её больше интересовал собственный вид, чем медицина. Пока другие не отрывались от учебников, её взгляд практически всегда был направлен в зеркало. Альрик считал её чересчур самовлюблённой и практически не смотрел в её сторону. В отличие от остальных в классе, его мало интересовала внешность. Судьба именно в тот день решила вмешаться в устоявшиеся взаимоотношения. Лишь одно действие запустило цепную реакцию. Девушка достала из своей сумки белую пудру и уже практически нанесла её на лицо. Как вдруг её кисть обхватила чья-то крепкая рука. Элиза подняла голову и увидела осуждающий взгляд своего соседа.
— Ты что делаешь?! — возмущалась она.
— Не вздумай её использовать, — ответил мальчик.
В их стране любые белила были запрещены. Раньше они стоили пару медяков, и все активно их скупали. Лишь когда число женщин резко начало сокращаться, власти поняли, в чём дело. В пудре содержались опасные вещества, из-за чего срок жизни сокращался. Альрик знал это, потому что на работе его мамы почти все пользовались подобным. А после ей приходилось работать втрое дольше из-за нехватки прачек.
— Да что ты понимаешь, — вмешался Люциан. — Моя мать постоянно ими пользуется, и всё с ней отлично.
— Значит, твоя мать дура, — ответил Альрик.
Разговор на этом был окончен. Того расстояния, что было между ними, как будто не существовало. Растолкав все столы на своём пути, Люциан приближался к своему сопернику. Подхватив по пути сумку Элизы, он швырнул её в мальчика. А после моментально сделал подсечку, пока тот отвлёкся. Сидя сверху, он старался попасть кулаком по лицу, но Альрик умело уходил от удара. Обхватив спину напавшего, мальчик перевернул его, и теперь преимущество было уже на его стороне. Бить он не собирался, вместо этого Альрик сразу обхватил его шею, перекрыв доступ воздуху. Люциан сопротивлялся и пытался сбить его с себя, но силы постепенно иссякали. В его глазах темнело, и казалось, что это конец. Возможно, так бы и случилось, если бы в этот момент не вернулся профессор.
— Сейчас же отпусти его! — приказал он и ударил Альрика ладошкой по затылку.
Руки, что вцепились в горло, в ту же секунду расслабились. Прокашлявшись, Люциан был готов ко второму раунду. Пока Альрик пытался осознать, что происходит, он ударил его в нос. Получив ту же оплеуху, что и его соперник, студент занял своё место и уткнулся в учебник. Тем временем мальчик провёл рукой по своему лицу. Увидев красную жидкость, его начало трясти. Лишь её вид приводил Альрика в панику, о другом он больше думать не мог и смотрел на неё не отрываясь. Рейнард увидел и это, дав задание остальным, он вывел мальчика в коридор.
— Ты боишься крови? — спросил он.
Мальчик ничего не мог ответить. Он как будто не понимал, что происходит. Пока профессор не вытер его руку своим платком, он не отрывал от неё взгляд.
— Не знаю, — ответил Альрик спустя время.
— Вот где тебе нужно прибавлять, — обрадовался учитель. — Слава богам, я-то думал, ты совсем идеальный.
— Как это лечить?
— Больше с этим контактировать, очевидно, может, есть причина, по которой ты боишься?
— Год назад я пытался сделать операцию по ампутации, и ничего не вышло, мой пациент…
— Не продолжай, послушай, это нормально, что ты не можешь вылечить всех. Бывают случаи, когда помочь невозможно.
В пустые глаза Альрика постепенно возвращалась жизнь. Учитель пообещал ему помочь с его проблемой вечером и отправил домой. Мальчик был поражён его заботой, он и сам хотел немного передохнуть после такого стресса.
Вечером Рейнард решил для начала успокоить мальчика. Стены его особняка всё равно давили на Альрика. Проведённый в одиночестве день не помог ему расслабиться.
— Может, тебе что-то интересно? — спросил профессор, протирая колбу.
— Вообще-то есть две вещи, — отвлёкся Альрик.
— Говори, не стесняйся.
— Почему табличка на портрете директора написана на элдорском? И почему у вас запрещена магия?
— Непростые вопросы. Начнём по порядку, директор сам родом из Элдории, во время войны он поменял сторону и предал свою страну. А надпись своего рода дань корням, его способ показать, что он не презирает Элдорию, а лишь короля.
— Хорошо, а магия?
— Тут всё немного сложнее. Если честно, мы сами до сих пор не помним, почему она запрещена. Один из королей был очень верующим и считал, что магия идёт вразрез с волей богов. Человек, по его мнению, не должен обладать подобной силой. Поэтому он установил антимагический барьер. Но как именно у него получилось его создать, а тем более как его снять, никто не знает.
— Иными словами, вы не пользуетесь ей потому, что так решил ваш набожный король?
— Если коротко, то да.
Увидев удовлетворённое лицо мальчика, Рейнард решил действовать. По его плану Альрик должен максимально расслабиться, прежде чем приступить к обучению. До вечера профессор обдумывал, как именно сможет помочь своему ученику. Методика, которую он выбрал, была максимально странной. Её суть шла вразрез с теми моральными ценностями, которые прививал мальчику библиотекарь. Договорившись со смотрителем катакомб, учитель принёс свежий труп. Сорвав простыню с каталки, профессор ожидал хоть какой-то реакции, но Альрик не произнёс ни слова.
— Бери скальпель, — указал Рейнард. — Буду учить тебя вскрытию.
— Для чего? — недоумевал мальчик. — Он же уже мёртв.
— Нам нужно установить причину, а для тебя это будет тренировкой.
Смрад от тела кружил голову мальчику, и он нацепил повязку, что лежала на столе. Хоть он и был мёртв, Альрик никак не мог решиться сделать первый надрез. Он зажмурился и быстро провёл остриём по руке. Почувствовав, как что-то прошло мимо него, мальчик сразу открыл глаза. Рука мужчины, лежавшего перед ним, опускалась вниз. А с того места, где он сделал надрез, еле текла алая кровь.
— Он что, жив?! — недоумевал Альрик.
— Не глупи, — успокаивал его профессор. — Просто в его мышцах осталась энергия, продолжай.
— Не могу.
Издав разочарованный выдох, Рейнард отобрал скальпель и провёл вдоль живота. Зрелище было, мягко сказать, неприятным. Как будто кто-то вывернул человека, как рубашку. При виде этого к горлу мальчика начало что-то подступать. Вся пища, которую он сегодня употреблял, вышла наружу. Пол был весь запачкан содержимым его желудка.
— Извините, я сейчас уберу, — просил прощения Альрик.
— Знаешь… — остановил его учитель. — Убирайся сам.
— О чём вы?
— Непонятно? Пошёл прочь, я думал, ты будущее медицины, а тебя пугает подобное.
— Но вы же сказали, что поможете.
— Твой случай безнадёжен, уходи, пока я не разозлился.
Вещей с собой у него не было. Взяв свой картуз с вешалки, что стояла в коридоре, он покинул особняк. В каком-то смысле он даже был рад покинуть место, что не стало ему домом. Но настроение падало всё ниже, неужели таланты, которые восхваляли все, оказались пустышкой. Пиная камни по пути, он не думал о том, что будет есть и где ему ночевать. Единственное, что мальчик хотел получить, это второй шанс.
Таверна в центре Вальтерии принимала практически всех нуждающихся. Символическая плата в пять медяков была посильна всем. Вот только у Альрика это были последние деньги. И если завтра он не придумает, где найти ещё, то будет спать на улице.
Здание из тёмного дерева выглядело многообещающе. Свежий ремонт делал его привлекательным снаружи. Внутри всё было куда печальнее. Здесь не было привычных для таверн криков радости. Лишь отчаявшиеся люди, разглядывающие свои отражения в полупустом стакане.
— Мне нужна комната на один день, — обратился Альрик к трактирщику и протянул монеты.
— Прости, но комнаты заняты, — ответил ему владелец таверны. — Если хочешь, переночуй на лавке, что возле столов. Когда все разойдутся, они освободятся.
— А сколько это будет стоить?
— Две монеты.
— Тогда на два дня.
Ещё целый день Альрик мог не думать о том, где ему спать. Через неделю должна быть его первая стипендия. С неё он и найдёт себе нормальное жильё, а пока его домом станет слегка заваливающаяся лавка.
Сон у мальчика не задавался. Не потому, что ему нужны были комфортные условия. Из-за строгих требований к себе он не мог перестать заниматься самокопанием. Полночи он размышлял, что бы он сделал сейчас. Сон остальных жильцов прервал громкий звук. Что-то с грохотом упало на пол возле того места, где спал мальчик. Протерев глаза, он зажёг свечу, что стояла на столе, и поднёс её к лежащему мужчине. Из его бедра текла кровь, и Альрик снова застыл.
Это был тот момент, который он ждал. Часы мальчик потратил на обдумывание своих действий. Но когда дошло до практики, снова был бессилен. Неосознанно он достал из своей сумки скальпель и сжал его с силой. Боль привела его в чувство, и он сразу же бросился на помощь. Перевернув мужчину на спину, Альрик достал жгут и перевязал место выше раны. Кровь остановилась, но этого было мало.
— Немедленно отойди от моего сына! — кричал владелец таверны.
— Я лекарь, не переживайте, — успокаивал его Альрик. — Вы можете сходить за другим, он может подождать.
Убедившись, что ему не будут мешать, он продолжил. Эффект от боли начинал спадать, и его руки снова дрожали при виде крови. Оторвав кусок ткани со своего рукава, он перетянул и закрыл место, откуда раньше текла кровь. Сильно повезло, что рана от ножа была неглубокой.
— Ты спас его, — произнёс трактирщик, уложив голову сына на колени.
— Ничего особенного, — ответил Альрик. — Просто оказал первую помощь, это не лечение.
— Всё равно, без тебя неизвестно, чем бы это всё закончилось. Ну подожди у меня, поганец, вот очнёшься ты, и я тебя всыплю так, что даже твои бандиты позавидуют.
— Я рад, что всё в порядке.
— Вот что, парень, завтра одна комната освободится. Живи в ней сколько хочешь, позволь мне хоть как-то отплатить.