4.Расплата
Слабый дождь небольшими каплями стучал по крышам. Между улиц петляла девушка. Накинув капюшон, она не пряталась от дождя. Скрыв свое лицо под тенью от ткани, Мира с опаской проходила каждый темный переулок. Её сапоги осторожно шлепали по лужам, что издавали звук, разносившийся эхом по округе. До порта оставалось совсем ничего. Немногим больше ста шагов, и она уплывает в соседнюю страну. Девушка задолжала огромную сумму местному ростовщику. Возвращать её она не собиралась. В её планах было собрать как можно больше средств и жить беззаботно в другом месте. Бедность и низкая грамотность местных жителей вызвали у неё отвращение.
— Куда это ты собралась? — произнес вышедший из-за угла мужчина и приставил нож к её горлу.
Язык онемел, и она, кажется, забыла все слова, что знала. Так нелепо попасться, когда до цели рукой подать. Высшие силы были явно настроены против неё. Защититься от ножа она не сможет, значит оставался только один выход. Лучше всего Мира умела считать деньги и строить из себя жертву.
— Мне срочно нужно к моей семье. — выпалила она, не подумав. — Видите ли, произошла чудовищно несправедливая ситуация.
— О чем ты? — спросил мужчина и убрал на время нож.
Это был её шанс убежать. Но кинжал висел на его поясе, и одно неверное движение — и он мог его применить. Нужно было дождаться случая получше.
— Библиотекарь обманул банкира, — отвечала она, не посматривая на пояс бандита. — Сказал, что якобы я откладывала меньше монет, чем он приносил.
— Ближе к сути.
— Меня уволили, лишили всех сбережений, и я на мели.
— А зачем тебе к родителям?
— Ну как же вы не поймете, моя семья довольно обеспеченная. Я возьму золото у них и отдам его вам.
Сборщик долгов отошел в сторону и пропустил её вперед. Девушка осторожно шагнула, но споткнулась. Звон монет в её чемодане выдал, что она лжет. Дальнейшего диалога не последовало: бандит всадил ей нож в спину и собирался выхватить её имущество из рук. Но Мира так просто сдаваться не собиралась. Развернувшись, она ударила мужчину в пах и рванула вниз по склону. Оглядываясь, она видела, как тот, кто напал на неё, корчится от боли. Это придало ей сил бежать еще быстрее. Хоть она и истекала кровью, боли не чувствовала. На корабле должен присутствовать маг-целитель. Монеты у неё были, значит лечение не проблема. Вот только, поднявшись на корабль, она заметила, что он по-странному пуст. Двери каюты внезапно открылись, и её окружили другие головорезы. Мужчина, с которым она встретилась до этого, уже бежал им на помощь и что-то невнятно кричал. Уже попрощавшись с жизнью, она скинула чемодан в реку и приготовилась к своей участи. Лирна разделяла страну на две части и была очень глубокой. В попытке достать её дна погибло много человек, и никому это не удалось. Если что-то падало в неё, то с этим можно было прощаться. Хоть она и не отличалась особым благородием, но не хотела, чтобы деньги попали в руки таких людей. Больше её никто не видел, но по Элдории ходили слухи, что она сбежала за рубеж.
Тем же вечером Эдмунду не повезло вернуться домой. Благо он отдал почти всю сумму банкиру, и с собой у него было не больше десяти монет. Капли дождя аккуратно текли между его морщинами. Ему нравилась такая погода. Когда он был совсем слеп, только ливень и ветер давали почувствовать, что он еще жив. Погодные явления были тем немногим, что старик мог ощутить своей кожей.
Центральная улица, по которой он шел, по ночам была полна побирающимися бездельниками. Почти поголовно они были павшими людьми, искавшими утешение в алкоголе. Но даже среди этих заблудших душ были исключения. Эдмунд всегда помогал маленькой девочке, что сидела в самом конце улицы. По возрасту она была ровесницей Альрика. Её родители умерли на войне с соседней страной Вальтерией. Конфликты то и дело возникали из-за слишком разных позиций. Противник Элдории давно отказался от магии и возвел над всей своей территорией антимагический барьер. Люди, которым повезло вернуться, рассказывали небылицы. Якобы они лечили солдат, не применяя магию. Последние события наложились у Эдмунда на эту историю, и все сошлось.
Селина сидела на земле и крутила медную монету в деревянной миске. Лохмотья, что висели на ней, уже почти полностью были разорваны. Тело было сухим из-за недоедания. Эдмунд подкинул золотую монету в её чашку и хотел быстро уйти.
— Не надо. — произнесла девочка и остановила старика за рукав. — Вы так добры, но это слишком много.
— Купи себе еды и сходи в бани. — коротко ответил Эдмунд.
— Вы не понимаете, я оставляю себе лишь десятую часть от того, что соберу.
Эдмунд достал еще девять монет и аккуратно положил в миску.
— Надеюсь, это покроет комиссию. — улыбнулся он на прощание.
— Да нет же. — снова преградила ему путь Селина. — Я не хочу, чтобы они так много зарабатывали на моем положении.
Оживленные беседы бедняков сникли. По громкому топоту не в ногу Эдмунд понял, что ничего хорошего ждать не стоит. Не получив своих денег от Миры, сборщики долгов нашли новую цель. Бракс, что был у них главным, пережил войну. После того как ты видишь столько ненужных жертв, психика начинает меняться, и ты уже ни о чем другом думать не можешь. Работать он не хотел, поэтому и подался в наемники. Деньги ему поручили вернуть к утру, а благодаря наводке, что дала Мира, он знал, где их искать.
— Разве это красиво так сорить деньгами? — спросил он, поглядывая в деревянную чашку.
— Красота в глазах смотрящего. — ответил Эдмунд. — Забирай своих прихвостней и идите по домам.
— Ну нет, нам напели птички, что у тебя появилась крупная сумма денег. Как вижу, щебетали они искренне. Кажется, кому-то пора платить.
— С чего это вдруг? Я ничего у вас не занимал.
Хохот Бракса запустил цепную реакцию, которую подхватили все его бандиты.
— Скажи мне, старик, — начал он. — А бывало ли такое, что на твою библиотеку кто-то нападал или угрожал тебе?
— Не было. — коротко ответил Эдмунд, понимая, к чему все идет.
— Потому что мы поручились за тебя и охраняли все эти годы. Поэтому, отец, пора платить.
— Меня уважают люди, поэтому никто не хочет мне вреда. Но откуда такому отребью, как вы, знать, что такое уважение.
Немая тишина не предвещала ничего хорошего. Стоявший перед ним сборщик долгов замахнулся, чтобы его ударить. Кулак уже летел в челюсть Эдмунда, и он готов был его стойко принять. Выбежавшая из-за его спины девочка стала перед ним в надежде, что Бракс остановится. Замах замедлился, и постепенно рука остановилась. Побить маленькую девочку было бы выше любых моральных норм нормального человека. Жаль, что бывшего военного уже нельзя было назвать нормальным. Вместо удара он отвесил ей пощечину и перешагнул через упавшую девушку. Следующей целью был живот Эдмунда, и когда он согнулся и стал кашлять, она была воплощена.
— Лучше отдай по-хорошему, иначе… — угрожал Бракс.
— Иначе что? — перебил его Альрик.
— А ты еще кто?
— Это имеет значение?
— Да, собственно, нет. Если хочешь, чтобы я остановился, гони монет.
— Есть идея получше.
Рука мальчика скользнула в сумку. Через секунду что-то маленькое сверкнуло в его руке. Похожий на отблеск серебряной монеты вид скальпеля усыпил их бдительность. Это позволило Альрику сблизиться с напавшим. Не задумываясь, он всадил свой инструмент под колено Браксу. Кровь пошла небольшим потоком. Этого было недостаточно, и он провел рукой в сторону. Сухожилие было срезано, и сборщик упал на землю. Его приспешники быстро разбежались, не желая связываться с ним. В убегающей толпе слышались крики: «Псих».
— Сейчас я напал на тебя. — начал мальчик, смотря на Бракса. — Мой учитель меня остановил и спас тебя. Прости, что не получилось предотвратить, но теперь вы в расчете.
Пытающийся встать мужчина ничего ему не ответил. Последнее, что видел мальчик, — это как он полз на четвереньках за своими подельниками. Эдмунд смотрел на Альрика неоднозначно. Но он спас его, а значит осуждать мальчика было нельзя. Старый библиотекарь переживал, что без общения со сверстниками он может замкнуться в себе и стать опасным.
— Не хочешь пожить у нас? — спросил он у Селины.
Учащенное дыхание и розовые щеки указывали на то, что она впечатлена смелостью мальчика. Говорить она стеснялась и лишь кивала, когда Эдмунд задавал ей вопросы. При свете полной луны темные, как ночь, глаза Альрика почему-то давали ей надежду на будущее.
Жить втроем стало намного проще. Уборку скинули на новую сожительницу, и теперь Альрик еще больше времени уделял изучению медицины. Ему тоже нужен был помощник, и он стал одержим идеей обучить Селину. При приготовлении очередного отвара для глаз Эдмунда он подозвал её к своему столу.
— Возьми в моей сумке очанку и ромашку. — попросил её мальчик. — Когда вода закипит, кинь её и ослабь огонь.
Дав указания, он развернулся, чтобы сделать лекарство от ожогов. Полученная кузнецом травма уже заживала, но все еще нуждалась в уходе.
— Это полынь. — с разочарованием сказал Альрик.
— Как ты понял? — недоумевала девочка. — Ты же даже не смотрел, что я туда положила.
— По запаху. Ладно, не бери в голову, занимайся своими делами.
— И как ты все это понимаешь? Я пробовала прочитать эту книжку, пока ты спал, там написано очень странным языком.
— Странно, мне казалось, что написано слишком просто.
Разница в складе ума была очевидна. Но Селина не собиралась сдаваться так просто. Ей было жизненно необходимо доказать свою ценность. Иначе она рисковала уступить место в его сердце медицине.
— Может, я могу чем-то еще помочь? — интересовалась она.
— Вообще-то можешь. — ответил Альрик. — Мне нужно отнести отвар кузнецу, сходишь со мной?
— А в чем заключается помощь?
— Ни в чем, просто я понимаю, каково это — сидеть в окружении пыльных книг целые сутки. Вот и решил предложить тебе прогуляться.
Девочка ошибочно приняла его доброту за заботу. Сердце забилось сильнее и едва не выпрыгивало наружу. Немного успокоившись, она утвердительно кивнула. Взяв отвар в руки, она решила подышать воздухом, чтобы чуть остыть.
Кузница уже вовсю работала. В первый день Торвальд и вправду послушался мальчика и держался подальше от молота. На второй день без работы он не выдержал и осторожно занимался любимым делом.
— Кажется, я говорил повременить. — произнес Альрик.
— Не могу я сидеть без работы. — ответил кузнец.
— Знаешь, это похоже на одержимость.
— Уж не тебе об этом мне говорить.
Переглянувшись, они улыбнулись друг другу. Мальчик увидел знакомый отблеск возле печи. Вчера он забрал лишь скальпель, но сегодня были готовы и остальные инструменты. Щипцы, набор игл, пинцет и прочие средства были предметом его мечтаний. Увидев, как заблестели его глаза, Селина поняла, что его сердце, к сожалению, занято полностью.
Рана кузнеца уже почти зажила, и мальчик, обработав её, наложил новую повязку. Ожог прошел довольно быстро, что слегка удивило Альрика. Но и придало внутренней гордости. В своем возрасте он уже практически изучил медицину. Такие потрясающие успехи не могли не поднять его самомнение до небес. Попрощавшись с Торвальдом, он с приподнятой головой вернулся домой.
В книге совсем не оставалось белых пятен. Более того, некоторые вещи он исправлял, считая, что они неправильные. Казавшееся ему очевидным лечение, на его удивление, не было описано на страницах дневника. Зачитавшись, он не заметил, как наступила ночь. Приготовившись ко сну, он сунул свой учебник под подушку и закрыл глаза.
Внезапный стук в дверь прервал его отдых. Все повыскакивали со своих кроватей и ломанулись ко входу. Они не понимали, кто мог прийти в такой поздний час. Гостей, конечно же, никто не ждал. На их удивление, открыв дверь, перед ними стоял тот, с кем они познакомились совсем недавно. На одной ноге, прижавшись к стене, пытался удержаться Бракс. Его глаза практически закрывались, и было видно, что организм совсем ослаб. От ноги, которую он пытался держать в одном положении, исходил тяжелый запах. Альрик сразу понял, в чем дело, и испугался.
— Помоги мне занести его. — попросил он Эдмунда. — Селина, убери все с моего стола.
Обоих поразило не свойственное годам хладнокровие. Он как будто проживал эту ситуацию не один раз и точно знал, что ему нужно. Уложив пациента на стол, он разорвал его штанину и ужаснулся. Нога распухла почти вдвое. Кожа вокруг покраснела и стала горячей. А из глубины разреза начал выступать мутная жидкость, от которой и исходил резкий запах.
— Почему ты не пошел к магу? — спросил мальчик, не ожидая увидеть подобное.
— У меня нет столько денег. — ответил Бракс, пытаясь сдержать озноб. — Мне сказали, ты можешь помочь.
— Прости, это всё из-за меня.
— Нет, я сам заслужил подобного. С моим образом жизни такое рано или поздно должно было случиться. Скажи мне честно, у меня есть шанс?
— Не знаю, инфекция уже распространяется. Придется отрезать ногу.
— Делай.
Вид крови пугал его, но останавливаться он не хотел. Зафиксировав Бракса ремнями, он собирался приступить. Его прошиб пот, еще никогда он не видел столько крови. На страницах книги все выглядело еще хуже, но увидеть это вживую было совсем другим. Взяв скальпель, он дрожащими руками обнажал кость мужчины. В его испуганном лице Селина наконец-то увидела ребенка. Бракс пытался сдерживаться, но получалось с трудом.
Взяв пилу, что ему выковал кузнец, мальчик продолжил операцию. Немного замявшись, он все же начал. Сделав небольшой надпил, он остановился. Крики прекратились, было уже слишком поздно. Пила выпала из его рук, и он присел рядом, пытаясь оправиться от шока. Пережитое было совсем не нормой для ребенка.
— Ты сделал все, что мог. — попробовала успокоить его Селина.
— И этого, как обычно, не хватило. — сказал Альрик сквозь слёзы. — Что толку от того, что я сделал? Я слишком мешкал, если бы я был более опытным, то, может, тогда…
— Прекрати. — вмешался Эдмунд. — Ты не всесилен, ты все еще обычный мальчишка. Не нужно взваливать все проблемы этого мира на свои плечи.
— Но что, если кому-то снова нужна будет помощь? Что если я опять всех подведу?
— Я хотел об этом поговорить. Ты слышал, что соседняя страна во время войны лечила своих солдат без помощи магии?
— Да, но причем здесь…
За немой тишиной последовало общее прозрение. Если автор дневника прибыл из другой страны, то вполне возможно оттуда.
— Я сниму свои сбережения, и ты отправишься туда для обучения. — сказал Эдмунд.
— Ты и так очень много для меня сделал, я не могу…
— Не смей отказываться, ты дал старику возможность перед смертью увидеть этот мир еще раз. Зрелище, я скажу тебе, не из приятных. Поэтому ты обязан сделать его лучше.
— Хорошо, тогда мне нужно собирать вещи.
— Не торопись, отправишься через год. Тебе все же нужно еще немного подрасти.