Глава 37
Следующие месяцы превратились для Джорджа в параноидальную, изматывающую одержимость. В его голове пульсировала лишь одна мысль: если это сработало однажды, должно сработать снова. В прошлый раз он провалился в сюжет за пять лет до начала основных событий, до начала апокалипсиса. У него было время всё изменить. Значит, где-то там, в хитросплетениях квантовых вероятностей или банальной магии, должен быть еще один шанс.
Каждую ночь он воссоздавал ту самую обстановку до мельчайших деталей. Оставлял тускло гореть настольную лампу, наливал тот же сорт чая, открывал на планшете ту самую главу и ложился в ту же позу. Он закрывал глаза и молился всем богам, которых знал, чтобы снова почувствовать запах озона и гари. Он умолял пустоту забрать его обратно, позволить ему очнуться в окопе, в подвале, где угодно, лишь бы рядом с Максом.
Но чуда не происходило.
Каждое утро Джордж открывал глаза и видел всё тот же ненавистный серый потолок своей квартиры. Дверь захлопнулась. Он был намертво заперт в реальности, оставив свою душу в мире, который считался лишь дешевой выдумкой.
Осознание этого медленно убивало его. На своей работе в клинике Джордж превратился в живого мертвеца, пугающе точную копию Макса в его последние дни. Он двигался на автопилоте, его глаза потеряли всякий блеск, став стеклянными и равнодушными. Коллеги шарахались от его мрачной ауры, а пациенты чувствовали себя неуютно рядом с медбратом, от которого веяло абсолютной безнадежностью.
В конце концов руководство клиники приняло решение. Джорджа сняли с активного отделения и перевели в блок интенсивной терапии для пациентов в глубокой, необратимой коме.
Это место идеально подходило ему. Здесь не нужно было улыбаться, не нужно было утешать родственников или делать вид, что всё будет хорошо. Только тишина, прерываемая мерным, монотонным писком кардиомониторов и шипением аппаратов искусственной вентиляции легких. Проводя влажной губкой по лицам людей, спавших годами, Джордж часто смотрел на них с горькой завистью. Он гадал: «Где вы сейчас? В каком из выдуманных миров вы строите свои империи, пока ваши тела гниют здесь?»
Так прошел еще один бесконечный, серый месяц.
В тот вторник Джорджу поручили обслуживание VIP-крыла. Там лежали те, чьи семьи могли позволить себе оплачивать баснословные счета за поддержание жизни в телах, которые медицина давно признала безнадежными.
Взяв свежие простыни и медицинскую карту, Джордж толкнул тяжелую дверь палаты номер 402.
Внутри царил мягкий полумрак. Пахло дорогими антисептиками и озоном от бактерицидных ламп запах, который внезапно, словно удар под дых, напомнил ему медицинский блок «Сектора-Б».
Джордж сглотнул подкативший к горлу ком, привычным жестом положил карту на тумбочку и подошел к кровати, чтобы проверить капельницу.
Он отрешенно смотрел на прозрачные капли физраствора. Затем его взгляд скользнул ниже, на подушку.
Джордж замер. Дыхание перехватило, а в ушах зазвенело так громко, что заглушило писк аппаратуры.
На белоснежных подушках, опутанный проводами и трубками, лежал мужчина. Осунувшееся, бледное лицо, отросшие светлые волосы, резкая линия челюсти, упрямый изгиб губ, который Джордж мог бы нарисовать по памяти с закрытыми глазами. Под левым глазом виднелся крошечный, едва заметный шрам, точно такой же, какой Макс получил во время прорыва периметра в третий год их скитаний.
Это было невозможно. Это было чертово безумие, галлюцинация воспаленного мозга.
Пластиковая папка с медицинской картой выскользнула из ослабевших пальцев Джорджа и с громким хлопком ударилась о кафельный пол. Листы разлетелись в стороны.
- Макс?.. - звук, сорвавшийся с губ Джорджа, был больше похож на всхлип раненого животного.
Он рухнул на колени прямо возле кровати, судорожно вцепившись дрожащими пальцами в металлический поручень. Сердце колотилось так яростно, что грозило проломить ребра. Он медленно, боясь, что видение рассеется, протянул руку и коснулся бледной щеки пациента.
Кожа была теплой. Настоящей.
Впервые за долгие, мучительные месяцы реального времени и долгие годы времени пережитого, Джордж почувствовал под пальцами не пустоту, а живого человека. Человека, который выглядел как две капли воды похожим на безжалостного тирана из мертвой вселенной.
Джордж опустил взгляд на разбросанные по полу листы из медицинской карты. На верхнем бланке, в графе диагноза, значилось: "Обширная черепно-мозговая травма. Кома. Длительность: 6 лет".
Шесть лет. Ровно столько, сколько они прожили там.
Слезы хлынули из глаз Джорджа водопадом, но на этот раз это были слезы не отчаяния. В беспроглядной тьме его личного ада наконец-то вспыхнул ослепительный, сумасшедший луч надежды.