Глава 38
Джордж стал тенью палаты 402. Он выхлопотал себе постоянные смены в VIP-блоке, став для этого пациента всем: сиделкой, охранником и единственным связующим звеном с реальностью. Теперь его движения были наполнены смыслом, а в глазах, вместо прежнего пепла, горела тихая, сосредоточенная лихорадка.
Вскоре он познакомился с родителями Макса. Вопреки ожиданиям Джорджа, который помнил Йоса Ферстаппена как жестокого тирана и главного злодея в истории Макса, реальность нанесла ему еще один удар. Отца Макса звали иначе. Это был седой, статный мужчина с бесконечно добрыми, но усталыми глазами.
- Мы не сдадимся, - часто повторял он, бережно поправляя одеяло на сыне. - Шесть лет это долго, но он боец. Он всегда был бойцом.
Мать Макса приносила в палату свежие цветы и часами читала сыну вслух, веря, что ее голос пробивается сквозь тьму комы. Они были идеальными родителями, любящими, преданными, отдавшими всё, чтобы сохранить жизнь своему ребенку.
Джордж смотрел на них и чувствовал, как внутри всё переворачивается. В той новелле, в том апокалипсисе, Макс был лишен этой любви, что и сделало его холодным правителем. Здесь же его ждали домой с распростертыми объятиями.
Когда родители уходили, и в палате воцарялась тишина, прерываемая лишь шипением ИВЛ, Джордж садился совсем рядом с кроватью. Он брал Макса за руку, ту самую руку, которая в его воспоминаниях сжимала меч и титановый футляр и начинал говорить.
- Ты должен слышать меня, - шептал Джордж, склоняясь к самому уху пациента. - Помнишь Сектор «Б»? Помнишь, как мы сидели на крыше подвала и смотрели на заходящее солнце, которое было красным от пыли? Ты тогда сказал, что мир никогда не будет прежним.
Джордж рассказывал ему всё. Он описывал каждый из тех двух тысяч двухсот дней, проведенных в мире новеллы. Рассказывал о том, как Макс спас брата Карлоса, как они строили империю на руинах, и как Джордж, будучи призраком, не отходил от него ни на шаг, пока Макс не выпил тот проклятый яд.
- Там ты победил, Макс. Ты стал Императором, - Джордж нежно гладил его по бледной щеке, повторяя контуры того самого шрама. - Но здесь тебя ждет не трон, а семья. И я. Я больше не призрак. Я настоящий. Ты чувствуешь, как я держу тебя за руку?
Джордж верил, что сознание Макса всё еще там, запертое в сценарии мертвой книги, в пустом кабинете правительственной башни. Он надеялся, что его слова станут маяком, который выведет Макса из забвения.
- Вернись ко мне, - умолял он, когда ночные смены подходили к концу. - Не оставляй меня в этом мире одного, как я оставил тебя там. Хватит быть злодеем в чужой сказке. Пора просыпаться.
Но мониторы продолжали чертить ровные, безразличные линии. Макс Ферстаппен спал, не реагируя на голос человека, который прожил с ним целую жизнь в другом измерении.
Однако Джордж, научившийся ждать за годы призрачного существования, не собирался отступать. Он знал: если их души смогли встретиться в мире слов, они обязательно встретятся и в мире живых.