Глава 36
Смерть не принесла ни света, ни обещанного покоя. Не было ни туннеля, ни ангелов. Было лишь резкое, оглушающее чувство отрыва, словно из груди с корнем вырвали что-то жизненно важное, а затем наступила абсолютная, звенящая невесомость.
Джордж помнил свой последний выдох. Помнил, как кровь заливала губы, как судорожно сжимались пальцы Макса на его плечах, как дикий, нечеловеческий вой разорвал глотку человека, которого он так отчаянно пытался спасти. А потом боль исчезла.
Он открыл глаза и понял, что стоит на коленях посреди руин, глядя на самого себя. На свое безжизненное, окровавленное тело, которое Макс укачивал, прижимая к груди, раскачиваясь из стороны в сторону, словно безумный.
- Макс... - позвал Джордж. Голоса не было. Был лишь шелест пепла на ветру.
Он протянул руку, чтобы коснуться вздрагивающего плеча, чтобы сказать: «Я здесь, я не ушел». Но его пальцы прошли сквозь плотную ткань черного мундира, не встретив преграды. Джордж отшатнулся, в ужасе глядя на свои полупрозрачные ладони. Он стал пленником. Призраком, намертво привязанным к эпицентру своей любви и своей величайшей трагедии.
Следующие годы превратились в изощренную, непрекращающуюся пытку. Время потеряло счет, слившись в бесконечный поток чужой боли, которую он мог лишь наблюдать через стеклянную стену небытия.
Он был рядом, когда Макс, с глазами, в которых навсегда застыл мертвый пепел, повел свои войска на последний штурм. Джордж бежал за ним сквозь огонь и пули, крича его имя, когда Макс безрассудно подставлялся под удары, явно ища смерти. Но смерть, словно издеваясь, обходила «злодея» стороной.
Он был рядом, когда мир наконец очистили от вируса. Когда возводили белые шпили новой столицы. Он стоял за спиной Макса на балконе правительственной башни, когда внизу ликовали миллионы спасенных жизней. Толпа скандировала имя своего Императора, но Джордж видел лишь то, что было скрыто от всех: сжатые до побеления костяшек кулаки и взгляд, устремленный в абсолютную пустоту.
Каждую ночь Джордж ложился рядом с ним на огромную, холодную кровать. Он пытался обнять его, пытался укрыть его своим несуществующим теплом, когда Макс метался в кошмарах, хрипло зовя его по имени.
«Я здесь, мой хороший, я здесь», - шептал Джордж, плача фантомными слезами, которые не оставляли мокрых следов на подушке. Это разбивало ему сердце каждую секунду каждого дня.
Он видел, как гниет душа Макса в этом идеальном, спасенном мире. Видел, как его Макс умирает медленно, по капле, запертый в золотой клетке их общей победы.
И вот настал этот день.
Джордж стоял в кабинете, когда Макс достал из сейфа их старый титановый футляр. Увидев внутри флакон с нейротоксином, Джордж замер. Паника, острая и ледяная, пронзила его призрачное естество.
- Нет... Нет, Макс, пожалуйста, не смей! - закричал Джордж.
Он бросился к столу, пытаясь смахнуть флакон. Его руки раз за разом рассекали воздух. Он бил кулаками по столу, но не мог издать ни звука.
- Я иду к тебе, Джордж, - тихо произнес Макс с той самой робкой, искренней улыбкой, которую Джордж не видел уже шесть лет. Улыбкой человека, стоящего на пороге дома.
- Я ТУТ! Я ПРЯМО ПЕРЕД ТОБОЙ! ОГЛЯНИСЬ! СМОТРИ НА МЕНЯ! - Джордж упал перед ним на колени, пытаясь выбить стекло из его рук. Его пальцы проходили сквозь ладони Макса. Он попытался закрыть собой его лицо, вцепиться в плечи. Бесполезно.
Макс выпил яд.
Джордж смотрел, как оседает на пол самое дорогое, что у него было во всех мыслимых мирах. Он упал рядом, обхватывая его слабеющее тело своими прозрачными руками, пытаясь в последний, безнадежный раз удержать уходящую жизнь.
- Не оставляй меня так... - рыдал Джордж, прижимаясь лбом к его лбу, не чувствуя ни кожи, ни дыхания. Он видел, как тухнет свет в штормовых глазах. Как Макс делает последний вздох.
Осознание того, что он не смог его спасти. Что шесть лет их борьбы привели к этому холодному мраморному полу. Это разорвало душу Джорджа на куски. Из его груди вырвался крик абсолютного, чистого отчаяния, крик, который должен был расколоть небеса.
- НЕ-Е-ЕТ!
Резкий вдох ободрал горло, словно наждачной бумагой.
Джордж дернулся вперед, едва не свалившись с кровати. Воздух с шумом ворвался в легкие. Грудь ходила ходуном. Он судорожно схватился за горло, чувствуя под пальцами горячую, пульсирующую плоть. Свою плоть.
Сердце билось так сильно, что отдавалось в висках. Он ослеп на мгновение от света тусклой настольной лампы. Запах затхлой комнаты, пыли и остывшего чая ударил в нос с такой силой, что его едва не вырвало.
Джордж сидел на своей узкой кровати, в своей старой квартире. На коленях лежал включенный планшет.
Он трясущимися руками ощупал свое лицо, грудь, живот. Никаких шрамов. Никакой фантомной боли от пулевого ранения. Пальцы не проходили сквозь предметы он с силой сжал край одеяла, чувствуя грубую текстуру ткани.
Он был жив. Он был в реальности.
Джордж бросил взгляд на экран планшета. Текст новеллы гласил: «Мир обрел покой, а тиран нашел свое забвение».
Справа, в углу экрана, светились электронные часы. Прошло всего пятнадцать минут с тех пор, как он лег на кровать и закрыл глаза от усталости. Пятнадцать минут.
- Нет... - прохрипел он сорванным голосом, из которого еще не ушла боль того немого крика над телом Макса. - Нет, это невозможно.
Он помнил запах воздуха перед выбросами мутантов. Помнил вкус крови на разбитых губах. Помнил шершавые от мозолей руки Макса, его тяжелый, сломанный взгляд, который теплел только тогда, когда смотрел на Джорджа. Помнил бесконечные годы призрачного ада, каждую секунду своего бессилия.
Две тысячи двести дней. Он прожил там целую жизнь. Он любил до потери рассудка, он умер, он стал свидетелем гибели своей вселенной.
Джордж сполз с кровати на пол, подтягивая колени к груди. Крупная дрожь била всё его тело. Слезы, которые он копил долгие годы своего бестелесного существования, наконец-то прорвались. Он задыхался от рыданий, впиваясь ногтями в собственные плечи, лишь бы чувствовать боль, лишь бы знать, что он существует.
Для этого мира он просто задремал с книжкой в руках. Для себя, он только что пережил конец света и потерял часть своей души.
- Макс... - всхлипнул Джордж в пустой, равнодушной комнате. - Мой Макс...
Он посмотрел на светящийся экран планшета сквозь пелену слез. Иллюзия это или параллельная реальность, мозг отказывался принимать этот исход. Если он был там однажды, значит, дверь существует. Значит, где-то там, на страницах или за их пределами, этот проклятый сюжет можно переписать по-настоящему.
Джордж вытер лицо рукавом, и в его покрасневших глазах, полных свежей боли, начала загораться пугающая, одержимая решимость.