Глава 30
В их каюте царил полумрак. Единственным источником света была тусклая лампа на прикроватной тумбочке, бросавшая теплые золотистые блики на серые бетонные стены.
Макс сидел на краю широкой кровати, напряженный, как натянутая струна. Когда дверь бесшумно отъехала в сторону и в каюту вошел Джордж, майор резко поднял голову. Доктор выглядел уставшим: он только что закончил обход в медотсеке. Он стянул через голову свой неизменный белый халат, оставшись в черной водолазке, которая подчеркивала его стройную фигуру.
- Тяжелый день, - выдохнул Джордж, массируя виски. Он перевел взгляд на Макса и замер, уловив изменившуюся атмосферу в комнате. - Ты выглядишь так, будто готовишься к штурму. Что-то случилось?
Макс медленно поднялся. Он подошел к тумбочке и достал из ящика небольшой флакон с медицинским лубрикантом, который тайком стащил из запасов клиники. Он поставил его на столешницу. Звук пластика о металл прозвучал в тишине оглушительно громко.
Джордж посмотрел на флакон, затем на Макса. Его идеальные брови медленно поползли вверх, а на губах заиграла слабая, понимающая улыбка.
- Я вижу, командир перешел от планирования к активным действиям.
- Я не хочу сделать тебе больно, Джордж, - голос Макса был низким, почти хриплым от волнения. Вся его обычная жесткость куда-то испарилась, обнажив уязвимость, которую он никогда никому не показывал. - Мои руки... они умеют только разрушать. Я не умею быть нежным. Но сегодня я попытаюсь.
В глазах Джорджа мелькнуло что-то теплое, почти щенячье, совершенно не свойственное холодному расчетливому гению. Он сделал шаг навстречу и положил свои изящные ладони на широкую грудь майора.
- Разрушь меня, Макс, - прошептал он, глядя прямо в глаза. - Но сделай это так, чтобы я захотел, чтобы ты собрал меня заново.
Макс тяжело сглотнул. Он поднял руки, словно они весили тонну, и осторожно, кончиками пальцев, коснулся скул Джорджа. Его большие, огрубевшие ладони с множеством шрамов контрастировали с идеальной, бледной кожей доктора.
Он наклонился и накрыл губы Джорджа своими. Это не был жадный, властный поцелуй, к которым они привыкли. Это было медленное, трепетное исследование. Макс целовал его так, словно Джордж был сделан из тончайшего стекла. Доктор тихо выдохнул в его губы, его руки скользнули на плечи Макса, притягивая его ближе.
Слова Шарля эхом звучали в голове майора: "Никаких резких движений. Дай его телу привыкнуть".
Макс отстранился ровно настолько, чтобы стянуть с Джорджа водолазку. Под ней оказалась безупречная, гладкая кожа, вздрагивающая от прохладного воздуха каюты. Макс провел ладонями по его бокам, чувствуя, как напрягаются мышцы доктора под его пальцами. Джордж, в свою очередь, расправился с формой майора, обнажив его мощный торс, испещренный старыми шрамами от ножей и пуль.
Они опустились на кровать. Макс навис над Джорджем, опираясь на локти, чтобы не давить на него своим весом. Он покрывал поцелуями его шею, ключицы, спускаясь ниже. Каждый вздох Джорджа, каждый его тихий стон служили для Макса ориентиром.
Гениальный стратег, привыкший все контролировать, сейчас абсолютно беззащитно лежал под ним, раскинув руки по подушкам. Глаза Джорджа потемнели, зрачки расширились. Он дышал тяжело, рвано.
- Макс... - сорванным шепотом позвал он, когда пальцы майора скользнули ниже линии его бедер, избавляя от остатков одежды.
Макс потянулся к флакону. Его руки дрожали, когда он выдавливал прохладный гель на пальцы.
"Разговаривай с ним. Слушай его".
- Скажи мне, если будет больно, - прошептал Макс, целуя Джорджа в висок. - Клянусь, я остановлюсь.
- Не остановишься, - выдохнул Джордж, выгибаясь навстречу его руке. - Не смей останавливаться.
Первое прикосновение заставило доктора резко втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Макс мгновенно замер, его сердце пропустило удар от страха. Но Джордж обхватил его лицо ладонями и притянул к себе, впиваясь в губы отчаянным, голодным поцелуем, давая понять, что все в порядке.
Макс двигался мучительно медленно. Он исследовал его, подготавливал, растягивал, вливая в каждое движение столько нежности и концентрации, сколько не вкладывал ни в одну боевую операцию. Он чувствовал, как тело Джорджа постепенно расслабляется, как напряжение сменяется податливостью и жаром. Боль растворялась, уступая место совершенно новому, оглушающему чувству.
Когда Джордж начал нетерпеливо подаваться навстречу его руке, тихо, почти жалобно скуля, Макс понял, что время пришло.
Он навис над ним, глядя в затуманенные глаза доктора.
- Ты мой, - хрипло произнес Макс, словно закрепляя клятву. - Мой.
Джордж обвил ногами его бедра, прижимаясь вплотную.
- Твой. Полностью твой. Давай же, Макс...
Макс вошел в него медленно, до боли стиснув челюсти, чтобы сдержать собственный порыв сделать это одним рывком. Джордж вскрикнул, его ногти впились в плечи майора, оставляя красные полумесяцы. Макс остановился, давая ему время привыкнуть к ощущению абсолютной наполненности. Он покрывал лицо Джорджа поцелуями, слизывая соленые капли пота с его висков.
Спустя несколько бесконечных секунд Джордж глубоко выдохнул, его хватка на плечах Макса немного ослабла, а бедра сами подались вверх, задавая ритм.
И Макс начал двигаться. Сначала осторожно, выверяя каждый толчок, прислушиваясь к реакции Джорджа. Но с каждым стоном доктора, с каждым его требовательным движением навстречу, инстинкты брали верх. Комната наполнилась звуками влажных шлепков кожи о кожу, сбитым дыханием и низким, звериным рычанием Макса.
Для Джорджа мир сузился до ощущения этих сильных рук, горячего тела над ним и невероятного, всепоглощающего трения внутри. Боль, которая была в самом начале, трансформировалась в ослепительную вспышку удовольствия. Он потерял контроль то, что он так отчаянно берег всю свою жизнь. Он больше не был расчетливым архитектором нового мира; он был просто человеком, сгорающим в руках того, кого любил.
Темп нарастал. Макс вколачивался в него уже без остатка, чувствуя, как Джордж сжимается вокруг него, доводя до исступления.
- Макс... Макс, я больше не могу... - в голос доктора прорвались слезы от невыносимой остроты ощущений.
- Со мной, Джордж. Иди со мной, - прорычал майор.
Джордж сорвался первым. Его тело выгнулось дугой, глаза закатились, и он закричал в голос, цепляясь за Макса, как за спасательный круг в бушующем океане. Секундой позже Макс с глухим рыком дошел до разрядки, наваливаясь всем своим тяжелым телом на доктора и пряча лицо в изгибе его шеи.
Они лежали так очень долго, тяжело дыша, оглушенные произошедшим. Сердца бились в одном бешеном ритме. Макс осторожно, чтобы не тревожить, перекатился на бок, но не отпустил Джорджа, прижав его спиной к своей груди. Он укрыл их обоих тяжелым одеялом.
Джордж устало прикрыл глаза, чувствуя себя опустошенным, но невероятно живым. Он нащупал руку Макса, покоящуюся на его животе, и переплел их пальцы.
- Шарль был прав, - сонно пробормотал Джордж в тишине каюты.
Макс напрягся.
- В чем?
- В том, что ты способен на деликатность, если дело не касается огнестрельного оружия.
Макс тихо хмыкнул, целуя Джорджа в макушку. В этом разрушенном, промерзшем мире они наконец-то нашли то, ради чего стоило не просто выживать, а жить.