Глава 26
Ангар гудел, словно растревоженный улей. Техники спешно грузили на броневики громоздкие тубусы акустических излучателей. План Джорджа был идеален в своей безжалостной эффективности, и машина войны «Сектора-Б» уже пришла в движение.
Макс стоял на смотровой галерее, скрестив руки на груди. Внешне он оставался воплощением ледяного спокойствия, но внутри него нарастало глухое, необъяснимое сопротивление.
Имя «Фернандо» эхом билось в его сознании, вытаскивая на свет обрывки воспоминаний из прошлой, довирусной жизни.
Фернандо Алонсо. Командующий гвардией «Олимпа». Человек с тяжелым взглядом и шрамом через левую щеку, который учил двенадцатилетнего Макса держать тяжелый револьвер, пока его родной отец, правитель, был занят политическими интригами.
Фернандо никогда не был садистом. Жестким да. Непреклонным безусловно. Но выколоть глаза переговорщику и отправить его умирать? Это не вязалось с кодексом чести старого вояки.
- Макс! - голос Карлоса вырвал майора из раздумий.
Брат быстро поднимался по металлической лестнице, сжимая в руке тактический планшет. Его лицо было напряженным, но уже не от гнева, а от смятения.
- Мы начали детальный осмотр машины посла перед утилизацией, - Карлос подошел вплотную и понизил голос. - Бортовой регистратор был физически отключен, но под обшивкой сиденья мы нашли это. Автономный диктофон старого образца.
Карлос положил устройство на перила и нажал кнопку воспроизведения. Сквозь треск статических помех раздался хриплый, глубокий голос. Голос человека, который слишком долго дышал пеплом этого мира.
«Максимилиан. Я помню тебя еще мальчишкой, сбивающим колени на мраморных лестницах Дворца. Помню, как ты плакал, когда твой отец впервые заставил тебя смотреть на казнь дезертиров...»
Макс вздрогнул, словно от удара. Его пальцы до скрипа впились в стальные перила.
«...Мои патрули нашли твоего человека у края ущелья. Он напоролся на стаю "шептунов". Твари исполосовали его лицо и вырвали глаза до того, как мы успели их отогнать. Инфекция уже добралась до мозга. Мои медики не могли ему помочь. В бреду, умирая, он кричал о вашей сыворотке. О спасении. И о том, что каждый, кто получит дозу, должен склонить колени перед "Сектором-Б"».
В записи повисла тяжелая пауза, прерываемая лишь сухим кашлем говорившего.
«Я увел своих людей из "Олимпа", когда твой отец начал строить свою безопасность на крови невинных. Я думал, ты другой, Макс. Я думал, изгнание научит тебя тому, чему не смог научить дворец. Но ты присылаешь мне чудо, требуя взамен самое дорогое, что у нас осталось... свободу. Мой ответ на груди твоего посланца. Я не отдам своих людей в рабство новому тирану. Если хочешь войны, приходи. Мы умрем свободными, а не на цепи. Конец связи».
Диктофон щелкнул и затих.
Карлос осторожно посмотрел на брата.
- Он не убивал его, Макс. И он знает, кто ты. Что будем делать? Излучатели уже почти погружены...
Макс закрыл глаза. В его груди боролись два чувства: холодный прагматизм правителя, вскормленный амбициями Джорджа, и просыпающаяся совесть воина. Фернандо не был злодеем. Он был старым, уставшим псом, защищающим свою стаю от того, что казалось ему новой версией старого кошмара.
- Командир?
Мягкие шаги за спиной заставили Макса обернуться. На галерею поднялся Джордж. Он перевел взгляд с диктофона на лица братьев, безошибочно считывая повисшее в воздухе напряжение.
- Проблемы с погрузкой? Время идет, Макс. Стая "шептунов" наиболее активна на закате.
Макс посмотрел в глаза Джорджа, прекрасные, умные и абсолютно безжалостные.
- Разгружайте машины, Карлос, - тихо, но твердо произнес майор.
Карлос кивнул, явно испытывая облегчение, и поспешил вниз, раздавать новые приказы.
Джордж неуловимо изменился в лице. Легкая улыбка исчезла, уступив место холодному расчету.
- Ты отменяешь операцию? Из-за сентиментального послания старика, который назвал тебя тираном?
- Я отменяю бойню, Джордж, - Макс шагнул к доктору. В его голосе не было злости, только усталая непреклонность. - Фернандо не мародер. Он человек чести. Он был единственным в "Олимпе", кто относился ко мне как к сыну, которого у него никогда не было. Если мы натравим на его людей мутантов, мы подтвердим всё, что он о нас думает. Мы станем хуже моего отца.
Джордж грациозно склонил голову набок, изучая Макса, словно сложный биологический образец.
- Честь, непозволительная роскошь в наше время, Макс. Он отказался от "Протокола". Его люди заражаются и умирают. Он выбрал гордость вместо их жизней. Это не благородство. Это фанатизм.
- Это страх, - поправил Макс. - Он боится ошейника больше, чем смерти. И я не могу его за это винить.
- И каков твой план? - в голосе Джорджа проскользнули ледяные нотки. - Приехать к его воротам с цветами и извинениями? Показать всем остальным анклавам, что нам можно отказывать безнаказанно?
- Нет. - Макс положил тяжелую ладонь на плечо Джорджа, успокаивая его зарождающийся гнев. - Мы поедем туда. Только мы двое и небольшой эскорт. Никаких акустических приманок. Никакого ультиматума. Я должен посмотреть ему в глаза.
- Это безрассудно, - процедил Джордж, не сбрасывая его руку, но всем телом выражая протест. - Если он откроет огонь...
- Он не откроет. Фернандо уважает силу, но презирает подлость. - Макс глубоко вздохнул, глядя на суету в ангаре. - Мы строим новую империю, Джордж. Но если мы построим ее только на страхе и шантаже, она рухнет, как рухнул "Олимп". Мне нужен Фернандо. Мне нужен его опыт и его люди. И я добьюсь этого не сломав его, а убедив.
Это был первый раз, когда Макс так открыто пошел против стратегии Рассела. В воздухе между ними повисло хрупкое, звенящее напряжение. Джордж смотрел на Макса долгим, нечитаемым взглядом, а затем медленно, почти незаметно кивнул.
- Как прикажете... майор.
Слово прозвучало не как издевка, а как признание новых правил игры. Макс понял: путь к доверию Фернандо будет долгим и болезненным, и ему придется балансировать на лезвии ножа между принципами старого наставника и темной гениальностью своего возлюбленного.