Глава 11
Внедорожник Джорджа вырвался из задыхающегося в панике центра столицы и на огромной скорости влетел на пустые эстакады, ведущие к промышленной зоне.
Здесь, среди ржавых остовов старых заводов и брошенных складов, царила обманчивая, тяжелая тишина. Люди из высшего общества никогда не заглядывали в этот район, считая его грязным пятном на теле сияющего города. И именно это сделало его идеальным убежищем.
Машина резко затормозила перед глухими металлическими воротами ангара. Джордж набрал на скрытом терминале длинный код, и тяжелые створки с гидравлическим лязгом поползли в стороны. Внедорожник скользнул внутрь, в спасительный полумрак, и ворота захлопнулись, навсегда отсекая Джорджа от агонизирующего человечества. Загудели мощные замки. Герметизация была завершена.
Джордж вышел из машины. Его шаги гулко отдавались под бетонными сводами.
Он не бросился проверять запасы или баррикадировать двери, всё это было сделано еще месяцы назад. Он подошел к пульту управления и активировал системы связи.
Десятки мониторов вспыхнули, выводя картинки с внешних скрытых камер и перехватывая сигналы с полицейских и военных частот. Столица пылала. Но самым страшным было не пламя и не орды обезумевших мутантов на улицах. Самым страшным было то, что происходило в эфире.
Джордж налил себе стакан чистой воды, прислонился к холодному металлу стола и слушал, как рушится многовековая политическая система.
Альянсы, которые влиятельные семьи строили десятилетиями, скрепляя их браками и многомиллионными контрактами, рассыпались в прах за считанные часы.
Правительственные каналы захлебывались от взаимных обвинений. Элита грызла друг другу глотки за места в спасательных вертолетах и квоты в правительственных бункерах. Семья Сайнс, некогда непоколебимый столп этого общества, бросила свои особняки на растерзание мародерам, спасаясь бегством и подставляя под удар бывших союзников.
Те, кто еще вчера считал себя королями и вершителями судеб, сегодня превратились в жалких, перепуганных крыс, запертых в одной клетке. Их власть испарилась.
- Вы думали, что ваши деньги купят вам бессмертие, - тихо произнес Джордж, глядя на экран, где диктор новостей, срывающимся от слез голосом, объявлял о падении парламента. - Но в этом мире выживают не те, у кого толще кошелек. Выживают те, кто не боится испачкать руки в крови.
Он отключил звук. Ему больше не было дела до Карлоса, Шарля или их семейных интриг. Они стали призраками прошлого. Единственное, что сейчас имело значение, это черная точка, медленно ползущая по тактической карте на одном из мониторов. Сигнал маячка, который он вшил в титановый футляр с сывороткой.
Сигнал двигался на север.
***
Двести километров южнее столицы земля дрожала от тяжелой поступи войны.
Колонна бронетехники прорезала грязный снег и пепел, оставляя за собой глубокие, изломанные колеи. Танки, тяжелые армейские грузовики, доверху набитые боеприпасами и топливом, и бронетранспортеры шли плотным, несокрушимым строем.
На броне головного БТРа, подставив лицо ледяному ветру, сидел Макс Ферстаппен.
Его батальон двигался без остановок. Они уже раздавили две крупные стаи зараженных, даже не снижая скорости. Мутанты, какими бы свирепыми они ни были, оказались бессильны против многотонных стальных машин, ведомых людьми, которым больше нечего было терять.
Внезапно колонна начала сбавлять ход. Рация ожила хриплым голосом лейтенанта:
- Командир, впереди препятствие. Транспортная развязка перекрыта.
Макс спрыгнул на землю, его тяжелые ботинки хрустнули по промерзшему асфальту. Он вышел вперед.
Дорогу преграждали не монстры. Это был укрепленный блокпост: противотанковые ежи, два пулеметных гнезда и взвод солдат в идеальной, с иголочки, форме Национальной гвардии. Это были цепные псы столицы, те, кто должен был охранять отступление элиты.
Навстречу Максу вышел офицер гвардии. Его форма блестела, а на лице читалось брезгливое превосходство столичного жителя над окопным «мясом».
- Майор Ферстаппен! - крикнул офицер, держа руку на кобуре. - По приказу Временного Комитета Спасения, вы обязаны передать всю тяжелую технику, провизию и топливо для нужд правительственной эвакуации! Ваш батальон расформирован. Оружие на землю!
Люди Макса за его спиной напряглись. Лязгнули затворы винтовок.
Макс медленно, вразвалочку, подошел к офицеру гвардии. Он возвышался над ним, как скала над хрупким деревцем. От майора исходила такая плотная, темная аура жестокости, что гвардеец невольно сделал шаг назад, сглотнув подступивший к горлу ком.
- Временного Комитета Спасения не существует, - голос Макса был тихим, но он резал слух хлестче выстрела. - Ваше правительство сгнило. Ваши приказы, мусор. А вы... вы просто мальчишки в красивых костюмах, которые никогда не видели, как человек заживо жрет человека.
- Это измена! - попытался повысить голос гвардеец, но его голос предательски дрогнул. Пулеметчики на вышках неуверенно повели стволами.
Макс даже не моргнул. Он не стал выхватывать оружие. Он просто наклонился к самому лицу офицера, и его штормовые глаза полыхнули первобытной яростью.
- У тебя есть ровно одна минута, чтобы убрать свои игрушки с моей дороги, - прорычал Макс. - Если через шестьдесят секунд дорога не будет свободна, я пущу танки прямо по вашим головам. И поверь мне, мы даже не заметим хруста ваших костей.
Тишина повисла над трассой. Офицер гвардии смотрел в глаза человека, который только что вернулся из ада и принес его часть с собой. В глазах Макса не было блефа. Там была лишь абсолютная, холодная готовность убивать.
Гвардеец медленно поднял руку и подал знак своим людям. Пулеметы опустились. Солдаты столицы, бросая оружие, начали поспешно растаскивать заграждения, освобождая путь. Старый авторитет пал перед лицом грубой, непререкаемой силы.
Макс развернулся и пошел обратно к своему БТРу. Он залез на броню и похлопал по стальной башне рукой.
- Полный вперед, - скомандовал он.
Колонна с ревом сорвалась с места, оставляя позади себя растоптанные остатки старой власти. Макс положил руку на грудь, туда, где под слоями ткани лежал титановый футляр. Расстояние между ними сокращалось. И горе тому, кто попытается встать между надвигающимся штормом и его единственным якорем.