Глава 9
Южная провинция не имела ничего общего с глянцевыми картинками из новостей. Здесь не было политики, не было изящных дебатов о правах человека. Здесь небо постоянно кровоточило густым, маслянистым пеплом, а снег под ногами давно превратился в грязно-бурую жижу, пропитанную смертью.
Макс Ферстаппен сидел на пустом ящике из-под бронебойных снарядов, тяжело опираясь локтями о колени. Его дыхание вырывалось изо рта белыми облачками пара, смешиваясь с едким дымом догорающих кордонов. Пальцы, сжимавшие рацию, онемели от холода, но он этого почти не замечал. Внутри него всё выгорело, оставив лишь холодную, машинную расчетливость, необходимую для того, чтобы удерживать эту шаткую линию обороны.
Твари, в которых превращались зараженные, не знали ни страха, ни усталости. Они шли волнами, слепые, ведомые лишь первобытным голодом и яростью мутировавших клеток. Макс и его отряд сдерживали их уже четвертые сутки без подкрепления. Столица молчала, оградившись от реальности стеной бюрократии и отрицания.
Тяжелый рокот лопастей разорвал тягучий гул артиллерийской канонады. Из низко висящих свинцовых туч вынырнул транспортный вертолет. Он сел жестко, поднимая вихри грязного снега.
Из чрева машины выпрыгнул лейтенант, адъютант Макса, отправленный в столицу с нулевым пациентом. Он тяжело бежал к командиру, пригибаясь под потоками ледяного воздуха.
- Майор! - крикнул он, перекрывая шум винтов. - Объект доставлен. Но командование... они всё еще считают это локальным бунтом! Тянут время с карантином!
Макс медленно поднял голову. На его измазанном копотью лице не дрогнул ни один мускул. Он знал, что так будет. Семья Карлоса, правительство, его собственный отец, все они будут цепляться за свои иллюзии до тех пор, пока мертвецы не начнут выбивать двери их золотых дворцов.
- Пусть тянут, - хрипло ответил Макс. - Мы будем стоять, пока есть патроны. Что-то еще?
Лейтенант замялся. Он оглянулся на суетящихся солдат, затем подошел вплотную к Максу и расстегнул шинель.
- Да, командир. Есть еще кое-что. В клинике... тот врач. Доктор Рассел.
Услышав это имя, Макс едва заметно напрягся. Перед его мысленным взором мгновенно вспыхнула картинка из прошлой жизни, которая казалась сном: бальный зал, удушливый запах роскоши, отвращение в глазах родного отца и... взгляд. Тот самый спокойный, непоколебимый взгляд поверх бокала с шампанским. Взгляд человека, который не испугался посмотреть в бездну.
Лейтенант протянул ему матово-серый титановый футляр.
- Он велел передать это лично вам в руки. Сказал, что это ингибитор. Что это замедлит мутацию, если... если кого-то укусят.
Макс взял футляр. Металл был ледяным. Он недоверчиво посмотрел на лейтенанта. Ни одна правительственная лаборатория еще не выделила штамм, а столичный хирург из клиники для богачей передает ему лекарство на передовую? Это звучало как бред сумасшедшего.
Щелкнул замок. Крышка откинулась. Внутри, в идеальной сохранности, лежали две ампулы с мутно-желтой жидкостью. А поверх них, сложенный вдвое лист бумаги.
Макс развернул записку. Буквы были выведены твердо, с сильным нажимом.
"Для ран, которые не заживают. Вводить внутривенно при заражении.
Я не отвожу взгляд, Макс. Не смей умирать там один. Твой мир еще не рухнул, потому что я держу его здесь. > Дж. Р."
Слова ударили его сильнее, чем взрывная волна. Макс читал их снова и снова. "Я не отвожу взгляд".
Всю свою жизнь Макс Ферстаппен был инструментом. Мечом, которым его семья рубила путь к власти, а затем спрятала в темные ножны, чтобы не пугать «приличных» людей.
Карлос был их гордостью, их светлым будущим. Макс был их грязным секретом. Он привык к одиночеству. Привык к тому, что его боятся, презирают или используют.
Но этот доктор... Рассел. Человек, принадлежащий к свите Карлоса. Человек из того самого «сахарного» мира, который Макс так ненавидел. Он не просто передал экспериментальный препарат, рискуя всем. Он передал послание. Он показал, что видит Макса. Видит не как пушечное мясо, не как чудовище, а как человека, ради которого стоит бороться.
Макс почувствовал, как что-то дрогнуло внутри его бронированной души. Какая-то тонкая, горячая струна натянулась между этой промерзшей траншеей и далекой, сытой столицей.
- Командир? - осторожно позвал лейтенант. - Вы верите ему? Это может быть яд.
Макс медленно закрыл футляр и убрал его в самый надежный, защищенный карман своей разгрузки, прямо у сердца.
- Нет, лейтенант, - произнес Макс. В его штормовых глазах впервые за долгое время блеснул опасный, почти хищный огонь. Огонь человека, которому вдруг появилось, ради чего возвращаться. - Это не яд. Это гарантия того, что я еще выпью крови тех, кто нас сюда послал.
Он поднялся во весь свой огромный рост, закидывая винтовку на плечо.
- Передай по рации всем постам, - скомандовал он, и его голос зазвучал с новой, сокрушительной силой. - Мы сжимаем кольцо. Ни одна тварь не должна прорваться на север. У нас есть время.
Тем временем в столице ранняя весна пробивалась сквозь серый асфальт робкими побегами. В клинике «Святой Лаврентий» было обычное, ленивое утро.
Джордж Рассел стоял у окна в своем кабинете, наблюдая, как дворники счищают остатки грязного снега с подъездных дорожек.
Он чувствовал себя так, словно стоял на вершине карточного домика в эпицентре урагана.
Его бункер был готов. Ресурсы собраны. Маршруты отхода изучены до миллиметра. Он сделал всё, что мог, чтобы изменить расстановку фигур на этой шахматной доске.
Дверь кабинета открылась без стука. На пороге стоял Карлос Сайнс. Сегодня он был без своей привычной, лучезарной улыбки. Его лицо казалось бледным и осунувшимся, а в глазах плескалась паника. За его спиной маячил Шарль, бледный как полотно.
- Джордж, - голос Карлоса дрогнул, лишившись своей самоуверенной бархатистости. - Мне нужен вертолет клиники. Срочно. Выпиши разрешение.
Джордж медленно повернулся. Его лицо оставалось маской вежливого, профессионального участия.
- Что случилось, Карлос? Выглядите неважно. Проблемы с давлением?
- К черту давление! - сорвался Карлос, делая шаг в кабинет. - В правительственном квартале... там бойня. Они скрывали это! Какие-то люди бросаются на прохожих, полиция не справляется. Отец приказал немедленно эвакуироваться в загородное поместье.
Джордж молчал, глядя на главного героя. Вот оно. Тот самый момент, который в книге описывался как «день, когда небеса упали». Сюжет настиг их. Локализовать вирус не удалось.
Внезапно за окном, перекрывая шум утреннего города, взвыла сирена воздушной тревоги. Этот звук, низкий, утробный, пробирающий до костей, возвещал о том, что сладкая сказка окончена.
Джордж посмотрел на Карлоса и Шарля. Они были главными героями, любимцами судьбы и автора. Они выживут, по крайней мере, так было написано в оригинале.
Но Джордж больше не собирался играть роль их заботливого статиста.
- Вертолет клиники заблокирован службой безопасности города, Карлос, - спокойно ответил Джордж, снимая свой белый халат и аккуратно вешая его на спинку стула. Под халатом на нем была практичная, темная одежда, не похожая на костюм доктора. - Воздушное пространство закрыто. Боюсь, вам придется выбираться по земле.
Он обошел свой стол, открыл сейф и достал тяжелый, черный пистолет. Движение было настолько естественным и пугающим, что Шарль испуганно вскрикнул, прячась за спину Карлоса.
- Джордж... что ты делаешь? - прошептал Карлос, пятясь к двери. - Кто ты такой?
- Я тот, кто не верит в счастливые концы, Карлос, - Джордж проверил магазин и сунул оружие в кобуру на поясе. Он взял собранную заранее тактическую сумку. - Удачи вам обоим. Она вам понадобится.
Не оглядываясь на застывших в ужасе «героев», Джордж Рассел вышел из кабинета. Его путь лежал вниз, к подземному паркингу, где стоял бронированный внедорожник.
Город задыхался в криках и огне, но Джордж был спокоен. Он знал, куда едет. Он ехал в свой ковчег, чтобы ждать того единственного, ради кого он разрушил этот бумажный мир.