Глава 2
Прошло три дня с того момента, как Джордж Рассел перестал принадлежать самому себе.
В элитном медицинском центре «Святой Лаврентий», где лечились те, чьи фамилии печатались на золотых слитках и правительственных бланках, жизнь текла размеренно и тягуче, словно дорогой мед. Здесь не было суеты обычных больниц, не было запаха дешевой хлорки и отчаяния. Воздух был пропитан тонким ароматом свежих лилий и стерильной чистоты, которая казалась Джорджу зловещей.
Он стоял в своем кабинете, глядя на панорамное окно. Город внизу дышал, сверкал огнями реклам и жил своей беззаботной, поверхностной жизнью. Люди смеялись, пили кофе и строили планы на лето, не подозревая, что под кожей этого мира уже закипает трупный яд.
Джордж медленно провел рукой по прохладной поверхности своего рабочего стола. Память его предшественника, того, другого Джорджа, что вернулся из пепла пульсировала в висках, как не заживающая рана. Он видел этот город иным, руины, объятые серым туманом, тишина, прерываемая лишь хриплым рычанием тех, кто когда-то был человеком.
«Пять лет», пронеслось в голове. «Пять лет до того, как этот кристально чистый мир разобьется вдребезги».
Он сел в кресло и открыл медицинскую базу данных. Его пальцы, длинные и изящные, замерли над клавиатурой. Он был ведущим хирургом, блестящим диагностом. В этой книге «Джордж Рассел» был второстепенным персонажем, фоном, на котором разворачивалась «сладкая» любовь Шарля и Карлоса. В оригинальном сюжете он лечил Шарля от легких недомоганий, был «милым доктором», который всегда вовремя подавал пластырь или утешительное слово.
Но теперь...
Джордж ввел в строку поиска фамилию, которая жгла ему сердце: Ферстаппен.
Экран на мгновение мигнул, выдавая результаты. Информации было немного, лишь сухие отчеты о плановых осмотрах семьи. Ферстаппен-старший, его новая жена, юный Карлос... И почти ничего о Максе. Макс был отрезанным ломтем, тенью в собственном доме. Спецназ, секретные операции, вечные командировки в те зоны, о которых не писали в газетах.
Джордж откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Он представил Макса так, как описывал его автор: суровый профиль, шрамы, которые он носил как медали, и та глубокая, невысказанная тоска человека, который защищает мир, в котором ему нет места.
- Доктор Рассел? - в дверь осторожно постучали.
В кабинет заглянула медсестра, та самая «сестренка», которая три дня назад привела его в чувство. Она держала в руках планшет.
- Доктор, прибыла важная персона. Директор просил вас лично осмотреть господина Сайнса-младшего. Он жалуется на легкое головокружение после тренировки.
Джордж почувствовал, как внутри него что-то холодно и остро кольнуло. Карлос Сайнс. Тот самый «солнечный мальчик», ради которого Макса лишили имени, дома и жизни. Главный герой, купающийся в лучах чужой славы.
- Благодарю, Сара. Я сейчас буду, - ответил Джордж, вставая.
Он поправил белый халат, который сидел на нем безупречно. Ему нужно было увидеть Карлоса. Не из симпатии, о нет. Ему нужно было понять, из какого теста слеплен этот «герой», чтобы знать, как защитить своего «злодея».
Идя по мягким коврам коридора, Джордж ловил на себе восхищенные взгляды персонала. Он был молод, невероятно красив той классической британской красотой, которая вызывает доверие с первого взгляда. Но за этой маской идеального врача скрывался человек, чей разум был занят картами постапокалиптических укреплений и списками медикаментов, которые исчезнут из аптек в первую же неделю хаоса.
Он вошел в VIP-палату. Карлос Сайнс сидел на кушетке, загорелый, атлетичный, с ослепительной улыбкой, которая, казалось, могла осветить весь квартал. Рядом с ним стоял Шарль, тот самый «нежный» главный герой, чьи глаза цвета морской волны сейчас были полны притворной тревоги.
- О, доктор Рассел! - воскликнул Карлос, протягивая руку. - Извините, что беспокою из-за такой ерунды. Шарль настоял, чтобы меня осмотрел лучший.
Джордж мягко коснулся его запястья, проверяя пульс. Пульс был ровным, сильным. Здоровое сердце человека, который никогда не знал настоящего голода или страха.
- Ваше здоровье не ерунда, господин Сайнс, - произнес Джордж, и в его голосе прозвучала едва заметная, горькая ирония, которую никто не заметил. - В этом мире всё слишком хрупко.
Шарль улыбнулся, и эта улыбка была настолько «милой», что Джорджа едва не затошнило.
- Вы такой заботливый, доктор. Карлосу очень повезло, что вы его лечите.
Джордж закончил осмотр, делая пометки в карте. В его голове в этот момент зрел план. Карлос был ключом к семье Ферстаппенов. Через него можно было подобраться к отцу Макса. Через него можно было узнать, где сейчас находится тот, кто ему действительно нужен.
- Вам нужен покой, Карлос, - сказал Джордж, убирая стетоскоп. - И, возможно, вам стоит чаще общаться со своей семьей. Стресс часто бывает скрытым. Я слышал, ваш старший брат недавно вернулся из длительной миссии?
Улыбка Карлоса на мгновение застыла. Тень неприязни, едва уловимая, но отчетливая промелькнула в его взгляде.
- Макс? О, он... он всегда занят своими делами. Мы почти не общаемся. Он человек войны, доктор. Ему не место среди нас.
Джордж кивнул, сохраняя профессиональную бесстрастность.
«Ему не место среди вас, потому что он настоящий», подумал он.
Выйдя из палаты, Джордж больше не смотрел на «главных героев». Он знал, что его путь лежит в другую сторону. Пять лет это много для любви, но очень мало для того, чтобы спасти человека от судьбы, написанной жестоким автором.
Он вернулся в кабинет и вытащил из ящика стола личный блокнот. На первой странице, скрытой под сложными медицинскими терминами, он написал одно единственное имя.
Макс.
Джордж Рассел больше не хотел читать сладкие сказки. Он собирался написать свою собственную историю, историю, в которой злодей остается в живых, а сахарный мир сгорает дотла, оставляя место только для истины.