Глава 1
Мир за окном маленькой квартиры Джорджа Рассела тонул в привычной вечерней серости, но под его одеялом кипели страсти, способные расплавить арктический лед. Джордж, мужчина статного роста и широких плеч, чья внешность скорее сулила ему карьеру атлета или гвардейца, затаив дыхание, листал страницы цифровой новеллы. Он был верным рыцарем ордена «сладкого чтива». Там, где реальность кусала холодом счетов и тяжелыми сменами медбрата, книги дарили ему сахарную вату первой любви и терпкий сироп романтических клятв.
Но сегодня сладость обернулась ядом.
«Маленькая нежная жена Апокалипсиса» название обещало уютное спасение, но под обложкой скрывалась бездна. Джордж читал о Шарле, хрупком юноше с кукольным лицом, и Карлосе, властном наследнике, чья любовь расцветала на фоне гибели цивилизации. Однако его сердце, вопреки воле автора, забилось не в такт шагам главных героев. Оно замерло, когда на страницы вышел Макс Ферстаппен.
Макс не был «милым». Он не был «властным». Он был сталью, закаленной в крови и предательстве. Сын, чье наследство было украдено отцом; ребенок, выживший в адских лабораториях, где сотни других стали прахом; офицер, который до последнего вздоха защищал страну, которая называла его монстром. Автор наделил его внешностью падшего бога и душой мученика, но лишь для того, чтобы в финале взорвать его вместе с ордами зомби, сделав его смерть лишь красивым фейерверком для «счастливого финала» главных героев.
- Это несправедливо... - прошептал Джордж, чувствуя, как в горле встает ком. - Разве злодей это тот, кто просто не вписался в твою приторную сказку?
Ярость, чистая и жгучая, заставила его пальцы взлететь над клавиатурой. Он спорил с автором, он требовал справедливости для того, кто отдал всё и не получил даже эпитафии. А потом... вспышка. Короткое замыкание, запах озона и ослепительная белизна, поглотившая и комнату, и гнев, и самого Джорджа.
Когда свет перестал резать глаза, Джордж обнаружил, что мир больше не пахнет пылью и старым чаем. Он пах стерильностью, дорогим парфюмом и... опасностью.
- Джордж? Джордж, ты вообще слушаешь, что я говорю? - звонкий девичий голос, словно серебряный колокольчик, разрезал тишину.
Джордж вздрогнул. Он стоял в светлом, залитом солнцем коридоре. На нем был безупречно белый, тяжелый халат из дорогой ткани. Его руки длинные, с тонкими пальцами больше не пахли дешевым антисептиком. Это были руки хирурга. Руки аристократа от медицины.
В голове внезапно взорвался калейдоскоп чужих воспоминаний. Боль, холод, крики... и образ того самого взрыва. Оригинальный «Джордж Рассел» этого мира не был просто врачом. Он был тем, кто вернулся. Перерожденец, проживший пять лет в аду апокалипсиса, чья душа не выдержала груза прошлого и рассыпалась в пыль в момент триумфального возвращения в прошлое.
Но теперь в этом теле был «наш» Джордж. Тот, кто знал сюжет. Тот, кто любил «злодея».
«Пять лет...» билась мысль в его висках. «До того, как вирус превратит города в кладбища, осталось пять лет. До того, как Макса Ферстаппена окончательно сломают и сделают инструментом смерти... пять лет».
Джордж медленно поднял взгляд на медсестер, ожидавших его ответа. Его голубые глаза, обычно мягкие и мечтательные, сейчас светились холодным, решительным блеском. В этом мире он больше не был просто зрителем.
- Простите, я задумался, - его голос прозвучал низко и бархатисто, с той уверенностью, которой у него никогда не было в прошлой жизни. - У нас много работы. Нужно проверить списки пациентов в военном госпитале.
Медсестры переглянулись, завороженные переменой в нем. Доктор Рассел всегда был вежлив, но сейчас от него исходила аура человека, знающего тайну мироздания.
Джордж шел по коридору, и полы его халата развевались, словно крылья. Он помнил каждую строчку той проклятой книги. Он помнил, в какой именно момент Макс Ферстаппен, молодой офицер спецназа, получит свое первое тяжелое ранение. Он помнил, как именно отец Макса подстроит «несчастный случай», чтобы избавиться от законного наследника в пользу Карлоса.
«Я найду тебя раньше, чем они», пообещал он пустоте. «Весь мир может называть тебя злодеем. Автор может желать твоей смерти. Но если мне суждено было попасть в эту сахарную утопию, я превращу её в твой щит».
Джордж остановился у окна. Внизу, в парке больницы, цвели магнолии. Мир был прекрасен, безмятежен и совершенно не подозревал, что его часы уже запущены.
Где-то там, в казармах или на секретных заданиях, сейчас находился человек, который через пять лет станет пеплом. Человек с глазами цвета грозового неба и сердцем, которое еще не разучилось верить.
Джордж Рассел улыбнулся, не той робкой улыбкой фаната романов, а предвкушающей улыбкой гроссмейстера, который решил перевернуть доску.
- Ну что ж, Макс... - прошептал он, глядя на свое отражение в стекле. - Посмотрим, насколько сладким я смогу сделать твой апокалипсис.