Глава 30
Леся
Горячие капли одна за другой скатываются по моей коже. Но обжигающая вода совершенно не спасает от пронзающих мурашек. Они волной растекаются по всему моему телу: с головы до ног, обратно по ногам вверх и замирают где-то глубоко между ними, стоит только подумать, где я сейчас и кто ждет меня там, за дверью. Я уже давно согрелась, но невольно оттягиваю тот момент, когда нужно будет покинуть свое убежище. До сих пор не могу поверить в то, что она все это провернула из-за меня... Это какое-то безумие, но от неё так приятно сжимается в груди.
Да и то, что я сейчас стою в душе у Адель дома, – не меньшее безумие. Так приличные девочки не поступают. Но сейчас у меня необъяснимо дрожит каждый сантиметр тела.
Наконец, выключив воду, ватными руками беру с полки одно из полотенец и голыми ступнями становлюсь на теплый керамический пол. Заворачиваюсь в мягкий пушистый хлопок и подхожу к зеркалу. Из-за плотного пара от горячей воды оно запотело. Приходится провести по стеклу рукой, чтобы увидеть свои горящие глаза, пурпурный румянец и туго завязанные на затылке волосы. Не думая, просто стягиваю резинку, а влажные локоны лениво рассыпаются по моим голым плечам. Я похожа на взъерошенного воробья. И внешне, и внутренне. Мое сердце бьется в груди так, что, наверное, ни один прибор не сосчитал бы его пульс. Таких цифр еще не придумали. Но почему-то мне сейчас все равно...
Мой взгляд падает на полочку у зеркала, где стоит изящный черный флакон с духами. Пальцы непроизвольно тянутся к нему. Сдвигаю крышечку и подношу тяжелый стеклянный квадрат к носу. Один вдох, и я готова распрощаться со своим сознанием. Голова кружится, и это чувство отдается тягучей пульсацией внизу живота. Краснея еще больше, я улыбаюсь. Кусаю губы.
Это её запах... терпкий... древесный... одуряющий... Ставлю духи обратно и прижимаю разъезжающиеся полы полотенца. А во что мне переодеться? Мое платье и белье насквозь мокрые. И никакой альтернативы, кроме этого пушистого полотенца, у меня нет. Даже какой-нибудь старой домашней футболки мне никто не выделил.
Усмехнувшись, качаю головой. Это хитрый ход? Или просто случайность? Но делать нечего. Смело набираю полную грудь воздуха и выхожу из ванной, вцепившись в белоснежное махровое полотно. Я тихо проскальзываю прямо по коридору в комнату Адель. Нахожу её сидящей на окне, за которым все еще льет дождь. Мысленно выдыхаю, когда вижу, что хозяйка квартиры уже переоделась в футболку и спортивные штаны. Отлично! Никаких голых торсов. Надо держать себя в руках. Ну и в полотенце тоже. Господи! О чем я только думаю?..
Подперев затылком откос, Адель вальяжно разместилась на подоконнике, прикрыв глаза.
– Деля, – несмело подаю голос.
Вздрогнув, Шайбакова подрывается с окна. От вида её плеч и высокой фигуры в полумраке комнаты у меня перехватывает дыхание. Почему-то именно сейчас я понимаю, насколько она великолепно сложена. Чувство уязвимости рядом с ней становится нестерпимым. Горячим.
– С легким паром, – басит Адель, прочищая горло.
– Спасибо, – бормочу я, неловко топчась посреди комнаты, – а можно попросить что-нибудь из одежды? Мои вещи все мокрые... – Краснея, сильнее прижимаю к себе полотенце.
– Да, конечно.
Я ожидаю, что Адель направится к ближайшему шкафу за какой-нибудь футболкой, рубашкой, или что там обычно предлагают надеть девушке. Но никак не жду, что она сделает уверенный шаг вперед и станет вплотную ко мне. Так близко, что я замечаю, как пульсирует напряженная вена на женской шее. Я вдруг ощущаю слабость в ногах.
– Бери футболку, – хмыкает Деля.
Изумленно поднимаю на неё взгляд:
– Какую?
– Вот эту. – Она одергивает футболку, что сейчас вызывающе обтягивает её мощный торс, и от хриплой усмешки у меня кружится голова.
– Ты издеваешься? – Я закрываю глаза. Ровно дышать не получается.
– Да. – Чувствую опаляющий выдох у своего лица.
– Зачем?
Моих пылающих щек касаются пальцы Адель. Проводят линии, очерчивая скулы.
– Мне нравится, когда ты краснеешь. Нравится твой запах, – слышу низкий шепот у своего уха. Он пробирается под кожу и расползается по моему телу мурашками. Это просто невыносимо убийственная пытка. Да, Адель точно издевается надо мной. Потому что сейчас я едва стою, прижимая к себе это чертово полотенце и остро ощущая, что под ним ничего нет. И если я двинусь хоть на миллиметр, то на мне и его не будет. Нижний край уже и так медленно сползает к моим ногам...
– Так ты мне дашь футболку или нет? – спрашиваю так тихо, что едва сама слышу свой голос.
И мне не надо открывать глаза, чтобы понять, что Адель незамедлительно стягивает ее с себя. Жар, исходящий от её торса, прошибает меня насквозь.
– Забирай, – усмехается Адель.
Нервно сглотнув, я все-таки открываю глаза. Одно дело предполагать, что под футболкой Адель крепкое тело, а другое – смотреть на него. Видеть налитые мышцы широких плеч, грудь в спортивном топе. Разглядывать каждый очерченный напряжением кубик на рельефном прессе... Рассматривать каждую притягательно темную линию татуировок на крепких руках выше запястья... Заметить, как четко спускаются к штанам, висящим на узких бедрах, клиновидные мышцы живота...
О боже!
Адель бесстыдно закусывает губы, а скулы наливаются напряжением... И она совершенно не стесняется физического проявления своих чувств.
– Адель, ты... – сдавленно выдыхаю я.
– Чему ты удивляешься? Я же вижу, как медленно сползает с тебя это гребаное полотенце. – Ее голос срывается.
Я не понимаю, что происходит с моим телом. Я дрожу, но покрываюсь мелкой испариной, потому что внутри меня гормоны решили устроить пожар.
Забрать футболку! Нужно забрать ее, переодеться, пока не случилась какая-нибудь глупость. А еще нам надо поговорить о том, что будет дальше. Разобраться с этой дурацкой сделкой.
«Да. Точно. Я оденусь, и мы поговорим», – велю сама себе.
Дергаюсь, чтобы выхватить из его рук футболку. И это фиаско. Другой конец полотенца по спирали огибает мое тело и тянет все махровое полотно за собой к полу, открывая меня взору
Адель. Теперь я голая стою перед ней, все еще держа руки прижатыми к груди.
Не дышу. Не слышу стук своего же сердца, потому что осмеливаюсь посмотреть в глаза Дели. Затуманенные, с дико расширенными зрачками, два темных бездонных омута жгут меня до самых тайных и ноющих мест моего тела.
– Твою мать, Леся... – мучительно стонет Адель.
И да. Происходит та самая глупость. Глупость, от которой у меня подкашиваются ноги, когда меня обвивают сильные руки Адель. Я иду на поводу у этой глупости, когда разрешаю её напористому языку жадно занять мой рот. И я отвечаю на каждый поцелуй и объятие. Зарываюсь пальцами во влажные пряди волос. Дрожу от страха и льну что есть силы к горячим мышцам Дели.
Может, это и неправильно, что мой первый раз будет именно здесь и сейчас. У неё на кровати. Сгораю от стыда и от крышесносного, тягучего ощущения внутри себя, когда её осторожные губы опускаются по животу... все ниже и ниже... и останавливаются там...
Может, потом я буду жалеть и моя совесть не даст мне покоя, но сейчас я понимаю, что в жизни не испытывала ничего подобного. Я рассыпаюсь на сотни горящих частиц и издаю тихий стон...
И может, это глупость – позволить себе зайти с Адель еще дальше, – но её тяжелое дыхание, сумасшедшие трепетные поцелуи на моих губах, шее, ключицах стоят того момента моей нежной боли и сковывающей дрожи. Назад дороги нет. Я решилась на это...
Нагло кусаю Адель за плечо, когда она теряет осторожность в своих движениях. Мне больно. Но то, что творится у меня внутри, под ребрами... То чувство, в котором я тону. Самое теплое, щемящее и заставляющее дышать только Адель. Запахом её кожи, её словами и романтичными пошлостями, которые она шепчет мне на ухо. Я никогда не думала, что это может нравиться моему телу. Что оно умеет так плавиться. И я не представляла, что Адель умеет быть такой нежной.
Наша сделка – это самая глупая и дурацкая затея, что могла произойти во Вселенной. Но точно знаю: я влюблена в эту обаятельную хулиганку, что сейчас смотрит на меня, прижимая к себе. Влюблена окончательно и бесповоротно.