Глава 31
Леся
– Деля, щекотно. Пусти, – смеюсь я и кручусь как юла из-за пронырливых пальцев, которые под одеялом пересчитывают мне ребра. – Мне уже пора домой.
– Как домой? – Лохматая голова Адель появляется перед моим лицом.
– Время восемь вечера. Дедушка скоро звонить начнет, – тоскливо вздыхаю я.
Мы все еще валяемся в постели. Осторожно тянусь к её растрепанным волосам и запускаю в них пальцы. Адель тут же ласково касается своими теплыми, но мягкими губами моего запястья, и я готова снова растаять как мороженое.
Это какая-то бессмыслица. Я и Шайбакова в одной постели. Деля стала моей первой... Боже!.. Да у меня сердце готово выскочить из грудной клетки. Она моя первая во всех планах. Адель! Наглая. Бесцеремонная. Самоуверенная. Та, кого мне хотелось придушить. Та, кто, глядя мне в глаза, назвала меня стремной. И сейчас она с затуманенным взглядом льнет к моей руке, как хулиганистая кошка. Моя хулиганка.
Жалею ли я об этом? Нет, хоть все произошло так спонтанно, возможно даже необдуманно. И сейчас я немного растеряна. Мне кажется, Деля чувствует это. Чувствует, что я хочу спрятаться под подушку от смущения, ведь в глубине горящих карих глаз напротив столько нежности. Она безграничная... Она не прекращает меня обнимать. Прижимается горячим, крепким телом к моему. И совершенно голым, на минуточку. Я и Адель до сих пор обе голые. Мои щеки точно горят алым.
– Дедушка – это серьезно, – грустно подытоживает Адель, прокладывая дорожку из поцелуев от моего запястья и выше по руке. Добирается до плеча, а потом ласково прикусывает мне шею, не забывая дразняще фыркать носом.
– Деля-я-я, – хохочу я от щекотки и жмурюсь от теплых спазмов в своем животе. Обнимаю Адель за шею со всей силой. Ощущаю себя приятно хрупкой и беспомощной рядом с ней.
– Останься еще на пять минут, – хрипит она в место за ухом. – Ну пожалуйста...
– Не могу.
– А ты смоги. – Деля делает шумный вдох и прижимается ко мне своими рельефными мышцами.
С ума сойти можно. Она такая горячая...Мне приходится судорожно перевести дыхание.
– Адель, дед и так ходит почти все время не в настроении.
– Ох уж этот Евгений Александрович, – иронично хмыкает она. – Ладно, собирайся, я тебя отвезу.
Тяжко вздохнув, Адель вылезает из-под одеяла. И пока она натягивает на себя своё белье, я, краснея, не могу перестать пялиться на её тело.
Ныряю под одеяло. Я двинулась разумом. И как мне ехать домой? Там же такого не транслируют...
Неожиданно мне в голову приходит совершенно безумная идея. Подскакиваю на кровати, плотно оборачиваю вокруг себя одеяло и выбегаю из спальни в коридор. А уже через секунду сажусь обратно на кровать. Под удивленным взором Адель набираю номер единственного человека на земле, которому мой дед доверяет всецело и безоговорочно. У меня всего один вариант, чтобы остаться здесь, в этом теплом одеяле, хотя бы на пару часов.
– Привет! – почти сразу же раздается радостное в трубке.
– Бо, привет. Ты дома? – Но, судя по шуму на заднем фоне, нет.
– Не, мы с пацанами собрались. А ты что хотела? Что-то случилось?
– Все хорошо, – не сдерживая улыбки, поглядываю на Адель, внимательно слушающую разговор. Хорошо и даже лучше. – Но у меня к тебе странная просьба. Я могу написать дедушке сообщение, что пошла гулять с тобой?
Лицо Шайбаковой хмурится, а я улыбаюсь еще шире.
– Э-э-э, ну... – тянет в замешательстве Бо. – А ты не дома разве?
– Нет. Я у... – Невинно хлопаю ресницами и прижимаю к своей груди край одеяла, когда смотрю на Адель. – У подруги.
У хорошей такой подруги.С которой я переспала буквально минут 40 назад. А еще эта подруга хищно пожирает меня взглядом. И в этот раз я вру, ну как вру, считай я и не наврала.
– Подруги? Какой? – настороженно удивляется Богдан.
– Бо , давай все потом. Ты мне просто скажи, когда поедешь домой, и мы встретимся с тобой возле подъезда. Договорились? – спешу закончить разговор, потому что Адель плавной поступью движется обратно к кровати.
А все-таки еще осталось немного стыда в моем счастливом организме. Щеки вмиг становятся багровыми. Деля не только снова намеревается залезть ко мне под одеяло, она одним уверенным движением стягивает с себя белье.
У меня сбивается дыхание, и самой сладкой в мире дрожью сводит все тело аж до кончиков пальцев ног, пока мой взгляд липнет к голому телу...
– Олесь, ты с Шайбаковой? – Голос Богдана сразу становится напряженным.
Мамочки! Я влипла! С головой, по уши, с руками-ногами и со всеми другими частями тела. Нормальной меня не назовешь.
Адель вызывающе обводит свои губы языком, а в глазах мелькают искры. У неё остается один шаг до кровати, а у меня одна секунда до того, как я не сдержу трепетный стон.
– Нет. – Мой голос переходит чуть ли не в писк.
Полсекунды. Деля хватает мое одеяло и, не прекращая жадно пожирать меня глазами, тянет его на себя.
– Ладно. Я, как буду ехать домой, наберу тебя, и встретимся у подъезда. Но чтобы потом мне все рассказала, – угрожающе заявляет Бо. – Поняла?
– Ага. Да, – несвязно бросаю ему в трубку и завершаю вызов, нажав отбой.
Даже не говорю ему «пока». Прости, Бо! Но у меня уже нет сил сдерживать возбуждение.
Адель уверенно стаскивает с меня одеяло, обхватывает горячими руками мои щиколотки и одним рывком тянет меня к себе.
* * *
Возле своего подъезда я оказываюсь ровно в одиннадцать вечера. С помощью Богдана мне удалось выиграть еще несколько самых прекрасных часов рядом с Адель.
Припарковавшись в моем дворе, Шайбакова протяжно вздыхает и смотрит на меня как побитый щенок. Она даже забыла расчесаться. Зато она в очередных модных джинсах и толстовке с закатанными рукавами, демонстрирующими линии татуировок. За этот вечер я успела тысячу раз обвести их узор пальцами.
Одного взгляда на это взъерошенное чудо за рулем хватает, чтобы понять, что мои бабочки в животе – самые слабоумные на свете. Они взвиваются где-то глубоко внутри меня дружным роем, танцуя самбу. Им можно вызывать дурку.
Несколько мгновений мы сидим в машине в полной тишине, зацепившись взглядами. А потом обе тянемся друг другу. Её губы сминают мои, и все это превращается в пошлый затяжной поцелуй.
Из черной иномарки я выхожу не раньше чем минут через пять. На улице больше не хлещет дождь, но эта ночь головокружительно пахнет. Вдыхаю аромат полной грудью, поправляю все еще сырое платье и пытаюсь пригладить всклоченные волосы, в которых только что хозяйничала ладонь Адель. Но перед тем как захлопнуть пассажирскую дверь, заглядываю обратно в салон. Решаюсь задать один ма-а-а-а-ленький, но терзающий меня вопрос.
– Адель, извини, что спрашиваю. Ничего такого не подумай, – робко начинаю я. – Но помнишь, ты говорила, что всегда честно предупреждаешь девушек... ну... – сглатываю першение в горле, – что когда ты ложишься с ними в постель, то...
– ...то сразу сообщаю, на сколько это раз, – очень серьезно договаривает она за меня.
Мне не нравится такой ровный тон, но я стараюсь сдержанно кивнуть в ответ:
– Просто ты мне ничего не сказала.
Проговариваю и сразу же прикусываю свой любопытный язык. Сейчас Деля подумает, что я пытаюсь ей навязаться. Но её карие глаза загораются теми самыми бесовскими огоньками, что жгут меня сегодня весь вечер.
– Потому что еще такого числа не придумали, Лесь, – хитро хмыкает Шайбакова, а я с силой сжимаю губы.
Я хочу улыбаться как идиотка. И позволяю себе это сделать, когда машина Адель отъезжает от моего дома.
Вдох. Выдох. Мне нужно успокоиться и идти домой. Поднимаю глаза на свои окна. Они темные. Может, дедушка уже спит? Было бы прекрасно. Я еще даже толком не придумала, как соврать о прогулке с Богданом. И на секунду у меня проскальзывают мысли о пересдаче, дедушке, моих украденных билетах, Адель и о её отъезде. Встряхиваю головой, насильно отгоняя от себя лишнее. Только не сегодня и не сейчас. Я подумаю об этом завтра.
У подъезда на лавочке меня уже ждет Богдан. Насупленный и смотрящий на меня, как суровый папа на провинившегося ребенка. Интересно, он видел, из какой машины я вышла?
– Ну и кто это? – Богдан подрывается с лавочки, скидывая со своей кудрявой головы капюшон ветровки. – Подружка?
Бо засовывает руки в карманы джинсовой куртки и пристально изучает меня с ног до головы. В свете фонаря у подъезда он выглядит непривычно отчужденно.
Прячу свои глаза от Бо и сцепляю ладони в замок перед собой. Значит, все же видел... Лихорадочно пытаюсь сообразить хоть что-то путное, что сойдет за ложь, но напрасно. Да к черту!
– Ну это подружка по имени Адель, – выдаю всю правду.
Это же Богдан. Я ведь могу сказать ему как есть?
– Ты серьезно? – В голосе Бо проскальзывает отвращение.
И у меня сразу пропадает желание посвящать его во что-то еще. Развернувшись к подъезду, достаю из сумочки ключи:
– Да. Долго объяснять. Ты просто скажи деду, что я была с тобой, если что. В кино, например.
– Ты с ней спишь? – Этот вопрос, как удар, прилетает мне в спину.
Притормаживаю на ступеньках и оборачиваюсь. Богдан смотрит на меня как-то... с осуждением, что ли...
– Я не обязана посвящать тебя в такие подробности, – опешиваю я.
– Значит, спишь, – ядовито бросает мне Богдан. – У тебя пуговицы на платье криво застегнуты.
Перепуганно опускаю взгляд на декольте и с досадой выдыхаю. Я действительно пропустила одну чертову пуговицу. Стыдливо прикрываю застежку, прижав ладонь к груди. Мне нечего сказать, а Богдан хмыкает:
– Олеся, ты потом реветь будешь крокодильими слезами. Шайбакова еще тот ходок.
Его слова для меня как острие ножа. Но я игнорирую резкий выпад Бо. Понимаю, что он пытается заботиться обо мне. Он всегда переживал и старался помогать. Только сейчас мне его советы и мнения даром не нужны. Особенно когда мы стоим перед подъездом в ночи, а несколько часов назад я потеряла девственность.
– Бо, я сама разберусь, ладно? – Приосаниваюсь и четко проговариваю, глядя в хмурое лицо Богдана: – Я просто прошу тебя сказать дедушке, что ты ходил со мной в кино. Если не хочешь, то...
– Я скажу, но только потом не говори, что не предупреждал, когда я реально буду водить тебя по кино, вытаскивая из депрессии.
С этим заявлением Богдан проходит мимо меня к двери подъезда, открывает ее своим ключом и залетает внутрь. Мне ничего не остается, как обескураженно плестись за ним следом. Вот и поговорили. Что я такого сделала-то? Раньше Богдан никогда со мной так не разговаривал. Мы молча расходимся по своим квартирам. И на мое счастье, у нас в доме тишина и темнота, а из спальни деда доносится храп. Отлично. Значит, у меня есть время до утра придумать какую-нибудь легенду, если вдруг Бо даст заднюю.
Разувшись, в темноте проскальзываю в свою комнату. И только там включаю ночник. На моей кровати меня уже ждет Зоська. Она приветствует меня громким «мяу», а я шикаю, приложив палец к губам. Падаю навзничь на постель и сгребаю кошку в охапку. Прижимаю к себе пушистый комок и, расплываясь в улыбке, бормочу Зоське в холку:
– Тш! Не сдай меня. Сегодня был самый лучший день в моей жизни.
Простите меня пожалуйста ((( Я очень сильно заболела, постараюсь сегодня еще 1-2 главы выложить
Ваша Мефла💤