Глава 21
Леся
Испуг. Страх. Шок и еще тысяча других эмоций, которые лавиной обрушиваются на меня и быстро возвращают с небес на землю. Вернее, на холодный пол в ванной, где все еще валяются тряпки, ведра и ужасно сыро.
Смотрю на дедушку и панически роюсь в датах. Разве он не должен был приехать только завтра? Я ведь еще не настолько увязла в спектакле с Адель, чтобы совсем перестать следить за происходящим вокруг.
Но дед стоит на пороге ванной именно сейчас. И мне даже страшно подумать, свидетелем чего он мог стать. Хотя если дедушка до сих пор не огрел Делю чемоданом по черепушке, то, возможно, видел он только самое безобидное.
– Молодые дамы, мне кто-нибудь потрудится объяснить, что здесь происходит? – Стальной голос деда отзывается во мне ледяным спазмом желудка.
– Дедушка, – лепечу я, все еще ощущая, как горят мои губы, – у нас трубу под ванной прорвало. И вот... – виновато обвожу руками последствия потопа.
Дед строгим взором проводит осмотр нашей крошечной ванной, не забыв недружелюбно зыркнуть на Шайбакову:
– Дежурным сантехникам звонила?
– Трубку не берут... – сухо оправдываюсь я, теребя край пижамной футболки.
– Понял. А вы как здесь оказались в столь поздний час? – Дедушка хмурится и полностью переключается на босую Адель, неловко переминающуюся с ноги на ногу.
Мне приходится беспокойно сглотнуть. Я и подумать не могла, что мы окажемся на допросе у моего деда. И со страхом жду ответа Дели. Влажная черная футболка вызывающе обтягивает спортивный торс, а волосы смешно взлохмачены... о боже... мной же.
– Ну... я... – Адель на секунду пересекается со мной растерянными взглядом, а у меня все обрывается внутри. Это конец. – У меня друг живет в этом подъезде. Я заезжала к нему.
Сообразительность Шайбаковой удивляет меня. Стараюсь держать лицо, пока пульс неумолимо набирает обороты.
– Друг? – недоверчиво переспрашивает дедушка. – В нашем подъезде? И кто же?
– Богдан, – не задумываясь, выпаливает Деля, а я в ужасе округляю глаза.
Это провал! Дедушка скорее поверит в существование эльфов и триолей, но не в то, что Адель и Бо – друзья.
– Вы знакомы с Богданом? – Дедушка с подозрением выгибает седую бровь.
Почесав кончик носа, Адель очень убедительно кивает в ответ, неотрывно играя с моим дедушкой в гляделки.
– Так он с семьей на дачу уехал, – хмыкает дед, прищуриваясь. – Буквально сегодня утром с его отцом созванивался.
Чувствую, как моя спина покрывается холодной испариной. Все. Это точно конец. Я смотрю на Адель, у которой нервно дергается едва заметный кадык. Боже, пожалуйста, хоть бы у Шайбаковой хватило сейчас фантазии на качественное вранье!
– Так я забыла. Диск привезла, а дома никого, – виртуозно сочиняет Адель. – И как раз Олеся выскочила из квартиры. А у нее здесь вода, потоп... – Он театрально разводит руками и, видя, что дед внимает каждому её слову, добавляет драматизма: – Кошка орет... Короче, жуть. Не оставлю же я девушку в беде. Вот и решила помочь.
На что дедушка лишь поджимает губы и снова молчит. А я молюсь, чтобы он поверил каждому слову и жесту Адель. Или мне страшно подумать, что может быть дальше...
– И я смотрю, помогли, – тянет дедушка. В его сдержанном тоне нет и тени доверия.
Адель бросает на меня взгляд, явно посылая сигнал о помощи. И я наконец перестаю быть просто слушателем. Устремляю на деда самый невинный взгляд.
– Да, дедуль. Деля... Адель больше часа черпала эту воду со мной, – как можно увереннее тараторю я. – Даже не знаю, как бы сама справилась, если бы она не приехала к... – Приходится даже слегка прокашляться от этого вранья, ставшего поперек горла. – К Богдану.
Дедушка, еще раз обведя взглядом погром в ванной, с недовольным видом снимает с себя пиджак и, отступив в сторону, освобождает дверной проем:
– Ясно. Будем надеяться, что все так и было. За помощь спасибо, Адель. Думаю, дальше мы уже сами.
– Конечно. Я уже и так домой собиралась. – Встрепенувшись, Деля тут же осторожно двигается к выходу.
Несколько секунд я мнусь с решением. Проводить или нет? Но равнодушно смотреть, как удаляется широкая спина в черной футболке, тоже не могу. В груди неожиданно все тоскливо сжимается.
– Я провожу, – не выдерживаю я и, пряча глаза от деда, следую за Делей.
А Адель в коридоре уже натягивает носки. Заметив мое приближение, она на мгновение замирает, а потом одним резким движением хватает с обувной подставки кроссовки.
– Люгер, это, конечно, полная... – слышу её недовольное бормотание.
Мне очень-очень хочется оправдаться. Я даже набираю в грудь воздуха, но стальной голос деда за моей спиной вынуждает сразу же его выдохнуть:
– Адель.
Она тут же выпрямляется и озаряется белозубой улыбкой:
– Да, Евгений Александрович.
– Вы же помните, что пересдача на следующей неделе? Готовы?
– Усердно готовлюсь, – отчеканивает Деля, продолжая улыбаться.
Я ощущаю себя между двух огней: сердитый дед у меня за спиной и Адель передо мной.
– Надеюсь. Я спрошу с вас за каждый пропуск, – продолжает давить ледяным тоном дедушка.
Я снова вижу, как Деля нервно сглатывает, несмотря на сияющую улыбку на лице.
– Я в курсе, Евгений Александрович. Доброй ночи.
И я просто впиваюсь в Шайбакову взглядом. Должна же она хоть на секундочку еще раз посмотреть на меня. Особенно после того, что было в ванной. Боже! У меня, практически насквозь продрогшей, тут же становится адски горячо в животе и еще немного ниже... Но Деля просто выходит за дверь, аккуратно прикрыв ее снаружи. Щелчок замка как удар под дых. Я остаюсь посреди промокшего коридора одна. Адель ушла, а дедушка уже чем-то гремит на кухне.
Меня разрывает на части. С тарабанящим сердцем кошусь сначала в сторону нашей кухни, а потом на входную дверь. Да плевать! Пара секунд у меня точно есть. Мигом засовываю заледеневшие стопы в сырые балетки и выскакиваю из квартиры.
– Деля... – зову я тихо.
И с облегчением замечаю в мрачном свете подъездной лампочки широкоплечую фигуру в черной футболке. Подпирая спиной стену, Деля складывает на груди руки и щурится.
– Значит, твой дедушка – это и есть Вольтов?
Я подтверждаю её вопрос глубоким вздохом.
– И долго ты собиралась это от меня скрывать? – не без укора спрашивает Адель.
– Это не афишировалось не из-за тебя, – делаю я шаг. Оправдываюсь, как могу. – Мы просто так решили с дедушкой еще до поступления в университет. Для него это принципиально. Он не хочет, чтобы ко мне относились по-особенному, потому что я внучка профессора. Пунктик у него такой – на социальном равенстве.
– Теперь он точно завалит меня на пересдаче...
– Если нормально сдашь, не завалит.
– Сдам? – Деля удивленно фыркает. – Я планировала нормально списать.
Мгновенно понимаю, куда она клонит, и от этого сдавливает горло.
– Значит, спишешь, – говорю я, насупившись.
– Теперь понятно, откуда у тебя эти ответы. – По подъезду разносится хмыканье Адель.
Мне становится стыдно. Последние несколько дней я и думать забыла про свою шалость, а теперь такое ощущение, что это все вернулось ко мне с удвоенной силой. Хватаюсь за край своей футболки и нервно поправляю ее, опустив взгляд. И только потом смотрю на Адель. Наверное, находись мы сейчас не посреди угрюмого подъезда, я бы могла ей рассказать, почему и зачем решилась стащить эти чертовы ответы. Выглядеть в её глазах мелкой пакостницей хочется меньше всего. Но, возможно, я именно такая и есть...
– Ты меня осуждаешь? – осторожно задаю вопрос.
– Я тебе поражаюсь, – неожиданно отвечает Деля, озаряясь широченной улыбкой. А у меня от удивления приподнимаются брови и округляются глаза. – Знаешь, когда я первый раз увидела тебя в подсобке, то решила, что ты самая настоящая ботаничка. Скучная заучка, но сейчас я в этом очень сомневаюсь. – Она задумчиво склоняет голову набок, пристально рассматривая меня в упор. – Каждая наша встреча, начиная с парка, – по нарастающей. Я сейчас стою и думаю: сколько в тебе еще секретов?
– Нисколько, – тихо произношу я, бросая взгляд то себе под ноги, то снова на Адель.
Разве что оставлю в секрете, как глухо сейчас подпрыгивает в груди сердце, кожа покрывается мурашками и приятно ноют губы.
– Спокойной ночи, Лесь, – хрипло произносит она, чуть ли не насквозь пробивая меня сощуренным взглядом.
В полумраке подъезда это так приятно пугает. А мне очень хочется поговорить о том, что было между нами в ванной. Этот вопрос аж горит под ребрами, но я говорю совсем иное:
– Спасибо тебе большое, – и смотрю сквозь полумрак в карие глаза. – Надеюсь, не оторвала тебя своим звонком от важных дел.
Адель почему-то резко вздыхает и проводит ладонью по волосам, пропуская их через пальцы. Я сама не понимаю, зачем слежу за этим жестом как завороженная, обращая внимание на все: на рельефные мышцы руки, широкую жилистую кисть и длинные пальцы. Покачав головой, Адель с хлопком по бедру резко опускает руку.
– Нет. Я дома была. Смотрела сериал, – сипло отвечает она.
Между нами всего пара метров и огромное напряжение. Ощутимое и искрящееся. Вижу, как Адель на мгновение дергается вперед, а мое сердце делает такой же рывок в груди.
Но на этом все. Деля, словно одумавшись, замирает, опять ерошит ладонью волосы и, просто улыбнувшись, стремительно сбегает по ступеням.
Я возвращаюсь в квартиру на плохо гнущихся ногах. Бесшумно закрываю дверь и скидываю мерзкие балетки. Мне хочется лишь одного: спрятаться в своей комнате. Не хочу и не могу решать проблемы, оставшиеся после потопа. Все завтра. Сейчас мне нужно остаться наедине со своим пылающим сердцем и трясущимися руками. Выключаю свет и крадусь к себе в комнату. Надеюсь, дедушка решит оставить все разговоры и разборки на потом.
– Олеся! – Буквально в одном шаге до спальни раздается у меня за спиной грозное и по тону не предвещающее ничего позитивного обращение.
Сглатываю и, нацепив на лицо фальшивую улыбку, оборачиваюсь к деду. Он уже во всем домашнем – штаны и рубашка – и монументально застыл в дверях своего кабинета. Седые брови сведены так, что выглядят как одна сплошная галочка.
– Да, дедуль. Я думала, ты уже спишь. Я завтра все доубираю и... – тараторю я.
– Зайди ко мне в кабинет. – Его железный тон заставляет меня задержать дыхание. – Надо серьезно поговорить.
Постараюсь сегодня ночью выложить еще 1-2 главы,всех люблю
Ваша Мефла💤