Глава 37
Леся
Приятный полумрак из-за неплотно задернутых штор, обои в мелкий ромбик, скрипучий стул и широкий стол, на котором стоят два огромных компьютерных монитора, – здесь все так знакомо с самого детства. Ну за исключением этих мощных штук для программирования. Они появились в комнате у Богдана классе, наверное, в девятом. Тогда-то мой друг и определился со своей будущей профессией.
Осматриваю каждый уголок его спальни. Сколько я не была здесь? Больше месяца точно. А раньше мы практически каждую субботу заваливались к нему с чипсами и смотрели какой-нибудь сериал... «И так бы все и было, если бы чье-то дурное сердце не повелось на татуировки и улыбку Шайбаковой», – ехидно заканчивает мысль мой внутренний пакостный голосочек.
Я судорожно перевожу дыхание. Шайбакова. Уже неделю я пытаюсь стереть эту фамилию из своих мыслей. Всячески оберегаю себя от воспоминаний о ней. Удалилась из всех социальных сетей, а её номер заблокировала навеки. Я пытаюсь хоть как-то излечить сама себя... Приложить подорожник к осколкам сердца, жаль, не выйдет.
Хотела даже выбросить подаренный Шайбаковой цветок. Стояла минут пять над мусорным ведром, держа в ладонях горшочек с хавортией, но пальцы так разжать и не смогла. Как-то жалко стало такой жирный и упитанный цветок.
А вот Игоря-граптоверию пришлось выкинуть. Почему-то он сразу не прижился на моем подоконнике. И несколько дней назад зачах окончательно. В нем завелись какие-то букашки. Только вот Бо я об этом не сказала. Расстроится же.
– А вот и чай-выручай. – Богдан вплывает в комнату с двумя чашками в руках.
– Спасибочки, – улыбаюсь своему другу.
На нем яркая футболка с какими-то цифрами и растянутые старые спортивные штаны, а смешные кучеряшки торчат в разные стороны. Я тоже сегодня в домашнем платье в горошек. Теперь смысла наряжаться как бы и нет...
Все стало опять так знакомо и привычно. Но почему-то во всем этом привычном и знакомом никак не получается почувствовать себя в своей тарелке. Поерзав на стуле, пытаюсь найти хотя бы удобное положение и не сдерживаю тяжкий краткий вздох.
Богдан ставит на стол кружки, усаживается на подлокотник дивана напротив и с упреком поглядывает на меня:
– Ну, Лесь, чего ты опять носик повесила?
Прячу взгляд от Бо, потому что понимаю, что мне придется немного наврать о своих ощущениях.
– Переживаю за дедушку.
– Кстати, как Евгений Александрович?
– Заставляю его много отдыхать, – отстраненно трогаю пальцами край горячей кружки. Цветная керамика приятно греет кожу. – Никакой работы пока что...
С дедушкой сейчас мне очень непросто. Его сложный характер проявляется и во время болезни. Он достал всех врачей уже через несколько дней и, считай, выписался сам под свою же ответственность. Здесь не помогли даже мои уговоры. Дед захотел и слинял с больницы.
У меня панический страх оставить его надолго одного. Страх и вина – теперь мои постоянные спутники. Всю прошедшую неделю я даже не появлялась на парах. Сторожила деда дома.
И, если честно, ходить сейчас в университет не особо-то и хочется. Быть мишенью для косых взглядов и обсуждений? Еще успею... Вряд ли каких-то семь дней смогут свести все сплетни о произошедшем на нет. О случившемся я решилась поговорить только с дедушкой. Он молча, не перебивая, выслушал мой рассказ. Я не стала вообще ничего скрывать. Все как на духу: билеты на экзамен, Адель, наша с ней сделка и мое разбитое сердце.
Волновалась я еще больше, чем на экзамене. Но дед не задал ни одного дополнительного вопроса. Он просто обнял меня и растрепал своей ладонью волосы у меня на макушке, когда я, разрыдавшись, уткнулась носом ему в грудь. Дедушка сказал мне лишь одно:
– Знаешь, что странно? Шайбакова лентяйка, каких свет не видывал. Лень родилась вперед неё. Только вот глаза у Адель добрые. Странно, что она такую пакость сделала...
Но сделала же. Смотрела своими добрыми глазами, говорила, что принимает мое решение не отдавать ответы и даже не обижается, а сама вынашивала план мести. И в итоге гнусно отомстила мне, как только получила свой «неуд». Не вяжется только одно... И я думаю об этом все чаще и чаще.
До сих пор у меня в ушах стоит тот смех. Я столько раз в голове проигрывала сказанную Делей фразу, что все меньше и меньше я слышу в ней ехидство. Мне мерещится в них отчаяние...
Зачем она приехала ко мне в тот вечер? На мои сомнения Богдан недовольно высказался, что Шайбакова просто лично убедилась в победе. Так сказать, удостоверилась в своих результатах и поставила себе жирный плюсик в графе «Превосходство». И от этого мне стало как-то еще более гадко. А я... А я все равно тихо реву по ночам. Зоська теперь со мной не спит. Достала я ее своими соплями.
– Ничего. – Бо ободряюще дотрагивается до моей ладони и сжимает мне пальцы. – У тебя дед боевой. Скоро будет в строю.
Я неосознанно вздрагиваю от этого имени. Оно такое же колючее и все равно для меня как магнит. Резко выдергиваю свою руку из руки Богдана. Он сразу же ловит мое напряжение, виновато качая кудряшками:
– Прости. Что-то я ляпнул не то. Кстати, мои ребята вычистили из сети все, что могли.
– Спасибо. Правда. Надеюсь, это хоть как-то поможет мне в понедельник заявиться в университет. Типа, попробуйте докажите, что вы там что-то видели. – Пытаюсь даже придать своей интонации напускную надменность.
Но выходит паршиво. Бо придвигается на самый конец подлокотника и наклоняется ко мне:
– Лесь, я буду рядом. – Он смотрит мне в глаза так пристально, что я испытываю ощутимый дискомфорт. И наверное, я бы отпрянула, да жаль, стул подо мной без спинки. – Хоть в понедельник у меня нет пар, я пойду с тобой.
– Не нужно, я...
– Кстати, поговаривают, что Шайбаковой после этой статьи в интернете специально устроили повторную пересдачу. Теперь точно понятно, зачем она написала такую гадость про твоего деда. – Перебивая, на одном дыхании Бо вываливает на меня эту информацию.
Она словно хлыст. Наносит мне еще один шрам. В горле тут же начинает щекотать. Дурацкие слезы! Они когда-нибудь закончатся?
– Бо, не надо. Давай о ней не будем, – шепчу я, а рука неосознанно прижимается к груди.
Наверное, я так умоляющие и беспомощно смотрю на Бо, что его брови встречаются у переносицы.
– Согласен. Слишком много внимания этой козе... – с ядом в голосе произносит он.
– Бо! – Черт! Черт! Как же снова хочется плакать.
– Молчу. – Богдан имитирует движением пальцев закрытие молнии на губах.
Вдох. Выдох. Отлично. Замечательно. Я не разревелась – уже прогресс. Обняв ладонями немного остывшую кружку, подношу ее к губам и делаю несколько глотков сладкого чая. В комнате между мной и Бо возникает какое-то неуютное напряжение. Замечаю, что Богдан нервно подергивает ногой. И опять погружаюсь в чувство вины. Может, не стоило с Бо так резко? Но не могу я иначе, если речь идет О НЕЙ.
– Лесь, а какие у тебя планы на лето? – внезапно выдает Богдан.
Призадумавшись, безучастно жму плечами и возвращаю свою кружку на стол:
– Никаких...
– Тогда лови мое предложение. – Бо заметно оживляется, а в глазах разгорается азарт. – Есть классный лагерь за городом. Дубки. У меня тетка там поваром работает. Так вот, у них как раз смена начинается после наших сессий. И она работу предлагает. Поехали, а?
Предложение из разряда «возьми и удивись». Удивляюсь и перед ответом прочищаю горло:
– Да... как-то не было в планах. А дедушка?
– А хочешь, я поговорю, чтобы мы и деда с собой взяли и пристроили? Он там просто будет отдыхать, дышать воздухом. А?
Отмалчиваюсь, поджимая губы. Забота Бо приятна, но... А не чересчур ли? Мне уже как-то неловко, хочется немного умерить его пыл. Я и так всю неделю напрягала своего соседа личными проблемами. То в магазин сходить, то помочь привезти дедушку из больницы. Но сейчас Богдан смотрит на меня, будто ребенок на новогоднюю елку, – с восторгом.
– Ну... – даю этой идее шанс, – я подумаю. Вариант с дедушкой мне даже нравится, – говорю, но как-то неуверенно.
Богдан подскакивает с места. Его глаза горят, а кудряшки забавно подпрыгивают.
– Отлично! Я очень жду положительного ответа. Ты пока думай, а я за вкусняшками к чаю.
Мой соседушка, явно воодушевленный, выходит из комнаты, а я задумчиво провожаю его. А что? Может, лагерь не такая плохая идея для этого лета? Ведь пока в моих планах огромными буквами начертанои лишь: ЛИТЬ СЛЕЗЫ ПО ШАЙБАКОВОЙ.
– Дубки так Дубки, – хмыкаю себе под нос. – А где это вообще?
Разворачиваюсь к двум экранам компа. Внимательно смотрю на оба. Мне надо погуглить об этом лагере в интернете.
Одна из этих шайтан-машин не обладает такой функцией и предназначена у Бо только для программирования и занятий по специальности. И я до сих пор не могу запомнить какой.
Поэтому дергаю одну из мышек на коврике наугад. Мимо. Черный экран просыпается, а на нем какие-то таблицы и цифры – ничего интересного и нужного для меня. Но так мне кажется всего пару секунд. Взгляд цепляется на экране за что-то такое знакомое.
Придвинувшись к нему, присматриваюсь, склонив голову. И глаза мои округляются. На мониторе компьютера в непривычном для себя обрамлении из странных рамок и постоянно меняющихся цифр я вижу интерфейс знакомого приложения. Того самого, в котором я с легкой руки Бо тогда и разместила свое объявление об ответах по эконометрике.
И это не просто знакомый интерфейс. Перед моими глазами аккаунт Анонима777. Аккаунт Адель. Наша с ним переписка и текст того самого омерзительного поста.
– Да быть того не может... – еле дыша, произношу я.